Чужая жизнь

Правой рукой выдёргиваю охотничий тесак, висящий у меня на груди, перехватываю его второй рукой и резко бью немца сверху в подключичную ямку. Навалившись всем телом, загоняю нож до рукояти и тут же выдергиваю. Тёмная кровь окрашивает белую нательную рубаху. Немец молча рушится на землю.
На автомате нагибаюсь и вытираю нож о рубашку убитого мной человека. Потом загоняю нож обратно в ножны, подхватываю с земли брошенный автомат и бегу дальше. Огород, забор повыше, который преодолеваю уже с трудом.
«Навешал на себя, дуболом, но продукты не брошу. Я лучше автомат выкину, но потом», – проскакивает шальная мысль.
Следующая улица. По улице метров шестьдесят до первого проулка, проулок и ещё одна улица. Немцев здесь нет, а взрывы и всё усиливающаяся пальба на площади и вокруг неё слышны хорошо. Зарево осветило небо. Заскакиваю во двор, сбросив темп, быстро иду мимо дома, опять огород, и вот уже видны тёмные туши баркасов. Перевести дух не успеваю, двойной стук по дереву, а затем тут же тройной. Торопливо стучу рукоятью ножа об автомат четыре раза. Фух. Стёпка здесь.
– Саша, сюда, – тут же слышу приглушённый голос своего напарника.
Молча, тяжело прохожу оставшиеся метры. Иду по мосткам и вижу покачивающуюся на воде небольшую лодку. Ну, слава богу! Эту малютку я вплавь отбуксирую! Но в этом нет необходимости. Стёпка уже на вёслах. Кладу автомат на деревянный помост, становлюсь на колени и снимаю ранцы. Как мешок с плеч скинул. Мешок и скинул, килограммов сорок точно есть. Передаю их Степану, и он перекидывает груз на нос лодки, там еще что-то лежит.
Всё. Гружусь в лодку и сажусь на кормовую банку. Ждал седалищным нервом деревянное сиденье, а уселся на что-то мягкое. Молодец напарник. Заботится о руководстве. Отталкиваемся руками, по пути прихватываю с причала автомат, и Степан вгрызается в воду вёслами. Только тут я перевожу дух и оглядываюсь назад.
Зарево приличное, суматошная стрельба утихает, но вторичные взрывы бензобаков, моих «лимонок» и боеприпасов, лежащих в грузовиках, ещё проскакивают. Зарево – это хорошо. Проще будет ориентироваться на воде.
Только сейчас оглядываю на чём сижу. Повоевал Степан. Два комплекта немецкой формы, камуфляж и сапоги на дне лодки, у меня в ногах – автомат без магазина и немецкий карабин с оптикой. Где этот хомяк всё это хозяйство нарыл? Только сейчас разглядел, что Стёпка одет и сухой.
– Ты где всё это взял? – спрашиваю. Интересно же.
– Где взял? Где взял? Купил! – между гребками отвечает моими словами напарник. – Не тебе же одному воевать. Кому рассказать, не поверят, а Ристо слюной изойдёт. Забрал у Ристо твой волшебный сапог и прибил секрет. Ночью я ещё не плавал. Как ты это делаешь? Всё как по маслу прошло.
Вижу, как Стёпка улыбается, хотя грести ему тяжело – ветер дует справа в бочину. Как пить дать нас снесёт в сторону берега, где я снайперов обидел.
– Голову включаю перед боем. И вас всех так обучу. Нам с тобой ещё до Берлина топать. Устанешь, скажи. Сменимся. Я выспался.
– Нормально. Я тоже выспался, – ответил Степан, размеренно ворочая вёслами.
Так и не пришлось мне за вёсла сесть. Не пустил меня Стёпка порулить.
На рассвете дошли мы до нашего острова, хотя нас действительно слегка снесло, но и ветер под утро немного утих. Как ни хотелось мне сразу же уйти, но против ветра мы со Степаном не выгребем, а надо нам только в ту сторону, откуда дует ветер. Там, куда он дует, мечутся голодные и озлобленные донельзя егеря. Не дай бог попасться гитлеровцам сейчас. Вчера они своего верного помощника Гришу Лембоева в расстройстве прибили, а с нас вообще кожу с живых сдерут, если узнают, что это я им сегодня доброй ночи пожелал.
Интересно! Как там поживает хорошо говорящий по-русски эсэсовец? Слишком опытная скотина, мог и свалить в коридор или вообще спать в другой комнате. Хотя там вроде больше негде. У дальней стенки сельсовета расположены кладовки, а они все без окон. Я для этого последнюю растяжку и поставил. Если кто после гранат выживет, он первым делом из дома выскочит.
