В объятьях льда (ЛП)

— Бренна, ты вернёшься. Если не сможешь, значит, Энрике победил. — Джад чувствовал, как с повреждённых боков текла кровь, однако реальную опасность представляли зубы Бренны. Он мог бы вырубить её, если бы был готов причинить ей боль. Джад не был. — Энрике выигрывает прямо сейчас, — продолжал он. — Превратив тебя в жалкое, сорвавшееся с цепи существо, которое все считают безумным. — Жестокие слова, но только они могли бы достучаться до неё, заставить очнуться. — Неужели это ты и есть? Сломанная волчица, какой он тебя сделал?
Зарычав, Бренна отстранилась от его шеи.
— Заткнись!
Ей владела слепая ярость.
— Почему? Всё, что я сказал, правда. — Он продолжал давить там, где другие бы отступили. — Твои когти в крови, лицо перекошено, одежда изодрана. Ты выглядишь как женщина, полностью лишившаяся рассудка.
Бренна пнула его босой ногой по ботинку.
— Держу пари, ты приобрёл навыки общения с больными там же, где все остальные манеры — в лагерях Совета.
Джад отпустил её руки, расслышав в этом колком заявлении интонации настоящей Бренны. Бренна, однако, так и стояла, прижавшись лицом к его груди. Рискнув вызвать новую вспышку агрессии, Джад положил ладонь на затылок Бренны. Жест был инстинктивным, как и понимание, что необходимо сказать или предпринять в отношении этой женщины-волчицы. Ещё одно нарушение Протокола, ещё один укол боли в коре головного мозга, но опасности сорваться и вызвать к жизни прирождённую склонность к убийству нет. Пока нет.
Бренна прижала руку к тому месту, где билось его сердце.
— Я ранила тебя.
— Раны поверхностные. Затянутся.
— Плохо. Стоило бы тебя так располосовать, чтобы шрамы остались.
Бессердечные слова, но Бренна всё ещё прижималась к нему.
Тонкости эмоционального взаимодействия между людьми обычно ускользали от Джада, но только не с Бренной. Не здесь и не сейчас.
— Как там говориться: себе навредить, чтобы другому досадить? Похоже, ты и без того определённо неравнодушна к моему телу.
Свободной рукой Бренна обняла его за талию, атлас её халата скользнул по порезам, словно ветерок.
— Может быть, мне нравится, когда у мужчин есть шрамы. Может, мне нравится самой оставлять отметины.
— Поэтому ты выбрала Грега? Потому что он любит пожёстче? — спросил Джад, внезапно осознав, что повреждённая цепь в его Безмолвии так и не была восстановлена.
— Ну, я подумала, раз уж собралась пойти вразнос, по крайней мере, можно сделать это с размахом. — Пальчики Бренны упёрлись ему в грудь. — Я хотела, чтобы ты обратил внимание.
Такая честность была неожиданной.
— Ты добилась своего, я обратил.
— Но твоё отношение не изменилось. Тебе всё равно. — Гнев звучал в каждом слове. — Там, у хижины, ты меня буквально довёл до ручки.
Вот теперь Джад понял, насколько важное правило нарушил.
— Я чуть не убил Грега, — сообщил он. — Собственно, я ещё не оборвал с ним связь. Один мысленный приказ — и осколки черепа вопьются ему в мозг.
  
Глава 19
 
Бренна замерла.
— Оборви, — прошептала она. — Отпусти его.
— Он так много для тебя значит? — Джад остро ощущал структурную прочность черепа Грега, точно знал, какое давление потребуется, чтобы его раздавить.
Она вскинула голову, в глазах читался страх.
— Нет. Ты важен. Убьёшь Грега, и Хоуку придётся убить тебя.
Джад обдумал её слова.
— Он тебя поцеловал.
— Пытался. Проклятье, Джад. Отпусти! — Разочарованно всхлипнув, когда он не ответил, она приподнялась на цыпочки и поцеловала его в линию подбородка. Нежно. Невыносимо нежно. Он никогда не чувствовал ничего подобного.
— Теперь у тебя было в десять раз больше того, что он и близко мог получить. — Ещё один поцелуй, но ниже. — Он ничего не значит. Так что отпусти, или вернёшься в книгу плохишей.
— А меня оттуда вычеркнули? — Он разорвал психическую нить, которая держала его в курсе физического состояния и положения Грега.
— Возможно. — Она втянула воздух у его горла. — Ты отпустил Грега?
— Да. — Он скользнул рукой вниз по её затылку. — Когда я пришёл, он был в гостиной, но предполагаю, твои братья уже увели его.
 
