Чужая жизнь

Дошли до первого пулемёта, здесь мой «наган» в сапоге валяется. Опять документы забрал, по карманам прошёлся и все в рюкзак к себе убрал. Объяснил бойцам, где стоит второй пулемёт, и мы со старшиной не торопясь отправились обратно. К дороге вышли как раз в тот момент, когда раненых дотащили.
  
Глава 4
 
Раненого командира принесли первым и сразу положили на краю леса под большой берёзой. Видно было, что досталось ему неслабо, ноги перебиты и в бок прилетело. Вот только непонятно, что здесь делает целый подполковник? Впрочем, какая мне разница? Рядом с подполковником – санитар с медицинской сумкой и Катерина. Давешний щенок в командирской гимнастёрке возмущённо вполголоса пыхтит что-то подполковнику. Точно щенявый комиссар. Вон красная звезда на рукаве, сразу не разглядел. Как он там называется? Младший политрук, по-моему. Увидев меня, выходящего из леса, он моментально заткнулся.
Не глядя на салабона, я подошёл и представился, подполковник с любопытством взглянул на меня.
– Так это ты, сержант, нас вытащил? Как удалось-то? – Интерес у него был неподдельным.
– Товарищ подполковник! Можно после войны расскажу? Разрешите выполнять приказание?
Подполковник удивился ещё больше.
– Так я тебе ничего не приказывал.
Я немного подождал, собираясь с мыслями, и принялся докладывать.
– Я сам не помню, но, согласно рассказу вот этой девушки, нашему взводу было приказано эвакуировать семьи комсостава. Приказание не выполнено, несколько семей осталось в посёлке. Этой ночью самое время выполнить приказ. Сейчас большая часть немцев и финнов находится в посёлке. Через какое-то время они узнают, что вы прорвались с этой стороны. Дорога здесь одна, через этот мост. Я могу придержать их на несколько часов, а затем, уже ближе к ночи, уйти в посёлок. Есть у меня одна хитрая задумка. Да и лодкой немецкие снайперы поделились. К тому времени там останется не больше взвода охраняющих посёлок финнов, остальные будут разыскивать вас и прочёсывать лес в поиске перебитых мною снайперов. Они их до конца своих жизней искать будут. Только мне известно, где я местную рыбу ими прикормил. Вот как-то так.
Я выжидательно замолчал, глядя на подполковника. Тот думал недолго.
– А что? Может и получиться. Один ведь не справишься! Что тебе надо? – Молодец подполковник, схватывает всё на лету.
– Четверо добровольцев из числа пограничников и два СВТ-40. Но только добровольцев, на такие задания по приказу не идут. Нужны люди, которые знают округу и посёлок как свои пять пальцев. Остальное оружие можно не брать, у меня есть чем вооружить людей, ещё и поделиться могу. Здесь нужно оставить пулемёт на треноге: вам таскать неудобно, а нам всё равно его не переносить. Необходимы ещё десяток гранат, патронов одна коробка. Больше всё равно не потратим – обойдут.
Подполковник молча переваривал мои слова. Я это продумал заранее и продолжил:
– Вам лучше идти походной колонной по дороге с охранением, потом уходить на любой просёлок. По дороге и просёлку следов меньше оставите, да и быстрее получится. Охранение пусть поглядывает: дорогу мотоциклисты патрулируют. Вчера так было. Много времени не дадим, но часа три гарантировать можно. Была бы взрывчатка, можно было бы мост взорвать, а жечь его бесполезно.
– Взрывчатки у нас нет, сержант, а если поджечь, то сюда вся округа сбежится. – Это он прав, но поджечь можно и позже.
– Товарищ подполковник, может, товарищ старшина с людьми поговорит, он бойцов лучше знает? А мне бы голову перевязать, а то самому неудобно.
Подполковник кивнул старшине, и тот направился к красноармейцам.
– Перевязать-то перевяжем, да вот только нечем, – негромко сказал санитар.
– Да ладно, нашёл о чём волноваться! Есть у меня. Финны с немцами прямо уговаривали забрать. Не пропадать же добру? Голову перевязать рук правильных не было, у меня они под другое заточены. Пострелять, ножом помахать, пожрать, за девочку подержаться – это завсегда пожалуйста. А как перевязываться – трясутся. Крови боюсь, аж от страха потею, – как можно небрежней отмахнулся я, плюхаясь недалеко от подполковника на пятую точку и снимая финский рюкзак.
 
