Тэсса на краю земли (СИ)

Вот так, с нервным смешком сказал себе Холли, пускать в свой дом незнакомцев.
Окна были без штор — огромные, в пол, точно такие же, как и в его спальне, только у него они были забраны тяжелыми портьерами. Сквозь капли на стекле по левую руку было видно море, а прямо — кладбище.
Жуть какая.
Поколебавшись, Холли сделал робкий шаг вперед и замер.
По позвоночнику пробежал холод, а ладони вспотели.
Эта комната была полна кошмаров.
Они прятались по углам, затаились на потолке, скалились хищно и зло. Здесь их было собрано столько, что Холли едва мог дышать.
— Господи боже, — прошептал он и опрометью бросился вон, скатился вниз по лестнице и как был, босым, выскочил на улицу, поскальзываясь на мокрой траве. Дождь проникал за шиворот и стекал по лицу, когда он добрался до своего крохотного автомобиля.
Рывком рванув на себя дверь, он отодвинул пассажирское сиденье и нырнул назад, в салон, где на полу стояли его ящики с красками и кистями.
— Боже мой, — снова воскликнул Холли, по очереди доставая тяжелую поклажу.
Он приехал в Нью-Ньюлин, повинуясь неожиданному и непреодолимому порыву, который пробудил его среди ночи. Холли вдруг вскочил с кровати и понял, что ему немедленно, без промедления нужно исправить картину «Томное утро после долгой пьянки», о которой он уже и думать забыл.
Но даже в том лихорадочном состоянии Холли взял с собой самое важное.
Почти не чувствуя тяжести, он поволок свои рабочие инструменты в дом, не потрудившись захлопнуть дверь машины.
На пороге чужой спальни Холли выдохнул, зашелся от ужаса — как, ради всего святого, он сможет находиться внутри? — потом толкнул ногой дверь и втащил ящики внутрь.
Голову будто тиски охватили, и он торопливо открыл все окна — влажный свежий воздух ворвался в спальню, и стало чуть-чуть полегче.
— Ох, — Холли изможденно протер мокрый лоб, — ладно.
И схватился за свои кисти, как средневековый рыцарь за меч.
Фрэнк был крепким мужчиной, но тридцать часов дороги все же изрядно его измотали.
Тэсса, бодрая и собранная, за руль его так и не пустила и выглядела так, будто ее задница вовсе не отваливается.
В Эксетер они въехали в три часа пополудни, и огромный линкольн каким-то чудом впихнулся на маленькую стоянку возле первого попавшегося мотеля. Она заказала мойку автомобиля, достала из его недр два объемных чехла для одежды и подмигнула Фрэнку.
— Обратно поедем с остановками, — утешила она, поднимаясь в номер, — покойникам спешить некуда.
— Так ведь разлагаться будет.
Тэсса оглянулась на него, и глаза ее весело блеснули:
— Не переживай об этом. Покойники, считай, моя основная специализация.
В чехле, который вручила ему Тэсса, были черный строгий костюм и белая рубашка. В пакете — блестящие черные ботинки. Приняв душ и облачившись во все это, Фрэнк ощутил себя страховым агентом.
Тэсса уже ждала его за дверью, нетерпеливая и решительная. Ее волосы влажно блестели, собранные в строгую прическу. На ней тоже были темный строгий костюм, белая рубашка и даже галстук.
— Послушай, Фрэнк, — сказала она, когда они снова забрались в линкольн (Фрэнка передернуло от омерзения — он уже ненавидел этот автомобиль), — мне нужно, чтобы ты посмотрел в глаза одной женщине по имени Марта Бертон.
Он промолчал.
Фрэнк никому прежде не позволял использовать себя таким образом — а уж предложений было предостаточно. Как от криминальных структур, так и полицейских. И те, и другие не стеснялись применять угрозы и физические средства убеждения, но так ничего и не добились.
— Да ладно тебе, — лихо выруливая со стоянки, раздраженно буркнула Тэсса. — Если уж с тобой приключилась такая пакость, то пусть она хотя бы приносит пользу людям, иначе совсем обидно.
— Каким людям? — неохотно поинтересовался Фрэнк. Ему совершенно неожиданно стало обидно, что в эту долгую поездку его пригласили исключительно из-за особенностей его взгляда.
