Свадьба под прицелом (СИ)
Iva River
Свадьба под прицелом
Вместо предисловия
Против ожиданий, ничего особенного из нашей свадьбы свекровушка не устроила — видимо, приступ идиотизма прошёл вместе с полнолунием.
Не считая незначительных нюансов и того, что всё было роскошно, дорого и при большом скоплении народа, что, в общем-то, не удивило, торжество проходило как обычно.
Я позволила жениху немножко выпить — чисто из милосердия, по себе зная, как тяжко выносить пьяное общество на трезвую голову, и на радостях он нажрался как свинья.
Свидетели не отходили от меня ни на шаг, так что похитить невесту не представлялось возможным. Туфлю умыкнуть тоже не получилось — в связи со сложной конструкцией оторвать её можно было только вместе с ногой.
Поэтому украли жениха.
Я уж понадеялась, что не вернут, но тщетно.
Оказалось, свекровушка моя с головой всё-таки не дружит, и похищение организовала она, таким оригинальным способом интерпретировав популярный обычай.
Получилось смешно — вместо красавицы-невесты она потребовала выкуп за помятого пьяного борова. И, между прочим, оттяпала у свидетеля приличную сумму за то, что тот плохо приглядывал за мальчиком.
«Мальчик» по возвращении оказался не таким уж пьяным — видно, протрезвел в изгнании, — слегка бледноватым и малоразговорчивым. Хотя, при таком грохоте говорить вообще не имело смысла.
Естественно, было полно охраны и полиции, но на веселье это никак не сказалось. А в самый разгар заявился следователь с сумрачным лицом…
И вот сейчас на меня бесстрастно смотрело дуло пистолета, а в звенящей от ужаса голове крутилась полная ахинея из давнего разговора с приятелем: «А слабо завалить главную героиню в самом начале, а потом четыре тома ретроспективно показывать, за что её завалили? Так сказать, кривую дорожку, приведшую к могиле?»
Не то чтобы моя дорожка была слишком крива, но где-то мы со своим дурацким характером всё-таки накосячили. Впрочем, началось всё далеко не с этого…
Глава 1. Уходя — уходи
Если есть день, подходящий для неприятностей, то это был не он. Чудесный, тёплый, лучезарный день, который хотелось провести в блаженной неге, а никак не в очередной грёбаной фантасмагории.
Утро началось со звонка из школы. Директор сообщала, что со следующего года Ланка не сможет посещать класс по нашему усмотрению, когда нам опять «взбредёт в голову поучиться в отечественной школе», и придётся подыскать другую.
Школа была хорошая и всего в квартале от дома. Взносы мы платили исправно, Ланкина успеваемость тоже не вызывала нареканий, но добрые отношения с директрисой не так давно дали трещину. О причинах внезапной немилости я догадывалась. В школу вернулся когда-то безнадёжно влюбленный в меня физрук, с которым она недавно вздумала обручиться, в связи с чем, видимо, больше не желала лицезреть нас в своём заведении.
Вопрос был не срочным, поэтому я хоть и огорчилась, решение отложила на потом. И без него хватало. Разобраться с управляющей компанией, которая что-то там набокопорила с платежами, с наложкой, у которой некстати возникли претензии, затем обнаружилась пропажа кошелька со всеми кредитками и пришлось срочно ехать в банк.
Но проблемы на этом не кончились. Выйдя из банка, я обнаружила на капоте своей машины надпись «Моё место!» и спущенное колесо. Нигде никаких знаков, что это место чьё-то, не было, но у кого-то, похоже, наглость напрочь затмила разум.
Времени на поиск хама не было. Да и смысл?
Дочапав до ближайшего сервиса, я потратила остаток дня и сбережений на починку и запаску и порулила домой голодная и уставшая, надеясь хоть вечер провести в блаженном уединении. Но не повезло. Там меня уже поджидал бывший.
***Я сердилась, не знала, что сказать, и как поставить точку на изживших себя отношениях. Пауза затягивалась. И тут снизу, вопреки всем моим устоявшимся представлениям о «любимых» соседях, внезапно грянуло:
«Уходя — уходи! Не меняй рокового решенья!