Она прижалась лбом к его груди, позволяя стиснуть её голову в захвате, который большинство Пси расценили бы как угрозу.
— Как мне смотреть им в глаза? — В её голосе слышалось глубокое унижение. — Грег не станет держать рот на замке — все узнают.
— Он не скажет и слова. Поверь.
— А мои братья и Хоук? Они же тоже знают. Я видела выражения их лиц. Они все считают, что я сумасшедшая.
— Тогда докажи, что они ошибаются.
— А если они правы? — Она казалась шокированной. — Я свихнулась, Джад. На самом деле.
— Позже об этом поговорим. — С этой проблемой действительно нужно было разбираться, а не заглушать.
— Но сначала ты примешь душ и оденешься, чтобы успокоить семью. Он говорил с ней так, как мог бы говорить с новобранцем, давая уверенные, краткие инструкции. — Вперёд, а я продолжу держать оборону. — Отпустив Бренну, он скользнул рукой по изгибу её спины, прежде чем убрать руку. Небольшая поблажка. Стоит раскалённого докрасна вертела диссонанса, пронзившего спину.
Бренна глубоко вздохнула, затем отстранилась.
— Ты будешь здесь, когда я выйду?
Он знал, что этот вопрос должен стоить гордому Веру.
— Даже Эндрю не сможет меня сдвинуть.
У неё слегка дрогнули губы.
— Ты же знаешь, он нормальный. Просто излишне заботливый.
— Знаю. — И даже больше, он понимал.
Кивнув, она повернулась и исчезла за дверью, которая, как он предположил, вела в ванную. Джад прислонился спиной к входной двери спальни — никто не пройдёт. Он дал обещание и выполнит его. Как только Джад подумал об этом, по спине пробежала дрожь, кто-то постучал в дверь.
— Бренна?
— Скоро выйдет. — Джад укрепил барьер с помощью телекинеза.
Дверь ванной комнаты открылась примерно через десять минут. Бренна стояла в проёме, завёрнутая в пушистое голубое полотенце, которое едва доходило ей до бёдер и, казалось, грозило свалиться с груди.
— Я забыла взять одежду. — Она покраснела. — Не хотела снова надевать халат.
Джад обнаружил, что ему трудно говорить и просто кивнул. Бренна робко вошла в комнату и взяла одежду с комода. Он мельком увидел бледно-жёлтое кружево, пока Бренна доставала вещи из верхнего ящика и приказал себе отвести взгляд. У него не было причин вторгаться в её личную жизнь.
— Мне выйти?
Бренна посмотрела через плечо.
— Останься. С тобой я чувствую себя в безопасности.
— Обычно, всё иначе.
Она пожала плечами, и ему пришлось бороться с желанием телекинезом сдёрнуть полотенце, которое, он был уверен, едва держалось.
— Обычно ты и не обнимаешь людей, которые впадают в истерику после срыва.
«Обнимаю?»
С огромным усилием он вернул мысли в нужное русло.
— Я сказал, что мы поговорим об этом позже. Одевайся, пока твои братья не решили взломать дверь.
Она повернулась к комоду и схватила джинсы и синий свитер. У неё почти полностью обнажены ноги, и как бы Джад ни старался не смотреть, не мог оторвать глаз. Её кожа казалась такой же мягкой, гладкой и раскрасневшейся от жара горячей воды, как и губы.
Диссонанс огромной силы пронзил позвоночник, и перед глазами Джада поплыли звёзды. По иронии судьбы, он справился теми же приёмами, которым его обучили для ведения допроса под пытками.
Он знал, что ходит по тонкому льду… Сегодня он был близок к бессмысленному убийству. Отсутствие дисциплины указывало на серьёзную деградацию важнейших компонентов воспитания. И даже понимая это, он не мог оторвать взгляд от Бренны, а тело напряглось от незнакомого желания.
Бренна резко развернулась, прижимая одежду к груди, отчего приподняла её, привлекая внимание.
— Я чувствую твой взгляд.
— Это невозможно. — Полотенце может упасть. Если Бренна шевельнёт руками, оно свалится. Он решил, что всё-таки не будет использовать телекинез, чтобы замедлить полотенце.