Чужая жизнь

Вот Степан тронул меня за плечо и поманил за собой. Зашёл он не в рядом находящийся двор, а перешёл на соседнюю сторону улицы и по-хозяйски двинулся через соседнее подворье на огород. В это время на площади опять грохнуло, и поднялся столб пламени. Или броневику или машине крандец. Недаром сходили, прогулялись. Почти тут же защёлкали беспорядочные выстрелы. Вот это похоже на боезапас броневика. Значит, и броневик отжил свой недолгий век. Тушить его никто не полезет. Не те у немцев правила.
Через двадцать минут мы подходили к первой точке сбора. Лес начинался почти сразу за посёлком, и отсюда была видна дорога. Степан так же сторожко вёл меня, а я, проникшись важностью момента, старался ему не мешать. Что-то рано я расслабился, надо мне потом спросить, что ему не понравилось в том дворе.
Ага, вот и ребята. Фёдор вырос из тумана, как из воды вынырнул. Я окинул всех глазами. Ристо с Костей со снайперскими винтовками, Фёдор с Мишей с ручными пулемётами, ну и мы со Степаном с автоматами. О, жук! Я только сейчас заметил, что у него два автомата. Тоже где-то оторвал, и ранец у него ещё один спереди висит.
Кивнув одновременно всем, я опустился на траву, скинул ранец и, положив сверху него автомат, задал давно мучивший меня вопрос:
– Степан, чего ты в первый дом-то не пошёл?
Видно, я сказал что-то не то. Пограничник подозрительно оглядел меня, как будто только увидел, но ответил:
– Так хозяин на крыльце сидел. Ты что, не слышал? И табаком пахло, видно, курил недавно.
Все настороженно смотрели на меня. Надо выкручиваться. Впрочем, отмазка у меня стандартная и пока непробиваемая. Я как можно безразличнее пожал плечами.
– Ох, Степа, я себя-то не помню, а ты «не слышал, не видел». У нас только один пулей в голову шандарахнутый, и хорошо, что один. Я сейчас за тобой, как собачка на верёвочке шёл, отстал бы – заблудился. Вообще ни на что не реагирую.
Вроде прошла отмазка. Степан, видно, только вспомнив про моё ранение, отвёл взгляд и пробормотал, обращаясь ко всем:
– Не реагирует он. В бою лучше меня соображает. Один раз нам точно жизнь спас, если бы не он, убили бы нас у школы. И машину сжёг, и броневик взорвал. Я не сообразил сразу, а он так себя ведёт, как будто в его внутреннем уставе всё по полкам разложено – ни секунды лишней не думает.
Я тут же облегчённо сказал, уводя разговор со скользкой для меня темы:
– Так то в бою. Там проще. А машину? Как виселицу увидел, руки тряслись, хотелось хоть какую-нибудь пакость сделать. Ты мне вот что скажи: где автомат взял? А ранец? Не было же у тебя.
Степан задорно улыбнулся.
– Автомат и патроны – у немца у школы, он чуть дальше в дверях валялся, а ранец – в грузовике на полу. Сам же постоянно твердишь: «Не пропадать же добру». – И все пятеро пограничников негромко рассмеялись.
Вот язва, он меня ещё и подкалывает, и не скажешь ничего. Всё правильно: всё в дом. Пусть привыкают собирать продукты и боеприпасы в бою. Ну а теперь то, что меня волнует больше всего.
– Фёдор, как прошло?
Фёдор ответил сразу, видно, что вопрос давно ожидал.
– Хорошо прошло. Лодка, правда, только одна, но тоже четырёхвёсельная, так что поместились все. Сетей только две штуки, больше на кольях не сушилось, а искать времени не было. А так всё нормально. До леса проводили, дорожку дальше натоптали, в лес ложный след сделали. Всё пучком, как ты говоришь.
Ребята опять засмеялись. Ну и ладненько, нашим проще, ждём облаву.
Молодец всё же Степан, если бы не ранец из машины, сидели бы и сосали лапу. Ранец был забит продуктами полностью, даже шмат сала килограмма на два в тряпочку завёрнутый присутствовал.
Пока мы перекусывали, чем немецкий водитель поделился, и распределяли оружие, туман рассеялся. Стали проявляться детали окружающего нас пейзажа, проступил густой перелесок на опушке, убрели по своим делам тучи, прояснилось небо. День готовился вступать в свои права. Очередной бесконечный летний день.