Уходя — уходи! Без сомненья и без сожаленья!»
Характерная «р», резанув по сознанию, с точностью указала на личность исполнительницы, хотя, сама песня в безбожно исковерканном мотиве узнавалась с трудом.
Я представила неуклюжую, как тот медведь, что наступил ей на ухо, дочку Бронштейнов и вздохнула. Уходить мисс «лучше б вы молчали» было решительно не от кого, стало быть, и сомненьями, в отличие от некоторых, мучиться не приходилось.
«Уходя — уходи! Если кто-то тебе не поверит! — вдруг подхватил папаша новоиспечённой певицы, щедро сдобрив и без того убийственный вокал гнусавостью. — Уходя — уходи! Затвори за собой плотно двери!»
Кто бы мог подумать, что мои вечно недовольные соседи такие меломаны!
«Так судьба мне пророчит, пророчит! На рождественском блюдце пророчит!» — уже дуэтом заголосили Бронштейны, от избытка чувств местами переходя на визг.
Да… с Рождеством граждане явно поторопились. Или конкретно опоздали.
С Бронштейнами мы не ладили. Можно даже сказать, вели тихую затяжную войну. Будучи человеком неконфликтным, я старалась обходить их недовольство стороной, но получалось плохо. В моём образе жизни их раздражало всё, так что стычки случались регулярно. Особенно из-за музыки, которую, как мне казалось, они не выносят примерно так же, как вампиры — солнечный свет. И вдруг эти люди запели…
Визг снизу усилился.
Магистр, не выдержав издевательства над нашими ушами, спрыгнул с подоконника и демонстративно покинул кухню, оставив меня разбираться с бывшим возлюбленным в одиночку.
Я проводила кота обиженным взглядом и отвернулась к окну. Вечер уже спускался на город, в расцвеченном, словно акварелями, небе догорали последние искры зари, а в окно вплывал упоительный запах жасмина и лилий.
Нет, ну серьезно! Это ж насколько надо быть отбитым, чтобы портить такой вечер разборками! И ради чего? Чтобы доказать, что в нашем разрыве виновата исключительно я?
— Можно подумать, вокруг сплошь ангелы, одной тебе урод достался! — выплюнул экс, вклинившись между попытками дуэта Бронштейнов попасть в тональность.
«Ох…» Тут он, конечно, был прав. Какие ангелы? Что им тут делать? Повеситься разве что…
— Для тебя ж старался, между прочим! Но ты же не ценишь ничего!
Очередная зацепка плюхнулась в мой огород отвратительной ложкой дёгтя. Я с трудом подавила желание выпрыгнуть прямо в окно, поправила лёгкую занавеску и с чувством приговорённого вернулась к унылому разговору.
— На землю уже опустись! — продолжал распаляться он. — Совсем не понимаешь, что сейчас — не отнимешь ты, отнимут у тебя?! Что тебе всё не так-то?! Ты вообще можешь внятно сказать, что тебя не устраивает?
— Ну ты же сам только что сказал: всё.
— О`кей, давай по бизнесу. Может, это тебе надо взгляды поменять?!
— О, нет! Даже не начинай.
«Уходя — уходи! Об утраченном счастье не плача!» — надрывались соседи.
— Бл*ть, да заткнутся они когда-нибудь?! — Димка треснул кулаком по столу, да так, что подскочили чашки, а мне вдруг нестерпимо захотелось поддержать призыв Бронштейнов, ненадолго преобразовав дуэт в трио.
Но тут этажом ниже что-то грохнуло и с жутким звоном разлетелось на осколки. Барышня с отдавленным ухом взвизгнула уже по-настоящему, и громко, наперебой с папашей, запричитала. Люстра у них там, что ли, навернулась?! Я метнула в Димку полный укоризны взгляд, но в следующую секунду мысленно перекрестилась: нет, не люстра, слава богу! Он только и успел, что руками развести: да я-то тут при чём?!
Минут пять мы слушали, как жаль какой-то там «совершенно бесполезный, но такой нужный» предмет, подаренный лет сто назад дядей Сёмой, звон сгребаемых осколков, после чего наконец всё стихло.