Темный янтарь 2 (СИ)
— Н-нормальный корабль, – сказал старший лейтенант, пожимая руки команде «003». – Оживили, м-молодцы. Так и скажу. Ждите п-пополнения, во-о-оружения. Вступите в строй.
Вооружение действительно дали, Янис съездил, загрузили пулемет, две винтовки, боеприпасы. Потом снимали с вооружения смазку, устанавливали – старый «виккерс»[5] встал на рубке, как будто тут всегда и был.
— Изучай! – сказал Яша, вытирая ветошью руки. – Ты теперь первый номер, а также второй, да и остальной канонирский расчет.
— Я?! – изумился Янис. – Это же уметь надо. Курсы, упреждения, таблицы там…
— Нету таблиц, – Афанасьич достал кисет. – Сам разберешься, ты в технике талант. Тем боле курсов тут не предвидится, к концу дело идет. Надо мне домой сходить, ключи соседям отдать. Выбьют ведь дверь, сломают, ироды криворукие. А я сам навешивал, еще Аня была жива, жаль дверь-то.
— Ты жалей чего хочешь, да не болтай лишнего, – возмутился Яша. – Я к вам, товарищи, со всем уважением, но панические слухи буду беспощадно пресекать! Нет никакого приказа на оставление Таллина, отстоим город.
Было это 25 августа, а 26-го вызвали курсанта Буракова к командованию, и вернулся Яша в звании младшего лейтенанта, с должностью командира катера и приказом готовиться к погрузке.
— Пистолет дали. А ни кобуры, ни патронов, – обескураженно пояснил свежий «младший». – Приказ понятный. Но как мы пойдем-то? Я же на механика учился, не штурман вообще, если что…
— Не мандражируй, у нас не линкор, на мель едва ли сядем. А мины… Прицепимся за кем-то, да пойдем потихоньку, ориентируясь на глаз, – усмехнулся Афанасьич. – Приказ понятный: увести все что плавает, загрузить все что ценное.
— Тебе легко говорить. У нас команда должна быть девять человек, а дали одного сигнальщика. Да и тот какой-то прибабахнутый, – перешел на шепот Яша.
Новый матрос действительно сидел на палубе неподвижно, держал винтовку подмышкой, слепо смотрел на леера. Глаза парня Янису вообще не понравились – не иначе, тоже контуженный, но не в заикание ушло, а по мозгам.
Афанасьича отпустили домой прощаться-собираться. Янис возился с пулеметом – вообще вооружение было хоть устаревшее, но вполне исправное. Вот только выпущенной для пробы из пулемета полуленты в сторону пролетавших «юнкерсов» было маловато для освоения оружия. Яша ушел проверять машину, пулеметчик Выру ровнял патроны в ленте и размышлял о своих нервах. Что-то всякое дурное вспоминалось. Вот Василек еще когда говорил - «будет выбор, посуху эвакуируйтесь». Понятно, совсем про другую ситуацию говорил старший лейтенант, сейчас тут вовсе не эвакуация, а боевой поход. Но курад его знает…
Янис зарядил ленту, разрядил, в очередной раз проверил маслянистый послушный затвор. За спиной встал новый сигнальщик, молча наблюдал, что тоже настроения не прибавляло.
— Брось его ковырять, – внезапно сказал сигнальщик. – Все одно потонем. Никто не пройдет. Там мин как говна, я точно знаю.
Янис обернулся.
— Что смотришь? – пробормотал матрос. – Я верно говорю. Уже тонул. Подорвались мы. Человек пять из команды выплыло. От мин пулеметиком не заслонишься, тут и не думай.
Глаза у сигнальщика были категорически ненормальные: будто пьяный, ведет его, только не от водки, а от страха. Оказывается, бывает такое.
Янис молча вытер руки, повесил ветошь на пулеметный ствол, шагнул и крепко двинул сигнальщику под дых. Тот скрючился, отмахиваться не пытался, только прохрипел:
— Да бей, бей. Я правду говорю.
Добавлять кулаком смысла не имело. Янис спустился в машинное отделение и спросил у командира:
— Списать сигнальщика нельзя? Трусит парень.
— Куда его спишешь? У нас тут не смотрины невест, перебирать не можем, – пробурчал Яша. – Вот не могу пойти и сказать «дайте мне толковых и надежных людей», нет на флоте такого права. Да и времени уже нет. Выходим завтра. Грузимся и выходим. Всё, поздно дергаться.
