Няня для миллионера (СИ)
— Ладно, я поняла, что сейчас говорить с тобой бесполезно. Я, пожалуй, пойду…
Максим действительно вел себя сегодня как-то слишком по-хамски. Он схватил меня за запястье и притянул к себе за волосы. Я вскрикнула от боли. В лицо ударил запах виски — наверно, он много выпил, пока я укладывала Алису…
— Никогда, слышишь, никогда не смей встречаться с мужчинами за моей спиной! — он отшвырнул меня с такой силой, что я, отлетая от него, ударилась спиной о подлокотник кресла.
Потирая запястье, я кое-как поднялась и выпрямилась под его взглядом.
— Я пойду спать. Спокойной ночи! — развернулась и пошла прочь. Мне было очень страшно, но я старалась держать спину прямо. Нельзя показывать свой страх. Я ждала, что он догонит меня и ударит. Господи, до чего я дожила!
Наутро Максим ничего не сказал о вечернем нашем скандале. Только посмотрел на моё посиневшее запястье и промолчал. К вечеру он снова был пьян, а на террасе за креслом я случайно нашла три бутылки из-под вина… На столе в кухне стояла почти пустая бутылка виски, который Макс сейчас пил уже неразбавленным.
— И что, этот итальянский миллионер вчера много времени провел у нас дома? Конечно, он успел сделать тебе сто комплиментов?
Я совсем не хотела говорить на эту тему, тем более с пьяным. Таким я Макса еще не видела… Я умом понимала, что ничего плохого не сделала, а всё равно почему-то хотелось оправдаться. Дурацкая ситуация. Сквозь зубы тихо я сказала:
— Нет, он только приехал, и его люди успели найти камеры, и всё. Это заняло не больше пятнадцати минут.
— Всё? А этот веник? — и он ткнул пальцем в шикарный букет роз, стоящий в большой вазе на столике. — Он успел тебе его подарить, и ручки расцеловать. Еще что он успел? Я думаю, что не всё видел. Я прав?
— Это не веник, Максим. — Я чувствовала, что закипаю. — Ты должен был поблагодарить этого человека, за то что он сразу же, не теряя ни минуты, откликнулся на мою просьбу и приехал, и защитил твоих женщин в твое отсутствие.
— Да не нужна мне его защита! И приехал он не защищать вас, а под юбку тебе залезть! — Максим уже перешел на крик. Нет, это переходит все границы.
— Максим Дмитриевич, прекратите обвинять меня! Вы не оставили четких инструкций на время вашего отсутствия. Я действовала по обстановке. И не надо вынуждать меня оправдываться. Я начинаю жалеть, что позволила себе и вам перейти границы.
— Какие границы, Лера? О чем ты? Или ты хочешь сказать, что я не прав? Ты никак не можешь определиться, кто тебе нужен, я или он… Наверно, решила не отталкивать такого красавчика, правда? Пусть остается где-нибудь неподалеку на всякий случай? — сейчас он говорил раздраженно, как будто я была в чем-то виновата.
Алиса заплакала и я ушла в комнату… Мне нечего было ему сказать. Я видела, что наш мир рушится. Отношения, которые казались мне безупречными, дали трещину и всё счастье рассыпается на куски…
Следующие несколько дней мы почти не разговаривали, а если были вынуждены общаться, то только по необходимости и то несколько раз Максим не мог удержаться от колкостей в мой адрес и адрес Гвидо, которого он называл то «грязным итальяшкой», то «итальянским мачо», то «мафиози»… Мне хотелось всё исправить, но я не знала, как это сделать. Да и что исправлять? Я не совершила никакого преступления, Максим просто перекрутил всё так, что я сама в какой-то момент начала чувствовать себя виноватой в том, что попросила помощи не у него, а у Гвидо. Но ведь действительно не было выхода, только вот Макс продолжает пить без меры, злиться и раздражаться, каждый раз унижая меня…
В конце концов я не выдержала и после очередной его оскорбительной тирады в мой адрес я сказала:
— Я всё поняла, Максим Дмитриевич, и прошу сейчас выслушать меня спокойно. Всё хорошее, что было между нами, как я вижу и как вы можете понять, закончилось. Давайте вернёмся к началу. Ведь вначале мы прекрасно обходились без ссор и оскорблений, верно? Всё было просто: Вы мой работодатель, я няня. И пока мы соблюдали субординацию, всё так и было, вы не позволяли себе повышать на меня голос и обвинять меня в чем-то. Я осознаю свою ошибку: я не должна была переходить границы и вступать с вами ни в какие отношения, кроме профессиональных. Я сожалею, что допустила это. Впредь это не повторится. Требую и вас с этого дня держать дистанцию и помнить, что я на вас работаю. И моя работа — безопасность и здоровье Алисы. А разговоры о былом необходимо прекратить, потому что ни к чему хорошему они не приведут. Я не хочу терять работу и Алисе было бы нелегко привыкать к другому человеку. — Я развернулась и ушла в свою комнату. Надеюсь, он не увидел моих слёз. Господи, ну почему всё так?