 
Прожили мы на острове два дня и ночь. Ветер сменился сильным дождём, потом опять ветром и снова дождём чуть ли не на весь день. Так что мы и помылись, и постирались, и выспались, и опять помылись, и постирались. Словом, скучно не было. Лодку мы вытащили на берег и с комфортом жили под ней. Заодно и пехотную лопатку наточил, которую оставлял в заначке. Может пригодиться на что-нибудь.
В процессе испортил две гранаты РГД-33 – убил у них детонаторы, а вместо них вставил вытесанные Степаном короткие колышки. Теперь гранаты не взрываются, но выглядят как живые. Нет. Если эту гранату не взвести, то она не взорвётся, но немцы и полицаи про это знают. Гробить «лимонки» на подобную подлянку мне было откровенно жаль, а с немецкими гранатами я не сильно понимаю, как обращаться, запал у них тёрочный. К тому же у гранат Дьяконова замедление 3–4 секунды, как и на «лимонке», и немцы тоже про это знают. Из окопа её не выкинешь и не отфутболишь, как немецкую «колотушку», и надо либо ныкаться, либо из окопа выпрыгивать, либо молиться, если успеешь.
У немецких гранат, что у М-24, что у М-39, тёрочный запал, и горит он 6–7 секунд. Опытный солдат легко её от себя откинет, а неопытных егерей не бывает в принципе. У М-39, правда, есть запалы с разным временем замедления, но у меня они тоже заканчиваются, да и компактнее они – носить их удобно. Поэтому и «убивал» гранаты Дьяконова – мне их не жалко, а «убитая» таким образом граната в нашей нелёгкой жизни может и пригодиться. Мало ли придётся в дом зайти без приглашения?
Уже был конец июля, и появились короткие, но всё ещё тёплые ночи. Еда у нас была своя со скоропостижно скончавшегося склада, ещё и егеря сухим пайком со Степаном поделились и, кстати, подарили нам два полных термоса с очень недурственным кофе. Они вообще оказались весьма запасливыми ребятами – на сутки же заступили, а Степан их прибил почти сразу, как они сменились. А так как времени у него было достаточно много, то в ближайшем будущем местные лодки плавать не смогут. Потом их, конечно, отремонтируют и просмолят, но явно не в ближайшую неделю.
Наши документы пережили короткое расставание с любимыми хозяевами нормально. Заначка тоже нас дождалась. Особенно я порадовался оставленному мной в своё время десятку «лимонок», а то я уже на немецкие М-39 перешёл. Это те самые «яйца», которыми я Густава Брандта и его помощничка Фрица Хенке глушил. Чуть было сам не накрылся на этом убожестве, но нормальные гранаты у меня к тому времени закончились. Я и так их у всех наших отобрал, даже у Стёпки, но они всё равно ими правильно пользоваться не умеют, так что отдали без вопросов.
Заначку пришлось просто перетряхнуть. Оставили мы здесь почти все стволы, что Стёпка надёргал. Забрали только «лимонки» и свои автоматы с пистолетами. Стёпка тоже теперь с двумя «вальтерами» ходит, а свою «тетеху» он в мою заначку убрал, которая всё увеличивается. Кроме пулемёта MG-34 и пары автоматов MP-40, здесь и финский автомат «Суоми», и финский же пистолет, чёрт его знает, как он называется, и почти все «мосинки», и немецкие «Маузеры 98к», и по тройке «вальтеров» с «наганами». Всё это хозяйство с боеприпасами и гранатами замотано в немецкую и финскую форму. Пришлось не только вывинтить все запалы из гранат, но и разрядить всё оружие, и частично его разобрать. Ещё неизвестно, когда вернёмся. Чистить оружие по возвращении всё равно придётся. Так что лучше пусть лежит разобранное.
Здесь же лежит один литровый термос с широким горлом, в который я убрал документы и личные вещи убитых мною снайперов. Слишком большое внимание уделялось этому странному гауптману, так что я решил с собой его документы и личные вещи не таскать. Остальные документы и запалы к гранатам я положил в немецкие котелки с крышкой, а сверху всё оставшееся место добил патронами к винтовкам и автоматам. Так они однозначно будут сохраннее.
Схрон под заначку старшина организовал необычный. В скальном выступе почти посередине острова была небольшая выемка. Старшина её немного расширил, вытряс оттуда весь мусор и, как пробкой, привалил огромным валуном. Щели заткнул мхом и им же и замаскировал, срезав целые куски в другом конце острова. Была бы эта выемка чуть побольше, в ней можно было бы жить, но и так здорово. В заначке сухо, ни дожди, ни весеннее половодье ей не страшны, так что за оружием, если что-то пойдёт не так, можно будет вернуться.