Немецкий ранец с гранатами и пистолетом я предусмотрительно оставил подальше в лесу, под приметной небольшой ёлочкой с обломанной вершиной.
– Забирай всё, я ещё разживусь, если буду жив, а нет, так тем более не понадобится. Только аккуратнее с головой, а то там, говорят, пуля торчит.
Пока санитар разматывал бандану и бинт, я выкладывал из ранца свои трофеи, что походя выгреб у финнов. В первую очередь – медицину, сигареты и шоколад. Отдал и пару фляжек с водкой, что забрал у фельдфебеля и разводящего. Санитар, глядя на такое богатство, только головой покрутил и одобрительно хмыкнул. К тому времени он уже размотал бинт и, присвистнув, удивлённо сказал:
– Ой-ё! Действительно пуля! И не вытащить! Одно донышко видно! Первый раз такое вижу!
Я не на шутку перепугался.
– Э! Ты давай там не ковыряй её! Я к ней привык уже! Мы с ней лучше воюем! Сковырнёшь мою помощницу, понесёте меня. А оно вам надо?
Санитар успокаивающе проговорил:
– Не, я тебе что, врач? Раз пока не умер, пусть так и будет. Я только замотаю.
– Вот спасибо! Утешил, благодетель. А я так надеялся, что девочке померещилось с перепуга.
Подполковник всё так же удивлённо слушал нашу пикировку, а санитар, закончив перевязку, подошёл к нему поближе и доложился:
– Так точно, товарищ подполковник! Пуля в голове. Кровь не идёт, но достать нельзя. Я точно не смогу. Будем доставать, можем убить сержанта. Неизвестно, как она себя поведёт и что она в голове натворила. – Угу. Видно, в рассказ Катерины сразу не поверили.
Перевязывался я здесь специально. Этакая демонстрация и материальное подтверждение моих слов. Что я себе, голову замотать не в состоянии? Да не смешите мои белые тапочки, что для меня немцы с финнами зажали. Теперь сами носят, видимо, им оказалось нужнее.
Пока санитар докладывался, я намотал свою импровизированную бандану и, пододвинувшись ближе к подполковнику, обратился к нему:
– Товарищ подполковник! Заберите финские документы, что собрал. Глядишь, пригодятся на что. И можно ещё одну просьбу?
– Говори, сержант, чего тебе. – Устало прикрыл глаза подполковник. Похоже, даже такой короткий разговор утомил его.
– Напишите приказ от своего имени с поимённым перечнем бойцов, которые пойдут со мной.
Подполковник опять удивлённо посмотрел на меня. Видимо, подобное крючкотворство было совсем не в ходу.
– Зачем тебе? – Подполковник явно не ожидал подобной просьбы.
– При наличии подобного приказа переподчинить группу другому командиру будет сложновато, а то я званием не вышел. Да и при выходе к нашим с особым отделом проще будет объясняться. Всё же мы приказ выполняем, а не по лесам за ягодами отправляемся. – Я как можно доброжелательнее улыбнулся.
Имел я их всех в виду. Всё, что я читал про это время, мне оптимизма не внушает. Да и офис ное моё прошлое подсказывает, что чем больше бумажек в начале пути, тем проще при квартальном отчёте. Пока рядом человек с крутыми погонами, надо пользоваться ситуацией.
– Хм. Ладно, напишу я тебе такой приказ. Только сам понимаешь, тебе его придётся выполнить. – Вот и проверка на вшивость. Вон как глазами зыркает.
Я как можно безразличней пожал плечами.
– Я и так собирался этот приказ выполнять. Мне разницы нет, а для дела проще. Другого приказа у меня пока не было. Детей всё равно надо вытаскивать. Не вытащим, всех расстреляют.
– С чего ты так думаешь, сержант? – Интерес подполковника был неподдельным.
– А куда финнам их девать? Передовые части уйдут вперёд, а пленных надо кормить и охранять. Ну, два, ну, три дня, ну, неделю, пока тыловое начальство вперёд не двинется. Допросили пару раз – и всё. Военнопленных можно на работы какие определить. А женщин с детьми куда? Проще закопать, чем возиться, а если убегут, потом отвечать придётся.