Тэсса на краю земли (СИ)

— Да это, наверное, отшельник Эрл Дауни! — весело ответила Тэсса.
— Холодно, дорогуша, холодно.
— Неужели сварливый Джон Хиченс?
— Фу, Тэсса! — возмущенно закричала Фанни.
— Значит, Кенни перестал быть прозрачным? — сдалась Тэсса, с удовольствием разглядывая счастливую Фанни.
— Ну, к утру он обрел некую видимость, — Фанни зарделась. — Не подумай ничего такого! Мы просто разговаривали! Оказывается, я ему уже давно нравилась, можешь себе представить?
— Запросто. Если честно, мне сложнее представить себе человека, которому бы ты не нравилась.
— Ох, Тэсса, — Фанни восторженно расхохоталась, — да ведь Кенни первый мужчина в этом мире, который признался мне в симпатии. Мне даже в школе валентинок не дарили!
— Мир полон глупых людей, — заметила Тэсса, — хорошо хоть в Нью-Ньюлине все сплошные умники.
У нее завибрировал мобильник — звонила суперинтендант Алисия Холт.
— Констебль Тарлтон?
— Шериф Тарлтон, — бодро гаркнула Тэсса.
— Неважно. Встреть меня на развилке у трассы. Ваша чертова деревня снова не пускает меня, — раздраженно велела Алисия.
— Это то, о чем я думаю? — Тэсса вскочила, расцеловала Фанни и поспешила к ржавому пикапу Фрэнка, который так и стоял между кладбищем и пансионатом. Ей было лень спускаться в гараж за своей машиной.
— Ты куда? — крикнула ей вслед Фанни.
Но Тэсса только рукой на нее махнула.
Сердитая Алисия мерила шагами проселочную дорогу, у служебного автомобиля были распахнуты все двери.
— Клянусь, у Нью-Ньюлина ко мне какие-то личные счеты, — яростно принялась ругаться Алисия. — Который раз это повторяется? Вот дорога — езжай по ней прямо, и все. Но каждый раз я упираюсь в тупик. Мне это надоело! Я расставлю повсюду указатели!
— Ну-ну, — Тэсса выпрыгнула из машины и протянула ей руку. — Незачем так нервничать.
— Где ты откопала это ржавое корыто? — изумилась Алисия.
Вспомнив о Фрэнке, Тэсса на мгновение помрачнела, а потом тряхнула головой.
Нельзя желать слишком многого.
— Да так, — ответила она уклончиво и заглянула в полицейский автомобиль. В детском кресле спал маленький мальчик — да такой безобразный, что даже Тэсса удивилась. У него было лицо печального старичка, сморщенное и непропорциональное.
— Артур Джеркинс, — представила его Алисия, — ребенок, который двигает предметы взглядом и от которого отказались его родители. Понятия не имею, как вы с этим справитесь.
— Даже не переживай об этом, — хмыкнула Тэсса, осторожно отстегивая детское кресло, чтобы перенести его в пикап. — Нью-Ньюлин так просто не напугать.
  
Глава 20
 
У невыносимой Бренды было множество различных недостатков — но вот блинчики.
Блинчики у нее получались что надо.
Ажурные, тонкие, ровные, приправленные ароматным персиковым джемом.
Иногда Джон признавался себе украдкой: возможно, он остался в Нью-Ньюлине только ради этих блинчиков.
Он приехал сюда, чтобы похоронить жену.
Потом остался на месяц.
Потом на другой.
И вот уже седьмой год Джон жил в этой дикой деревушке, где не было ни одного приличного человека, с кем можно было бы поговорить по душам.
Поначалу он, как и Бренда, обитал в пансионате при кладбище, и они даже некоторым образом дружили — два человека, утратившие своих вторых половин, с которыми худо-бедно прожили несколько десятков лет.
Глупо было строить свои дома близко друг к другу, но тогда Джон еще ничего не знал о том, что если хочешь стать человеку врагом — стань ему соседом.
Бренда просыпалась очень рано и любила громко включать музыку, когда работала в саду. Невыносимые гимны «Квин», а то и вовсе «Рамштайн» (ужас!) прерывали сладкий сон Джона. Он бы выбрал оперу или классические симфонии, если бы его кто спросил, а вовсе не это непотребство.
Многочисленные цветы из сада Бренды призывали шмелей и пчел. Корова мычала, а еще распространяла запах свежего навоза.
И вот теперь старая перечница где-то раздобыла себе младенца, и противная, как и все подростки, девчонка Одри сновала туда-сюда по участку, громко разговаривая с коляской.
 