Помолчали.
— Товарищ командир, э-э, тут дело тонкое, – Янис пытался подобрать слова. – Я хоть мало, но воевал. В бою многое от удачи зависит. Пусть и суеверие, но все же. Давайте я друга из госпиталя в экипаж заберу? Надежный человек, он не помешает.
— Он же у тебя того… лежачий.
— Наверняка оправился уже. Крепкий парень, спортивный. Пусть в полсилы, но работать может. Вот, хотя бы, вторым номером.
— Да я не про то, – поморщился Яша. – У нас и после загрузки место будет, нам не особо много груза определили, не очень на нас рассчитывают. Найдется место. Только раненых на оборудованные транспорты грузить будут, а ты его сюда тащить вздумал. Ладно бы мы ремонт доделали, а то всё ободранное, всё кое-как. Не катер, а баржа угольная, малотоннажная. Ты о человеке подумал? Ему же лекарства нужны, уход, санитарки. А у нас что?
— Э… у нас надежнее. Мне так кажется. Такое вот чувство, – признался Янис.
— Вот все же суеверные вы люди, эстонцы, – закатил глаза командир. – Я не возражаю. Но как говорится, под твою ответственность. Афанасьич вернется, съезди, оцени ситуацию. Если нет сил у человека, пусть на нормальном судне идет. Все ж там удобства, матрацы, защита… В общем, ты человек обстоятельный, сам реши. Но чтоб быстро! Ты электрик-пулеметчик, по сути, треть экипажа.
***
В городе стреляли – вроде как разрозненно, не бой, а так… местное вражеское дерьмо повсплывало. Знакомое дело. Янис ехал с открытыми окнами, винтовка рядом. Стрелять из узкого салона едва ли получится, но спокойнее. Хотя сейчас куда большая опасность – покрышку пробить.
Навстречу отходила артиллерия – расчеты малочисленны, орудия битые, запыленные, но в порядке. Янис переждал, выехал на Нарва-Маанте.
В госпитале было беспорядка еще больше – сворачиваются. Товарищ Выру, подрастерявший часть воспитанности, сделал вид, что не слышит «матрос, куда пошел?!», лавируя между коридорными койками, преодолел знакомый маршрут. Ну, курад нам помоги, лишь бы Серый был на месте.
С этим повезло. Полулежал товарищ Васюк на койке, больничный халат по-барски запахнут, ибо на три размера шире, чем нужно.
— Ага! Знакомое лицо! – москвич прищурился. – Попрощаться? Или как?
— Как пойдет, – проворчал Янис. – Доложи самочувствие.
— Малость отлежался. Встаю, в «утке» не нуждаюсь. Но так-то вообще…
— Ну, решай. Могу забрать. Но у нас там не лайнер, условия очень грузовые. Катер довольно дряхлый.
— Хрен с ним, с лайнером. Оно тут непонятно как выйдет. Так что раз есть выбор, я с тобой сбегу, – Серега принялся осторожно подниматься.
Слаб как котенок, едва шевелится. Янис вздохнул:
— Лежи. Схожу, выпишу, как положено.
— Да ну его, маршрут-то один, на месте оформимся.
— Нет уж. Помнишь, как Василек делал? С бумажки начинаем, с правильного оформления, – напомнил Янис.
— Братцы, а места-то еще есть? – разом зашевелились безмолвно слушавшие соседи по палате. – Невмоготу ждать.
Янис переглянулся с Серым. Бывшие связные понимать друг друга не разучились. Москвич моргнул, подсказывая.
— Два места, больше никак не влезет, – честно сказал Янис. – Ну и по характеру ранений выбрать придется. Давай тебя и тебя. Фамилии?
В сворачивающейся канцелярии госпиталя товарищ Выру не врал, просто озвучивал факты поудобнее. Измученный военврач, обессиленно матерясь, велел выписать справки. Шлепнули печать, Янис, дуя на оттиски и придерживая приклад винтовки, похромал сквозь гомонящий и стонущий коридор обратно.
Трое раненых, помогая друг другу, выбрались во двор.
— Вот она, лимузинная красота, – пробормотал побледневший Серега. – Истинное загляденье! Чего не помыл-то?
— В целях маскировки, – проворчал Янис, открывая багажник.
Одежды взял маловато, по большей части подменка для возни в машинном отделении. Ничего, промасленная – она теплее. Свой бушлат отдал Федору – боец с отрезанной выше локтя рукой был высокорослым.