Старик Хоттабыч (ред. 1938 года)

– Кто это звонил? – заинтересовалась Волькина мать из спальни, и Алексей Алексеевич ответил:
– Это отец Жени Богорада. Волнуется, что Женя до сих пор не вернулся домой. Спрашивал, не у нас ли Женя и дома ли Волька…
– В мои годы, – вмешалась в разговор бабушка, – так поздно возвращались домой только гусары… Но чтобы ребенок…
Минут десять прошло, пока, судя по всем признакам, старшие наконец уснули, и тогда Волька с теми же мерами предосторожности опять отправился в свою тайную экспедицию за съестным. Вот он благополучно добрался до самого буфета и уже раскрыл дверцу, когда снова раздался оглушительный телефонный звонок. И снова Волька вынужден был, голодный и злой, позорно бежать из столовой.
На этот раз звонила Татьяна Ивановна, мать Сережи Кружкина. Она тоже справлялась, не у них ли засиделся ее сын и нельзя ли, в крайнем случае, узнать о нем у Вольки.
– Пожалуйста, – любезно согласился Алексей Алексеевич и, приоткрыв дверь Волькиной комнаты, окликнул сына.
Тут немедленно вмешалась бабушка:
– Как тебе не стыдно, Алеша! Ребенок устал после экзаменов, а ты его будишь!
– Хорош ребенок, – проворчал Алексей Алексеевич. – У этого ребенка скоро борода начнет расти.
И он вернулся к телефону, не подозревая даже, насколько близок он был к истине, когда говорил насчет бороды.
Долго, очень долго Волька ждал, когда прекратятся, наконец, разговоры старших насчет Жени и Сережи, и, так и не дождавшись, незаметно заснул сам.
Поздно ночью пошел дождь. Он весело стучал в окна, лихо шумел в густой листве деревьев, деловито журчал в водосточных трубах. Временами он затихал, и тогда слышно было, как крупные дождевые капли солидно и увесисто падали с карнизов в бочку, стоявшую под окном. Потом, как бы набравшись сил, дождь снова начинал лить густыми потоками. Под такой дождь очень приятно спать, он действует убаюкивающе даже на людей, страдающих бессонницей, а Волька никогда не жаловался на бессонницу.
К утру, когда небо почти прояснилось от туч, кто-то осторожно тронул несколько раз нашего крепко спавшего героя за плечо. Но Волька продолжал спать, и тогда тот, кто тщетно пытался разбудить Вольку, печально вздохнул, что-то пробормотал себе под нос и, шаркая туфлями, направился в уголок комнаты, где на специальной тумбочке стоял Волькин аквариум с золотыми рыбками. Затем раздался еле слышный всплеск воды, и снова воцарилась полная тишина.
 
Не менее беспокойное утро
 
Утро наступило чудесное, солнечное.
В половине седьмого бабушка, тихо приоткрыв дверь, прошла на цыпочках к окну и распахнула его настежь. В комнату сразу ворвался бодрящий, прохладный воздух и вместе с ним радостный хор птиц, автомобилей и человеческих голосов. Начиналось городское утро, шумное, веселое и хлопотливое. Но Волька не проснулся бы, если бы одеяло не соскользнуло с него на пол.
– Батюшки, – заволновался он, посмотрев на будильник, стоявший рядом на столике, – опоздал! Ей-богу, опоздал! Сережка уже добрый час ждет меня на реке удить рыбу.
Волька огорченно шлепнул себя по щеке и, наколовшись на выросшую за ночь щетину, сразу вспомнил про вчерашние события и понял, что находится в совершенно безвыходном положении. Тогда он снова забрался под одеяло и начал, уныло похныкивая, думать, что ему делать.
– Воля, а Воля! Ты уже встал? – услышал он донесшийся из столовой голос отца, но решил лучше не отвечать.
– Воля, ну вставай же, пора завтракать, – продолжал отец. – Не понимаю, как можно спать, когда на дворе такое замечательное утро.
Он говорил это, очевидно, бабушке, потому что в ответ раздался ее сварливый голос:
– Вот заставить бы тебя самого, Алеша, сдавать экзамены, да потом разбудить бы тебя чуть свет, чуть заря.
Бабушка все время вела примиренческую линию по отношению к своему единственному внуку.
– Ну, и пускай его спит, – пробурчал отец, принимаясь за завтрак. – Небось захочет есть, сразу проснется.
Каково Вольке было слышать эти слова! Он буквально изнемогал от голода и иногда ловил себя на том, что яичница с куском черного хлеба сейчас волнует его больше, чем рыжая щетина на его щеках. Но здравый смысл взял все-таки верх над чувством голода, и Волька пролежал в постели до тех пор, пока отец не ушел на работу, а мать не отправилась с кошелкой на рынок.
 
