Город Мертвых Талантов (СИ)

— Мальчик?
— Ты с ним только что разговаривала.
— Савва! — ахнула Саша. Обернулась — площадь пуста. Пироскаф идет вниз по реке. На нем Савва. Она совсем о нем забыла. Как же так…
— Ты его знаешь? У тебя, я смотрю, полный город знакомых.
— Нет. Он просто помогал мне… искать тебя.
Саша сунула руку в карман, вытащила красный камень на черном шнурке, надела на шею.
— Это что за штучка? Откуда?
— Нашла.
Мама взяла камень в руку, посмотрела на свет, залюбовалась.
— Гранат. Волшебной красоты. Будет тебе талисман.
— Да. — вздохнула Саша, пряча камень под куртку.
— Вот только паром мы с тобой пропустили! — расстроилась мама. — Теперь два часа дожидаться. Пошли дальше гулять. Но теперь ни на шаг от меня! За руку пойдешь.
— Ну мам! Мне что, пять лет?
— Да. — отрезала мама. — Кстати, где твой рюкзак?
Рюкзак… Саша оглянулась на Калитку. Нечего и думать вернуться за рюкзаком. Ни с кем не попрощалась. Никому ничего не сказала. Просто взяла и пропала.
Она вытерла глаза.
— Потеряла. Оставила, а его сперли.
— Ты что, плачешь? Из-за рюкзака?
— Я не из-за рюкзака. — прошептала Саша. — Там… паспорт остался.
— Ничего страшного. Новый сделаешь.
— Тем более там фотография отвратительная. Ты на ней как кикимора.
— Что?!
— Новый, говорю, получишь. Вытри глазки. Смотри, кошка какая, белая, пушистая!
— Это Молчун. Она не кошка. — машинально ответила Саша.
— Что?
— Давай теперь проболтайся от счастья…
— Ну… она пасть разевает, а не мяукает. Значит Молчун. — нашлась Саша.
— А почему не кошка?
— Ну-ка, ну-ка, соображай… Голова садовая!
— Ты посмотри на ее физиономию! Слишком наглая даже для кошки.
— Девяти жизней не хватит, чтобы научить тебя манерам, — проворчала Молчун.
— Ну что ты, она очень милая, — улыбнулась мама и почесала анимузу за ушами. Та прищурила глаза от удовольствия. — Молчун. Ей подходит.
— Мам… Давай возьмем ее с собой!
— Неплохо бы меня для начала спросить.
— Саш… Я как-то не готова. Да и потом — она здесь живет.
— Ну пожалуйста… Ну подумай хотя бы. До следующего пироскафа.
— Ладно, посмотрим.
“ И ты подумай — подмигнула Саша анимузе. — И предупреди всех. Скажи, что я их всех люблю.”
ДНЕВНИК САШИ
“ Мы дома! Сколько раз я открывала тетрадку на чистом развороте и выводила эти слова, не касаясь карандашом бумаги. Мечтала о минуте, когда смогу написать их по-настоящему. И вот минута настала.
Мы дома.
Светланин морок растаял без следа. Никто ничего не помнит. Даже папа. Правда вчера он неожиданно спросил меня, куда подевалось нарисованное дерево с птицами. Застал врасплох. Я растерялась и брякнула, что оно мне надоело, и я перекрасила стену. Папа расстроился.
— Жаль, красиво было.
— Папа… Я нарисую что-нибудь еще!
Папа улыбнулся, грустно так.
— Ты выросла. Смотри, как изменилась! И когда успела? Теперь ты сможешь нарисовать только что-нибудь взрослое. А я так любил этих милых, корявых птичек!
Вон оно что! Он их, оказывается, любил! А сколько было ворчания! Я снова пишу. Все подряд — рассказы, сказки. Кое-что посерьезнее замышляю. И мне теперь не нужно ничье разрешение и одобрение. Теперь у меня есть я — и поддержать могу сама себя, и дать пинка, если понадобится. Мой талант, каким бы маленьким и скромным он ни был, не зависит ни от кого. Только я за него отвечаю. И пробить ему дорогу могу только я.
Я обязательно напишу обо всем, что со мной случилось. Обо всем, что живет пока глубоко внутри, не дает мне спать, погружает в прострацию в самый неподходящий момент.