А как в предрассветном тумане хорошо было, ни комаров бесчисленных, ни вездесущей мошки, ни надоедливых немцев с финнами, ни войны.
 
Суматошная стрельба в посёлке закончилась. Хотя отдельные выстрелы из различного оружия ещё иногда проскакивали, но вот утихли и они. Машина тоже, похоже, прогорела, жаль, на вторую пожар не перекинулся. Далеко они друг от друга стояли. У Степана нет моего детского опыта, а у меня не было времени во втором кузове нормально пошариться.
Я ждал, что немцы рванут в погоню сразу, всё же разозлили мы их здорово, но прошёл час, затем второй, и ни погони, ни какого-то ещё шевеления в нашу сторону не было и в помине. Я уже начал беспокоиться, однако к исходу третьего часа на околице появилось несколько фигур. Мелькнули и пропали, как не было.
Вот они, разведчики. Следопыты, мать их! Дорожка следов вывела немцев за околицу, направление нашего движения они нашли, сейчас основная группа пешком подтянется, но я даже не рассчитывал на такую удачу. В посёлке послышался шум моторов, и на околицу не торопясь выкатились пять мотоциклов и грузовик.
Вон оно что! Немцы колёса меняли. Собрали-таки из двух грузовиков один и из восьми мотоциклов – пять. Ну да, мотоциклы я курочил быстро, не так, как на лесной дороге. Там времени у меня было намного больше. Здесь я просто отрывал и резал всё, до чего мог дотянуться, а потом и Степан с Мишей подключились, им тоже такой акт вандализма по душе пришёлся. Я надеюсь, и мою гранату под спущенным колесом финны нашли. Недаром они такие возбуждённые.
Мотоциклисты, прокатившись за околицу метров на семьдесят, остановились. Тут же из травы выметнулись четыре фигуры и сели сзади водителей. Странные разведчики. С другой стороны – да. Чего им ноги бить? До леса чуть больше километра, но это они зря. Лень в данном случае штука не просто вредная, а смертельно опасная.
Попали немцы по глупости собственного командира. Просчитал он нас неправильно. С часовых мы взяли три винтовки да два автомата, а красноармейцев – семеро. Вот и посчитали немцы, что с детьми плохо вооружённые и ослабленные пленом беглецы далеко не уйдут, но от посёлка свалят обязательно как можно дальше, а я, планируя засаду, как раз рассчитывал прихватить преследователей на опушке леса. Вот они прямо в нашу засаду и приехали.
Распределено у нас было просто: пулемётчики открыли огонь по грузовику в упор, метров со ста пятидесяти – двухсот. Мотоциклы были значительно ближе, метрах в пятнадцати – двадцати, и нарвались они на восемь гранат, каждый из нас бросил по две. В общем-то, и всё. Можно было уходить, но я дал ребятам почесать кулаки.
Расстрел не ожидающего нападения противника – дело увлекательное и крайне полезное. Бой был короткий, но для нас очень результативный. Мотоциклистов разметало по дороге, в живых не осталось никого. Одна граната вообще в коляску попала, и кисть руки мотоциклиста улетела в противоположную от нас сторону.
По машине стреляли пулемётчики. Я запретил брать с собой много патронов, так что и у Миши, и у Фёдора было только по два диска к немецким «ручникам», но этого хватило за глаза. Триста патронов, в каждом диске по семьдесят пять, превратили грузовик в решето.
Ребята ещё стреляли, добивая по второму диску, в паривший пробитым радиатором грузовик и по судорожно и не прицельно огрызающимся из винтовок чудом оставшимся в живых финнам, а я, бросив свой автомат, где перекатом, а где короткой перебежкой рванул к первым двум мотоциклам, которые чуть вырвались вперёд и попали под первые наши гранаты, но главное было не в этом, а в том, что я увидел в бинокль.
Фашист был, видимо, очень опытным и соскочил с мотоцикла раньше, чем гранаты упали на землю рядом с его мотоциклом, но он совсем не ждал, что у нас есть Ристо. Снайпера карела, да ещё и пограничника, немецкий снайпер не ждал совсем, так что соскочить он соскочил, но пуля попала ему не в лоб, а в затылок. Ристо от метания гранат я освободил сразу же, как только увидел в бинокль снайпера.