Князь Тьмы и я. Книга вторая

Я посидела, вспоминая местный морг, головы, хранящиеся отдельно от тел, все что удалось узнать, и переспросила:
– Только князья? Никто больше, одни князья, да?
Навьен снисходительно улыбнулся, для него это было само собой разумеющимся.
Это мне вся полученная информация рвала сознание на мелкие тряпочки, а ему норм, для него это проза жизни, нечто естественное, понятное и давно осознанное. А для меня – нет! Потому что одно дело просто услышать, и совсем другое – реально осознать.
– Так, – я всосала остатки смузи с тем жутким звуком, который издает пластиковая соломинка когда в стакане заканчивается жидкость, откинулась на спинку стула и подвела итог: – Князья обладают силой, властью, и способностью оживлять, так?
– Ты уже знаешь ответ, – ровно ответил Навьен.
– Знать то я знала, а вот осознание нахлынуло только сейчас, – я посидела, ощущая накатывающую истерику.
Почему истерику? Так у меня вся ночь впереди! С князем! Будем играть в любовь. О том, в какой момент все перейдет от игры в занятие любовью думать не хотелось совершенно. Хотелось орать и в панике бегать, причем желательно не по потолку, а подальше от этого замка. И я была готова бежать даже в туфлях на каблуках по непролазному лесу. Я на все была готова, кроме… ночи с Дарканом.
– Давай сбежим? – едва слышно попросила я.
Навьен посмотрел на меня с такой болью во взгляде, что мне опять стало стыдно. Стыдно просить о помощи у того, кто и хотел бы, но абсолютно не в силах помочь.
И в этот момент к нему на телефон пришло сообщение. Звук резкий, словно в отдалении сквозь грохот надвигающейся бури, прорвался вой сирены. Тысячник достал телефон, посмотрел на экран, помрачнел, перевел взгляд на меня.
– И? – я и так нервничала, а тут еще он молчит.
Навьен повернул экран ко мне позволяя воззриться на что-то нечитаемое. И не понять, то ли рунная вязь, то ли иероглифы.
– А, ты же мелкая! – вспомнил «вдруг» этот тысячелетний тролль вампирской наружности.
И под моим мрачным взглядом, снизошел до перевода:
– Сообщение от доктора Савадж.
Я вспомнила блондинку в морге. Кивнула с умным видом и спросила:
– Как она?
Пришел звук второго сообщения.
– Она? – читая второе сообщение, задумчиво произнес Навьен.– Она нормально.
Посмотрел на меня и произнес:
– Ивгену Женьер забрали.
Я как-то даже не сразу поняла, о чем он. Ивгена была мертва. Ее казнили еще в обувном бутике, ей же принадлежащем, и, насколько я понимаю, родственников у нее не было, так что тело…
– О, черт! – я вспомнила, что наличие тела, еще не гарантирует собственно наличие смерти. – Кто? – с замиранием сердца спросила у Навьена.
Тот ответил явно нехотя:
– Княгиня Мортем.
У меня не было слов. Не было эмоций, не было ничего… кроме пары-десятков тысяч вопросов.
– Княгиня Мортем?.. – начала было я.
– Да, способна оживлять, как и все рожденные князьями, – голос Навьена был отражением моих собственных эмоций и чувства абсолютной безнадеги.
Черт!!!
– Мы можем?.. – начала было я.
– Сунуться в замок семьи Мортем? Нет. Князь Мортем и его сыновья слишком… чувствительны. И если князь Даркан тягу к тебе воспринимает естественным продолжением уже неоспоримо имеющихся чувств, то… – Навьен посмотрел на меня.
Он больше ничего не сказал, но оно и не требовалось.
В принципе как бы не требовалось, но:
– Мы же не можем это так оставить? – нервно проговорила я.
– Мы – можем, я – нет, – спокойно ответил тысячник. – Я разберусь с ней сам.
То есть он пойдет себе геройствовать, вести расследование, мотаться по городу, жить в конце концов, а мне тут… заниматься сексом с Дарканом? Так получается?
Посидела, нервно кусая губы, и высказала:
– Ты не можешь так поступить со мной, Навьен.
Шаг ко мне, тысячник наклонился, посмотрел мне в глаза и тихо выдохнул:
– Я не могу поступить с тобой иначе, Каиль. Ты – его женщина. Ты его жена. И он тебя искренне любит, к моему бесконечному сожалению. Я сделал все, что мог. Я пытался. Я убрал доктора и зачистил следы. Я… Ты слышала слова князя.
