Гришка против Пустынного демона (СИ)

Ур с ней не согласился и принялся перечислять превосходство балахонов над другой одеждой, но она даже слушать не стала, легла и отвернулась. Гриша не заметил, как уснул под монолог библиотекаря. Ему приснилось, будто стоит он на пригорке и смотрит на крепостных мужиков, которые косят траву. Раз-два, раз-два, машут они литовками, а он пристально за ними наблюдает и приговаривает:
— Работайте, работайте. У меня не забалуешь.
Вдруг рядом с ним появляется кузнец Филя и тычет острием литовки в ногу.
— Больно, ирод! Что ты делаешь?
А Филя все сильнее давит, вот-вот проткнет сапог. Гриша проснулся. Первые три секунды он лежал и пытался вспомнить, где находится. Когда память вернулась, он попытался повернуться на другой бок, но вдруг понял, что сон перетек в явь. Кто-то сильно тыкал в сапог.
Юноша поднял голову и в слабом свете звезд увидел огромного паука с острым хвостом и клешнями. Паук наскакивал на его ногу и резко вонзал острие хвоста в сапог.
— Что за хрень! — он вскочил и с силой пнул необычное насекомое. Затем огляделся и закричал, как ошпаренный:
— А-а-а! Вставайте! На нас напали!
Черные пауки вылезали из-под земли и, приведя хвосты в боевую готовность, приближались к ним со всех сторон. Назифа завизжала и заметалась по лагерю с криками:
— Скорпионы! Я их ненавижу! Убейте, убейте, убейте!!!
Ур схватил кистень Назифы и начал лупить по скорпионам, каждый раз вскрикивая, будто бьют его. Гриша махал саблей, срубая то хвост, то клешни. Назифа только и делала, что визжала и подпрыгивала. Вскоре насекомых стало так много, что звук щелкающих клешней превратился в гул, а желтый песок пропал под их черными телами.
Гриша начал уставать, руки ослабли, будто налились железом, пот струился по лицу и спине. Ур тоже прерывисто дышал, раз за разом поднимая тяжелый шар кистеня, чтобы убить мерзкое создание.
— С меня хватит! — взревел Гриша. — Живым я не сдамся!!!
Юноша схватил кинжал, лежащий рядом с бурдюком, и бросился в самую гущу тварей. Он их топтал, протыкал кинжалом, резал саблей, ловко уворачиваясь от острых жал и клешней, а потом запел:
— Из-за о-острова на стрежень, на про-остор речной волны. Ой, да выплыва-ают расписные…
В этот самый момент Гриша почувствовал, как внутри нарастает жар и с горестью подумал:
«Вот и все, ужалили. Не успел пожить, не успел детей нажить. Всё, кончилась моя песенка. Арэ вуар, бон вояж, ау фидерзейн. Матушка, встречай сыночка Гришку».
Он повернулся к притихшей Назифе и изумленному Уру. Они, будто завороженные, смотрели на него и даже не моргали.
— Прощайте, друзья! Не поминайте лихом, — юноша выронил кинжал и поднес руку к лицу, чтобы смахнуть невесть откуда появившиеся слезы.
— А-а-а! Горю!
Рука пылала. Но не желтым, а синим огнем. Гриша опустил голову и увидел, что он весь в огне, а скорпионы побежали, так быстро, что через пять секунд остались только черные трупики и отрубленные части.
  
Глава 4 Верблюжьих какашек тебе под ноги!
 
— Что это со мной такое, а? — Гриша провел рукой по лицу и телу, но не почувствовал жара. Только ком тепла трепетал где-то в области сердца. 
— Похоже на «Священный огонь», — тихо сказал Ур, выронил кистень и подошел поближе. — Я читал об этом в древних письменах.
Гриша еще раз посмотрел на свою руку и увидел, что пламя уже не такое сильное. А ноги совсем перестали гореть.
— Удивительно, что одежда осталась целая, хотя жар я ощущаю даже отсюда, — Ур стоял в двух метрах и протягивал руки. — Не думал, что когда-нибудь увижу это своими глазами.
Между тем Назифа пришла в себя, опустилась на землю и шумно выдохнула:
— Фух. Как же я ненавижу этих тварей! Не знаю, как так получилось, но чувствую, что не зря ты очутился на моем пути. Даже думать не хочу о том, чтобы с нами было, если бы не ты и твой огонь.
— Да это не мой огонь! Со мной в первый раз такое.
Между тем, ком тепла пропал вместе с остатками пламени.
— «Священный огонь» даруется Богами. Видимо, пришло время. Не зря говорится: к каждой болезни есть свое лекарство. 
 