Думаю о них постоянно.
Я ведь даже не успела со всеми попрощаться. Никто не понял, куда я пропала. Надеюсь, никто на меня не обиделся, не ищет не скучает.
А я скучаю по ним. Страшно скучаю!
Пытаюсь угадать — что мастерит Платон Леонардович? Удалось ли ему соорудить лифт в библиотеке, или Филибрум так и карабкается со своей больной ногой по крутым лестницам?
А что у Бэллы на ужин? Или она бросила надоевшую готовку и собирает травы, сочиняет чудодейственные отвары, как давно мечтала?
 
Что с Марком? сумеет ли Бэлла ему помочь? Или он так и бродит по Самородью с пером в голове?
Вернулась ли Клара к своему саду? Или он так же печален и заброшен, а она как может помогает Льву?
Когда я думаю о Льве, то к мыслям примешивается беспокойство. Не совершила ли я ошибку, отдав ему чашу Магнуса? Но с другой стороны — а кому еще я могла ее отдать? Тем и утешаюсь.
Савва. О нем я стараюсь не думать. Мне кажется, если я начну, то и он где-то там, в Праге, или в Вене станет думать обо мне. А ему нельзя. Да и мне не надо бы. Но мысль о нем всегда сидит во мне как заноза и колет в самый неподходящий момент. Надеюсь, пройдет со временем. И гранат на черном шнурке станет просто украшением. И пусть Молчун сколько хочет называет меня тупицей!
Когда я гуляю по Арбату, то поглядываю на ряженых с опаской — а вдруг один из них прячет в кармане письмо для меня? И честно признаюсь себе — я мечтаю об этом.
Но чувствую, если снова возникнет в моей жизни город муз, то уже не отпустит меня. Если я окажусь там, то останусь навсегда. А мне пока нельзя. У меня еще целая куча дел. И одно из них скачет прямо сейчас у меня под окном.”
***
Саша захлопнула тетрадь, вытянула из-под шкафа шахматную доску, прихватила для достоверности пару коробок из-под обуви и выскочила из дома. Быстренько сбежала по лестнице и с видом человека, измученного тяжелой, бессмысленной работой, вышла из подъезда, прижимая к себе пирамиду коробок.
Ее вечный недруг и тайный обожатель Петька осваивал очередной кульбит на самокате.
Саша сделала вид, что в упор его не видит и направилась к мусорке.
— Че, припахали? — радостно крикнул Петька ей вслед.
— И тебе добрый день, — вежливо поздоровалась Саша через плечо и отправила первую коробку в мусорный бак.
— Где так долго была?
— А ты что, заметил? — насторожилась Саша. Светланин морок на Петьку отчего-то не подействовал.
— По делам ездила, — бросила она небрежно и запустила вторую коробку вслед за первой. Пришел черед ящика с шахматами. Петька нахмурился.
— Погоди, ты это выкинуть хочешь?
— Да вот думаю — может дворникам оставить? Пусть играют.
— Сама не умеешь, что ли?
— Умею, а толку-то? Все равно не с кем.
— Спорим, обыграю?
Саша обдала его презрительным взглядом.
— Ты? Меня?
— Спорим? На щелбан.
— Давай лучше сразу тебе по лбу дам. — предложила Саша.
— В три хода мат поставлю. Спорим?
— Пф! Окей. Играем. — Саша кивнула в сторону скамейки.
Петькины глаза вспыхнули весело и жадно. И тут же погасли.
— Батя в окно увидит. Пропишет мне…
— Хочешь — пошли ко мне.
— А предки твои ничего не скажут?
— Скажут. “Здравствуй, Петя”. — Саша сунула шахматы ему в руки и направилась к подъезду.
Петька просиял и бросился следом, забыв о самокате.
***
В заметенном пылью, озаренном низкой луной, грустном городе, маленькая птичка приоткрыла глаз и шевельнула крылом. И послышался нежный, едва уловимый звук, похожий на хруст льдинки в теплой воде. И прекрасные, печальные глаза Эолы засветились радугой. Тоненькая, извилистая трещинка пробивала себе дорогу сквозь стеклянный колпак.