— Девочку зовут Одри, она живет в сарае в саду доктора Картера. Когда Одри плачет, в Нью-Ньюлине идет дождь. Я не знаю, что случилось с ее родителями и как она оказалась в системе, но ребенок эту самую Марту Бертон боится и ненавидит.
 
Фрэнк припомнил, как в одно мгновение над деревней разверзлись хляби небесные, и сразу поверил в отчаянное детское горе.
Как это порой страшно — быть ребенком.
— Я посмотрю, — вздохнул он. — В качестве исключения.
Тэсса улыбнулась ему — разбежались крошечные морщинки вокруг ее глаз, делая лицо мягче и нежнее.
— Спасибо, — произнесла она спокойно.
В этот раз они провели в линкольне совсем мало времени — около пятнадцати минут. Потом Тэсса притормозила у скромной часовни, и они вошли внутрь.
Фрэнк, как это ни странно, никогда не был на похоронах и нервничал. Тэсса выглядела так, будто точно знала, что делает.
Внутри, в прохладе и запахе ладана, их ждали всего двое: молодой священник и красивая женщина в трауре с усталым, сердитым лицом.
— Ну наконец-то, — приветствовала она их недовольно, — вы явились. Сколько можно вас ждать!
— Мы ехали издалека, — ровно ответила Тэсса, прошла мимо нее и остановилась в ногах закрытого гроба, вслушиваясь во что-то свое, внутреннее.
Женщина смотрела на нее недоуменно, а священник — с явным испугом.
— Святая инквизиция, — прошептал он.
— Нет-нет, — поправила его Тэсса с улыбкой, — инквизиция в отставке. Тэсса Тарлтон, смотритель кладбища Вечного утешения.
Священник поджал губы.
— Ваше кладбище — это кощунство, надругательство над замыслом Божьим! — провозгласил он и услышал в ответ только непочтительное хмыканье.
— Что с ним случилось? — не позволила себя втянуть в теологические споры Тэсса.
— Какое ваше дело, — ответила женщина резко. — Просто заберите его.
— Разбился на байке, — сказал священник торопливо. Он все еще излучал праведное негодование, но и побаивался Тэссу тоже.
— Куда же ты так спешил, малыш? — ласково спросила она у гроба, и Фрэнк застыл, на полном серьезе ожидая, что из-под тяжелой крышки донесется ответ.
— Она сумасшедшая? — поинтересовалась у Фрэнка женщина, и он, тихонько вздохнув, посмотрел на нее.
— Так что случилось с Джеймсом, Марта? — тихонько повторила свой вопрос Тэсса.
— Ему исполнилось восемнадцать, — проговорила женщина, не отводя взгляда от Фрэнка, — и он решил уехать в тот же день. Мы с мужем его не гнали, но Джеймс… — Марта издала сухой всхлип, — очень спешил.
— Почему?
— Из-за Одри. Она писала ему про какое-то волшебное место… Нью-Ньюлин или как-то так. Одри всегда была диковатой девочкой с буйной фантазией. Все время ныла, и над моим домом висела огромная туча. Ужас — в соседнем квартале солнце, а у нас — дождь. Все время дождь, невыносимо!
— Вы наказывали Одри за это? — Фрэнк узнал эти интонации. Его мать разговаривала с ним таким же тоном.
— Ругала, наверное, — пожала плечами Марта. — А кто бы не ругал? Я подала в суд тогда на систему — они же обязаны предупреждать о подобных вещах заранее, не так ли? Их юристы заявили, что и сами не знали — способность открылась только после смерти родителей Одри, до той поры она была обычной девочкой. Ужасно неприятная история. В итоге Одри просто сбежала, а ведь судья почти назначил компенсацию! Но и после побега Одри продолжала писать Джеймсу, совсем ему мозги запудрила. И вот что получилось.
— И вот что получилось, — эхом отозвалась Тэсса. — Фрэнк, ты не поможешь мне погрузить гроб в машину?
— Да что вы, — всполошился священник, — у нас есть кому, я позову…
И он скрылся в боковом нефе.
Фрэнк вопросительно посмотрел на Тэссу: это все? Не будет никакой кары инквизиторской?
— Ну а чего ты хотел? — возмущенно набросилась она на него уже в машине. — Самая обычная стерва! Детей не била, не ела, не насиловала, кишки на капища не наматывала… А то, что злая, — так на то она и человек.
У Фрэнка даже челюсть отпала:
— Ты же не перечисляешь сейчас случаи из практики?