Нет, все это было совершенно несправедливо, однако блинчики Бренды по-прежнему оставались шедевром.
— Ешь, древняя ты калоша, — приветствовала его Бренда, появляясь без всякого на то разрешения на его веранде. В руках у нее была тарелка, заботливо прикрытая кружевной салфеткой. Джон сглотнул набежавшую слюну и проворчал:
— Что за рев разбудил меня поутру?
— Это всего лишь Джеймс Стюарт, наш мальчик-зомби, пытался доить корову. Нынешние дети такие неумехи, — ответила Бренда сурово и поставила тарелку на деревянный стол. — Я его прогнала.
Конечно, легко ей быть щедрой и угощать соседей едой, когда ее дом после стольких лет тишины стал живым и наполненным голосами.
Джон перекатил желчь на языке и уже собрался сказать что-то особенно гадкое, как раздался голос Тэссы Тарлтон:
— Джон! Вы здесь? Мне нужно у вас кое-что уточнить…
Она появилась из-за калитки, небрежно держа под мышкой очаровательного малыша — у Джона болезненно заныло в груди, — который висел тряпичной куклой, но сосредоточенно глазел по сторонам, любопытно и хмуро. Да ему же неудобно!
— А, Бренда, и вы здесь, — сказала Тэсса, — очень хорошо. Вы знаете, что на вас подана жалоба? Говорят, вы издеваетесь над Жасмин. Мне нужно кое-что уточнить. Вы позволите?
Тэсса села за стол, пристроила ребенка у себя на коленях и достала из кармана маленький мятый блокнот.
— Я издеваюсь над младенцем? — отмерла остолбеневшая было от возмущения Бренда. — Да как только у этого старого сморчка язык не отсох!
— Стало быть, не издеваетесь? — уточнила Тэсса невозмутимо.
— Что… кто это? — взволнованно спросил Джон, не спуская жадного взгляда с мальчугана. На его голове топорщились мягкие волосики, темные круглые глаза блестели, а крохотные ладошки сжимались в кулачки, как будто малыш сердился.
— Кто? — рассеянно спросила Тэсса, делая пометки огрызком карандаша в своем блокноте. — Ах это.
И тут на ее лице появилась досада.
Досада!
Словно речь шла не о живом ребенке, а о надоедливом комаре.
— Суперинтендант Алисия Холт спихнула нам отказника, — недовольно ответила Тэсса и закатила глаза: — И что мне прикажете делать? Не держать же его в управлении…
Глаза мальчика сверкнули, и в ту же секунду веник, стоявший возле ступенек, с треском переломился.
— Ну-ну, — успокаивающе сказала Тэсса и погладила мальчика по голове. — Незачем так гневаться. Я что-нибудь придумаю. Есть же в конце концов Фанни, она тебе понравится. Она всем нравится.
— Фанни? — шепотом взревел Джон, не желая пугать мальчика. — Человек, который и о себе-то позаботиться не может! Вы совсем спятили, шериф Тарлтон?
— Ну ладно, — согласилась она. — Фанни нравится не всем. Бренда, вы будете не против, если я навещу Жасмин и лично проверю, что с ней все в порядке? Сами понимаете, жалоба есть жалоба.
Бренда посмотрела на тарелку, которую сама же и принесла, с таким видом, будто всерьез подумывала о том, не разбить ли ее о голову Джона.
— Конечно, — процедила она, — но я бы на вашем месте проверила этого вздорного старика. У него явно с головой не все в порядке.
— Ну-ка иди сюда, — самым что ни на есть сварливым голосом проговорил Джон и забрал у Тэссы мальчика. Пересадил его на свои колени, положил одну руку на его плечо, другой подвинул ближе тарелку. — Спорим, ты голоден?
Мальчик уставился на него внимательным взглядом, и его брови немного расслабились. Он молча кивнул.
Джон убрал салфетку — это и правда были блинчики с персиковым джемом.
Не дожидаясь других приглашений, ребенок схватил угощение.
— Как его зовут? — спросил Джон.
— Кого? — Тэсса снова что-то писала в своем блокноте и не сразу сообразила, о ком речь. — А, ну да. Артур Джеркинс. Телекинетик.
— Артур, — восхищенно повторил Джон. — Очень героическое имя.