Прошло два часа, а Волька так и не придумал выхода из своего трагического положения.
«Была не была! – решил он тогда. – Расскажу все бабушке. Авось вместе что-нибудь изобретем».
И, чтобы отрезать себе путь к отступлению, он тут же крикнул:
– Бабушка, а бабушка!
– Ишь ты, проснулся все-таки, – обрадовалась бабушка, которой было скучно одной в квартире. – Иду, иду, полуночник.
Ее легкие шаги послышались уже совсем близко, когда Волька, рассеянно взглянувший на свой аквариум, вдруг быстро подскочил к двери и закрыл ее на ключ.
– Я скоро, бабушка, я только оденусь и сам приду в столовую, – сказал он и, чем-то очень взволнованный, подбежал к аквариуму.
Это был совсем обычный маленький аквариум, но Волька, посмотрев на него в это беспокойное утро, всполошился недаром. Дело в том, что по сравнению со вчерашним днем в этом аквариуме произошли серьезные изменения, никак не объяснимые с точки зрения естественных наук и полные поэтому таинственного смысла: за ночь население аквариума увеличилось. Вчера было четыре рыбки, а сегодня стало пять! Появилась еще одна, новая, толстая золотая рыбка, важно шевелившая своими пышными, ярко окрашенными плавниками. Когда изумленный Волька прильнул к толстому стеклу аквариума, ему показалось, что она несколько раз хитро подмигнула ему.
– Что за ерунда! – пробормотал озадаченный Волька и засунул руку в воду, чтобы схватить загадочную рыбку, но она сама, сильно ударив хвостом по воде, выскочила из аквариума на пол и в мгновенье ока превратилась в старика Хоттабыча.
– Уф! – сказал Хоттабыч, отряхиваясь и вытирая полой пиджака свою мокрую бороду. – Я все утро ожидаю чести выразить тебе свое почтение. Но ты не просыпался, как я ни старался разбудить тебя. И мне пришлось переночевать в аквариуме, о счастливейший Волька ибн Алеша.
– Как тебе не стыдно смеяться надо мной! – разозлился Волька. – Только в насмешку можно назвать счастливцем мальчика с бородой.
 
Почему С.С. Пивораки переменил фамилию
 
Ничего не произошло бы, если бы Степан Степанович Пивораки не решил в это очаровательное утро совместить сразу два удовольствия: он захотел побриться, наслаждаясь одновременно живописным видом на реку. Поэтому он придвинул к самому окну столик, на котором расположил бритвенные принадлежности, и принялся, мурлыча под нос веселую песенку, тщательно намыливать себе щеки.
Мы позволим себе использовать время, которое Степан Степанович употребляет для намыливания своей физиономии, и вкратце расскажем о нашем новом знакомом.
По странному совпадению обстоятельств, его фамилия полностью соответствовала одной из двух основных его слабостей: он любил пить пиво и закусывать его аппетитными красными раками.
Второй его слабостью была излишняя словоохотливость, из-за которой он, человек, вообще говоря, неглупый и начитанный, нередко становился в тягость даже самым близким своим друзьям.
За всем этим он был превосходным парнем и большим мастером своего дела. Он был лекальщиком.
Закончив намыливать свое лицо, Степан Степанович взял в руку бритву и принялся с необыкновенной легкостью водить ею по щекам. Затем он с наслаждением обрызгал себя из пульверизатора цветочным одеколоном «Орхидея» и принялся вытирать бритву, когда вдруг неожиданно рядом с ним неизвестно каким путем возник старичок в канотье и расшитых золотом и серебром туфлях.
– Ты брадобрей? – сурово спросил старичок у опешившего Степана Степановича.