 
Подавив судорожный вздох, тихо переспросила:
– Это те слова, среди которых было: «Каиль вполне устраивает меня и такой, какая она есть»?
Тысячник молча кивнул.
Что ж, эти я слышала.
– Это после твоей фразы: «Обычная девка, таких миллиарды. Я уберу ее быстро, найду максимально похожую вампиршу, пара операций и никто никогда не заметит подмену, а у вас будет достойная княгиня без вывертов и склонности к диверсиям»? – поинтересовалась у Навьена.
– Хороший слух, – весьма цинично похвалил он.
Да, слух у меня, к сожалению, хороший.
– Это был наш единственный шанс? – спросила едва слышно.
И Навьен устало произнес:
– Да.
Помолчал и добавил:
– Прости.
Когда он выпрямился – я все еще смотрела на него. Когда развернулся, и вышел – я смотрела в пространство, где еще секунду назад стоял он, и чувствовала как глаза жгут слезы. Когда за ним захлопнулась дверь, две соленые капли сорвались с ресниц.
Дверь открылась снова, вошла моя новая горничная, которую я абсолютно точно верну Малисент, как только придумаю иной вариант увольнения Греи, в смысле тот вариант, в котором Даркан не отрывает ей голову, я…
– Княгиня, – Грэя неожиданно подошла очень близко, наклонилась к моему уху, и прошептала, – князь приказал покинуть столовую и спуститься вниз. Приказ немедленно надлежит исполнить.
Очень хотелось сказать нет, ответить как-нибудь грубо, хотя бы просто заорать, но… я внимательно посмотрела на горничную. Взгляд вампирши выражал что-то такое, чего явно не могла выразить речь, и… она переживала за меня. У меня как-то вдруг сложилось такое ощущение, что Малисент в своем доме всех заразила этой несвойственной вампирам добротой.
– Игрой «в любовь» ты князя надоумила? – мрачно поитересовалась.
– И не только, – с энтузиазмом и сияющей клыкастой улыбкой подтвердила она. – Я предложила двенадцать действительно работающих методик.
Да чтоб тебя!
И я собиралась высказаться по поводу всей ее психотерапии, но Грэя вдруг перестала улыбаться, и напряженно произнесла:
– Княгиня, я ощущаю опасность. Поднимайтесь очень тихо. Идите туда.
И Грэя указала на стену. Там действительно стена была. И темно-зеленые в черные трефы обои, и серебряная окантовка, и… там оказалась дверь. Я это поняла, едва Грэя ее открыла, а так ни за что бы не догадалась. И еще одна маленькая деталь, которую я несколько упустила из виду – вампирша забрала со стола и мой стакан с соломинкой, и салфетку, которая лежала передо мной.
Случившееся далее меня потрясло!
Грэя практически втолкнула меня в темный проход, для женщины ее расы это труда не составляло вовсе, и она же, захлопнув дверь, и погрузив все пространство в темноту, придержала меня, оберегая от удара о противоположную стену.
И почти сразу в доме что-то взорвалось.
Не то чтобы взрыв оказался критическим для здания, но окна в столовой определенно были выбиты, и следом послышался хруст битого стекла, по которому ходили… самоубийцы.
В смысле – наемные убийцы, просто тупые очень, потому как не понимать, чем для них закончится этот «заказ», могли только полные идиоты.
У них была секунда, может две. После быстрое голосовое сообщение кому-то по телефону: «Нет, она не особенная». И три взрыва. Тупо три взрыва.
Когда Грэя отпустила меня и я ринулась к узкой щели дверцы, все что я увидела – трех полыхающих негасимым огнем вампиров, которые рухнули сначала на колени, затем повалились на пол ничком. Их взорвали. Причем несложно было догадаться кто – заказчики нападения, потому как сгоревших вампиров допросить нельзя, вот их и сожгли. Ну и от столовой князя Даркана нихрена не осталось. Вообще нихрена – наверху под потолком плавилась металлическая люстра, хрусталя на ней не осталось.
А потом я увидела стоящего в проеме выбитых взрывом дверей ведущих в холл абсолютно белого как полотно Навьена. Он выглядел страшно – никогда не видела такого ужаса в чьих-то глазах. Я видала разные степени отчаяния и горя, когда работаешь в полиции увидишь и не такое, но то, что сейчас выражал взгляд тысячника… казалось весь его мир только что рухнул.