Экспансия (СИ)
– Да как ты смеешь! – прокричала, густо покраснев, богато разодетая малолетняя пигалица, правда очень красивая пигалица. Видать это была дочь князя. Она была в наряде красного цвета, с вышитыми золотыми орнаментами, с золотым поясом, рукава нижней одежды были с золотыми поручами, башмаки – и те золотые.
– А это что за коза? – спросил у своих людей.
«Коза» от возмущения вспыхнула, не найдя слов, что ответить, голос подал кто – то из полочан.
– Это Параскева Брячиславна, дочь князя Полоц …, – сам собой оборвался голос говорившего, но тут же поправился, – дочь князя Брячислава.
Я хмыкнул, прям Прасковья из Подмосковья. Ещё раз оценивающим взглядом осмотрел княжну. Деваха была очень даже симпатичная, в моём вкусе и, судя по внешней атрибутике («повою» – головному убору) – не замужем. Поэтому обстановку в княжеских покоях я решил дальше не нагнетать. Первоначально я планировал своими издевательством и грубыми словами вывести Брячислава из себя, чтобы получить законный повод подвергнуть его обструкции, вплоть до смерти, но, глядя на его дочь передумал.
– Предлагаю тебе, князь, присягнуть мне и вернуться в свой бывший удельный город Браслав, но уже в новом качестве, в качестве моего наместника – градоначальника. В пригороде получишь в собственность вотчинные земли. Я, знаешь ли, уделов на своей земле терпеть не могу, – рассмеялся от своих же слов. Моё настроение резко улучшилось и теперь стремительно попёрло вверх, сказывалось, наверное, присутствие Параскевы.
– Слыхал уж про твою нелюбовь, – прошипел то ли от боли, то ли от злости Брячислав.
– Вот я тебе и предлагаю, став моим подручным князем остаться на своей земле или, отказавшись, от столь высокой чести, покинуть навсегда Полоцкие земли, выбор за тобой.
– Присягну, – не довольно пробурчал князь, – куда уж мне деваться.
– Вот и хорошо, Брячислав Василькович, я распоряжусь прислать к тебе епископа, мне, в его присутствии, дашь крестоцеловальную клятву. Выздоравливай князь, попозже поговорим, – закончил я миролюбиво, а затем неожиданно подмигнул опешившей от всего происходящего Параскеве.
Выйдя из покоев, я распорядился, обращаясь к ключнику бывшего полоцкого князя:
– Мой тебе наказ! Сегодня на пир приведёшь Параскеву Брячиславну!
– Где, кстати говоря, полоцкий епископ, почему его в городе нет? Нам есть о чём с ним поговорить. – Спросил у боярина Пантелея Романовича, без долгих раздумий назначенного мной наместником Полоцка. Дело в том, что он являлся старинным другом и бизнес – партнёром сразу нескольких смоленских бояр и купцов, имеющих паи в наших совместных предприятиях.
– Он вроде как обретается на левом берегу Полоты, в Спасо – Евфросиньевском женском монастыре, – ответил наместник.
От такой новости я от души рассмеялся, задыхаясь от избытка чувств, сказал.
– Сразу видно, что местный епископ наш человек! У монахинь под юбки спрятался! Чувствую с таким «смельчаком» мы быстро сговоримся о совместном нашем житии – бытии.
– Государь, тут ты не совсем прав. – Решил внести ясность Пантелей Романович. – Там находится усыпальница и загородная резиденция полоцких епископов, поэтому …
– Хрен редьки не слаще! – я подвёл итог всем этим оправданиям. – В любом случае губа у полоцких епископов не дура – свою резиденцию в самом настоящем гареме разместили! Самому, что ли к нему съездить? Не доводилось мне в женских монастырях бывать …
– Владимир Изяславич, может не стоит туда тебе ехать? – испугался моего озорного настроения наместник. – Всё ж монастырь женский, зачем полочан лишний раз злить?
– Ладно, убедил, – подумав, согласился я, – но людей за епископом побыстрее пошли. Срочно надо князя Брячислава к присяге привести.