Гриша подошел к бурдюку с водой, чтобы промочить горло и обнаружил, что вся вода вытекла. Скорпионы проткнули кожаный бурдюк клешнями или жалами.
— М-да, не жалеет нас удача, опять отвернулась, — сказал он и пнул пустой бурдюк.
К счастью, у них остался еще один, но Ур предупредил, что воды хватит только на два дня и то, если пить строго по времени и всего по несколько глотков.
За разговорами остаток ночи пролетел незаметно. Дар, который внезапно появился у Гриши не давал ему покоя:
— Давай, вспоминай, что еще было написано про «Священный огонь»?
— Да не помню я, — потряс руками Ур. — Сколько раз повторять?
— А ты не груби, — строго сказал юноша и гордо поднял голову. — Теперь я здесь главный.
От резкого удара по затылку он едва не клюнул носом в землю.
— Ага, размечтался, — грубо осадила Назифа. — Я – главная. 
Она поднялась на ноги и кивнула на яркое зарево на горизонте.
— Солнце встает. Пора идти. 
Они наскоро перекусили финиками и лепешками, попили воды и снова двинулись в путь.
— Помнишь женщину, которая прибежала в дом наместника? — спросил Гриша Назифу.
— Да. И что? — равнодушно откликнулась она
— Демон вырвал ставни и похитил ее брата. А вдруг, пока мы здесь, он съест оставшихся жителей? Тогда и спасать никого не надо.
В разговор вмешался Ур:
— Когда город опустеет, демон поселится в другом городе. Он бессмертен и если его не остановить, то съест всех.
Гриша задумался:
«Может, я сейчас лежу дома на своей кровати. Все вокруг меня суетятся. Доктор Рубинштейн трогает пульс и подносит зеркальце к носу. Батюшка сидит у изголовья и молится. А Лизка, паскуда, ждет не дождется, когда я помру и все батюшкино богатство ей достанется… А вдруг, они подумают, что я умер и похоронят. А я: оп! и проснусь. Проснусь в гробу!»
От таких мыслей стало не по себе, и чтобы переключиться, он начал насвистывать первую попавшуюся мелодию.
— Пой громче, — попросила Назифа, и Гриша загорланил:
— Во поле бере-еза стоя-ла. Во поле кудрявая стоя-ла. Лю-ли, лю-ли, стоя-ла…
Вдруг Ур ахнул и энергично замахал в сторону поднимающегося солнца.
— Смотрите, караван!
Гриша приложил руку ко лбу и увидел вереницу темных силуэтов. Караван шел в том же направлении, что и они.
— Давайте догоним их. С ними безопаснее, — предложила Назифа.
Гриша и Ур согласно кивнули, и они побежали наперерез к плавно двигающимся верблюдам.
***
— Кто такие? — сверху на них взирал толстый мужик в чалме. — Что вам надо?
Он сидел в паланкине, толстыми веревками прикрепленного к верблюду. А троицу окружала вооруженная стража.
— Мы идем к горам за лавовым металлом, чтобы убить Пустынного демона. Он поселился в Эль-Каре и ворует горожан, — громко сказал Назифа и цыкнула на стражника, бессовестно пялящегося на ее груди. — Я – наемница Назифа, а это мои помощники: Гриша и Ур.
«Помощники, — недовольно сморщился юноша. — Вообще-то мы все равны».
Он решил, что сейчас не время выяснять отношения, поэтому лишь приветственно кивнул.
— Наемница? — заинтересовался толстяк. — И сколько же человек ты убила?
— Много, — гордо сказал она и уперла руки в бока.
— Ты что, считать не умеешь? — серьезно спросил он.
Гриша хмыкнул, но получил такой гневный взгляд от раскрасневшейся Назифы, что невольно попятился.
— Караван-баши, — вперед вышел Ур, молитвенно сложил руки и поклонился. — Позволь нам примкнуть к твоему каравану. Путь долгий и опасный. А мы будем развлекать тебя.
— Да? — толстяк кивнул на Назифу и облизал губы. — Она будет развлекать?
Ур поспешно замотал головой:
— Нет-нет, Гриша.
— ЧТО?! — взревел Гриша и схватил библиотекаря за плечо. — Ты что несешь, дурень?