Экспансия (СИ)
Сначала над конницей врага распустились дымные облака картечных гранат. Вслед за расцветшими дымовыми бутонами, словно прошлогодняя листва, посыпались на землю тела людей и коней. А через несколько мгновений до моих ушей донёсся залп и визг картечи. Пороховой дым накрыл и спрятал от взоров оба фланга.
Пятикилограммовые картечные гранаты, попавшие и разорвавшиеся в конном строю противника, свалили с коней десятки всадников, ещё, наверное, стольким же получили ранения, но остались, пока, сидеть в своих сёдлах. А залп картечи проредил передний ряд атакующих наполовину, уложив на землю лошадей вперемешку с людьми. Со стороны дружинников до нас долетел дикий вопль боли, ржание перепуганных лошадей, и трёхэтажные проклятия в наш адрес.
Счастливчики, пережившие залп гранат и ближней картечи, вплотную приблизились к рубежу наиболее эффективной арбалетной стрельбы. Лучники же, ещё раньше начали вести весьма болезненную для противника навесную стрельбу.
У врага опять возникла заминка, буквально на последних метрах перед целью. Первые шеренги пикинеров с лёгкость удерживали на дистанции всадников, лишившихся возможности осуществить свой излюбленный приём – таранный копейный удар, а стрелки в задних шеренгах, тем временем, продолжали нашпиговывать уцелевшую конницу стрелами и болтами.
Долго такое избиение продолжаться не могло. Враг дрогнул, нервы дружинников сдали, и кони понукаемые наездниками начали разворачиваться и вскоре уже вся вражеская конница, в дружном порыве, улепётывали туда, откуда пришла. Их осталось немногим больше сотни, причём многие были ранены. Бегущих дружинников накрыло ещё одной серией взрывов, по второму разу отстрелялись 12–фунтовки «шрапнельными» гранатами. Из разрывов пороховых облаков к дороге кони вынесли лишь полсотни очумевших, с вылупленными из орбит глазами и раззяваными в крике ртами всадников.
Полусотня ратьеров, сработавшая ранее приманкой и во время скоротечного боя укрывшаяся за пешим строем, начала покидать свои позиции, с целью преследования врага.
Знали бы минские дружинники, на встречу с кем они так спешат, то они, несомненно, поумерили бы свой пыл. Через десять минут из недр мрачной лесной дороги выехали довольные собой наши засадные ратьеры, объединившиеся с отрядом преследования. Всем всё стало понятно. Победа!!!
– Действуем по плану. Тяжёлых раненых добить, а лёгких сначала допросим, потом решим, что делать. Оружие, доспехи собираем и относим в лагерь, здоровых коней туда же, а остальных на полевую кухню. – Начал я раздавать распоряжения, как только в моём войске смолкли крики радости и счастья. Сам же я поехал на правый фланг, поздравить бойцов.
– Здорово братцы! – кричу я ликующему по случаю моего приезда правофланговому батальону. – Задали вы жару минчанам! Молодцы! С нами Бог! Так держать! – кричал я проезжая мимо праздновавших победу подразделений.
Наши потери убитыми составили девять человек, в том числе пятеро ратьеров. Почти все убитые появились в момент наибольшего сближения противоборствующих войск, когда дружинниками в ход были пущены стрелы и копья. Высокородное княжеское начальство в лице минского князя полегло от удачно разорвавшейся над ним картечной гранаты. Не буду скрывать, этому обстоятельству я был очень рад, оно автоматически снимало с меня всякий политес и прочие обязательства. На войне, как на войне, не до сантиментов.
Наконец после раннего ужина, горнисты протрубили общий сбор, прямоугольниками выстроились батальоны. Ещё раз пришлось произнести пространную пылкую речь в духе «враг будет разбит, победа будет за нами». И мы бодрым шагом тронулись по направлению к Минску.
Вечером того же дня взгляду открылся освещаемый лучами заходящего солнца вечерний Минск или Менеск как его здесь называли, столица одноимённого княжества. И самое приятное, ворота детинца были гостеприимно открыты …
Глава 13
В Минск прибыл начальник Особой военной службы (ОВС) Никон – назначенной мной вместо неудачника Тырия. Это был молодой мужчина двадцати семи лет довольно хлипкого телосложения, но не обделённый умом и я бы даже сказал проницательностью. Никон происходил из потомственных дворовых слуг, его отец Ждан всё ещё оставался моим ключником, дед и прадед Никона тоже состояли при моих предках ключниками да писарями.
В Смоленске Никон уже успел развернуться сразу в нескольких направлениях. Посредством проплаченных городских мальчишек и прочих личностей вроде боярских и купеческих слуг, заинтересовав их финансовой стимуляцией или же грубым силовым методом, он создал сеть осведомителей и шпионов. Кадровая основа ОВС, понятное дело, вербовалось из добровольцев, желающих работать на меня первую очередь в силу своих идейных убеждений, внутренней мотивации. Теперь аналогичную работу ему предстоит проделать в самых крупных городах на присоединённых территориях.
Отдельно Никон начал сотрудничать с купцами и торговыми гостями, в силу профессии обладающими, весьма ценными знаниями в тех или иных областях. Вот эти самые прикормленные купцы и помогли мне, посредством Никона, прояснить ситуацию, складывающуюся на юге.
Михаил Всеволодич, с недавних пор чернигово – галицкий князь, решил добить Романовичей в их волынском гнезде, и двинуть на Владимир – Волынский галичан вместе с половцами.
И вот, в условленное время, Михаил выступил к волынской границе, ожидая подхода к себе половцев, но неожиданно для себя узнал об их предательстве. Половцев как – то смогли «перекупить» волынские князья. Степняки, по своему обыкновению, пограбили Галичскую землю, и ушли к себе.
Запланированный Михаилом поход на Волынь, ещё толком не начавшись, был сорван. Галицкие войска были вынуждены немедленно возвращаться в свою столицу, к которой подошёл новый – старый киевский князь Владимир Рюрикович, со своими преторианцами – торками и клобуками. Непростую для Михаила ситуацию смогли выправить лишь срочно вызванные им венгерские наёмники.
Ситуацию в соседних княжествах Верхнего Принеманья, в так называемой Чёрной Руси, а также в литовских землях, ГВС объясняли присягнувшие минские бояре и купцы.
Боярин Власий Никитич с перевязанными в результате ранений стрелами правой рукой и левой ногой, болезненно морщась, тем не менее, довольно живо и охотно рассказывал о политической ситуации, сложившейся в «закатных» землях:
– Миндовг, при поддержке своих родичей, возглавил объединившихся литовских «кунигасов» (князей).
– И кто там у него в родне? – поинтересовался полковник Клоч.
– Помимо литовской родни, затесались туда и Рюриковичи …
– С этого места, пожалуйста, поподробней! – выдал я неизвестный здесь перл.
– Жена Миндовга – дочь новогородского (г. Новогородок/Новогрудок) князя Изяслава, от которой он имеет двух сыновей – Войшелка и Доманта. После смерти в том году Изяслава, Новогородок выбрал своим князем Миндовга с условием присоединения к Новогородской земле его литовского владения и защиты от набегов других литовских князьков. Но Миндовг на этом не остановился, помимо литовских князей он с прошлого года подчинил себе ещё и гродненских, волковысских, слонимских русских князей.
– То есть вся Чёрная Русь оказалась под литвой? – уточнил воевода.
– И Чёрная Русь и соседствующие с ней аукштайские и жмудские литовские племена – все оказались под властью кунигаса Миндовга. Он, чтобы захватить единоличную власть, уничтожил даже своих близкородственных князей – Живинбунда, Довьята и Вилигайло. Разобравшись со «старшими» князьями, имеющих глубокие корни, он приблизил к себе «младших» князей: Бикшиса, Буниса, Лигейкиса, Лянгвениса, Парбуса, Гярдяниса – тех, кто в силу своего «худого» происхождения не может оспорить великокняжескую власть Миндовга.
– Своими руками тамошние русские бояре вырастили волка, и теперь сами его боятся! – подметил присутствующий на совете полоцкий боярин – купец, во время прошедшего похода выполнявший функции проводника.