Стоя под упругими струями душа, я пыталась понять, с какого же момента у нас отношения пошли не туда. Да, конечно, все мужчины ревнуют, я понимаю. Но можно же делать это как-то достойно, по-мужски, без оскорблений и повышенного тона. Наши отношения становятся токсичными, недолгим было счастье… И вообще, пора, наверно, завязывать с этой работой. Снова мне не повезло… Алису, конечно, жалко, но так не может продолжаться, дальше будет только хуже. Если человек не может держать себя в руках в отношениях со мной, то это не мой человек.
Я еще не знала, какие действия предприму, но уже приняла решение, что продолжать отношения с Максимом точно не буду. Да, нам какое-то время было хорошо, мы вместе пережили кое-какие испытания, и это, безусловно, сблизило нас. Только вот Алиса… Я не готова отказаться от нее. Конечно, малыши быстро забывают людей, если рядом есть кто-то, кто заботится и любит их. Но ведь у нее больше и в самом деле никого нет! Максим и я… Алиса очень привязана ко мне и будет жаль расставаться с ней, но это не значит, что я должна остаться с Максимом на всю жизнь и терпеть его придирки и претензии каждый раз, когда на меня кто-нибудь взглянет или сделает мне комплимент. Может быть, это была не любовь, а просто взаимное притяжение? У меня, возможно, это притяжение спровоцировано тем, что просто давно не было мужчины, а Максим просто не может долго оставаться без женщины, и поэтому мы сблизились. Это не любовь, — твердила я себе, — это не любовь. Однозначно, надо прощаться.
Эти мысли долго не давали мне уснуть, и я крутилась, сминая простыни, почти до утра.
На следующий день я делала всё как обычно. Выполняла свою работу и думала, как же поступить с ребенком. Я должна остаться с Алисой, как минимум, до возвращения в Питер, а там заняться поисками няни, а на это уйдет какое-то время. Ведь хорошую замену мне найти будет не так уж легко, я реально смотрю на вещи… До конца лета осталось, конечно, не так уж много, можно потерпеть и сдерживаться. Максим, конечно, будет хотеть оставаться со мной наедине, и секса он будет хотеть тоже. И как же объяснить ему, что я больше не хочу его? Он обязательно придумает себе, что я променяла его на Гвидо, начнутся недовольства и скандалы, и тогда мне придется уехать немедленно, а бросить сейчас ребенка я не готова. Избегать Макса не так уж легко. Конечно, сейчас, когда я увидела его с другой стороны, мне будет легче не приближаться к нему, но он-то будет считать, что всё в порядке.
В общем, буду действовать по обстановке… Какое-то время он подходить ко мне не будет, потому что, вижу, злится… Дуется… Мужчина не должен злиться на женщину! Он должен взять в охапку и покрыть ее поцелуями, если любит! И вообще, я в нем так ошибалась…
Мы вернулись к обычной жизни. Алисе и мне больше ничто не угрожало, мы могли свободно передвигаться по городу. Иногда во время совместных прогулок с Максимом я чувствовала его взгляд, внимательный, изучающий… Я поднимала глаза и он тут же опускал взгляд или отворачивался. Разговора между нами больше никакого не было. Он не делал попыток попросить у меня прощения, вел себя любезно, но не шел первым на сближение.
Конечно, нам приходилось много времени проводить вместе, всё-таки живем под одной крышей, да и ребенок нас связывал. Общение было неизбежным, но оно ограничивалось интересами Алисы или общими делами. Ни о каком сексе речь уже не шла. Мне этого и не хотелось после его несправедливых придирок, поэтому его подчеркнутая вежливость и полное равнодушие не обижали меня: решение уйти мною было уже принято, оставалось только немного подождать и найти себе замену.