– Если не захочет ехать? – уточнил Пантелей Романович.
– Плевать! Свяжите, оглушите, делайте, что угодно, но привезите его ко мне.
– Будет исполнено!
Параскеву ввели в гридницу, во главе большого, дружинного стола сидел молодой смоленский князь, который с лёгкостью разбил войско её отца и захватил их стольный град Полоцк.
Странного вида гусляры мощными голосами пели необычную песню, таких, княжна ещё никогда не слышала, слова и музыка завораживали. Бывшие бояре и дружинники её батюшки, присутствующие здесь же, на пиру, слушали эту песню раскрыв рты, с потерянном и полным изумления видом. Княжна, наконец, прислушалась к словам.
Черный ворон, черный ворон,Что ты вьешься надо мной,Ты добычи не дождешься,Черный ворон, я не твой.Что ты когти распускаешь,Над моею головой?Иль добычу себе чаешь?Черный ворон, я не твой!Завяжу смертельну рану,Подаренным мне платком,А потом с тобой я буду,Говорить лишь об одном.Полети в мою сторонку,Скажи маменьке моей,Ты скажи моей любезной,Что в бою я смертном пал.Отнеси платок кровавый,Милой любушке родной,Ты скажи – она свободна,Я женился на другой.Взял невесту тиху, скромну,В чистом поле под кустом,Обвенчальна была сваха,Сабля острая моя.Стрела калена нас венчала,Среди битвы роковой,Вижу смерть моя приходит,Черный ворон весь я твой.Заметив княжну, князь лишь махнул рукой, и песня оборвалась, а гусляры расселись по лавкам. Вместе с новым великим князем Смоленским, Полоцким и Витебским пировала его дружина, но взгляды не только юной княжны, но и всех здесь собравшихся, приковывал к себе Владимир. От него исходила какая – то грозная сила, даже убелённые сединами бояре почтительно слушали своего князя, и не потому, что он был выше их по положению, уважали они его, прежде всего за небывалую воинскую смекалку, и невиданную удачу, что способствовала князю во всех его начинаниях. Вместе с уважением чувствовался и страх, молодой князь не боялся крови, сурово наказывая своих врагов и предателей, не прощая им их прегрешений.
Князь встал из – за стола, ликование от отзвучавшей песни и начавшиеся было здравницы, в честь князя, тут же стихли, взоры всех присутствующих мигом обратились на Владимира. А он медленно двигался к юной княгине, внимательно рассматривая её стати. Параскева Брячиславна мигом покраснела, опустив голову, спрятав от князя свои глаза. Когда он подошёл к ней вплотную и указательным пальцем приподнял её подбородок, она почувствовала на себе прожигающий всё её тело его изучающий взгляд. От исходящих от него невидимых волн, её голова закружилась, и если бы не голос бывшего боярина её отца, сотника Онтона, выведшего её из этого непонятного состояния, то княжна бы точно потеряла сознание.
– Полюбуйся князь на красну – девицу, это дочка твоего подручного князя Брячислава, – громко, в установившейся тишине заговорил боярин, – Параскева Брячиславна значит …
– Сколько тебе лет? – спросил у юной красавицы князь, отпуская её подбородок.
– Четырнадцать, – как сомнамбула ответила девушка, снова пряча от князя глаза.
Надо бы на этой красавице жениться, тем самым сразу убив нескольких зайцев. Первое – полочане быстрее и легче меня примут в качестве своего князя. Второе – её отец (если выздоровеет от ранения, тут, однако, и от царапины можно помереть, если туда грязь попадёт), согласившийся стать подручником, принеся в том клятву, вернее служить будет, повысится обоюдное доверие. Ну и третье – окружающие меня станут воспринимать как полноценного мужчину, без всяких оговорок. Здесь, знаете ли, на вошедших в лета, но не женатых князей искоса поглядывают. Решено – женюсь! Только надо бы с ней предварительно в баньке попариться, осмотреть, так сказать, получше невесту. Наклонившись к уху боярина, я зашептал: