Князь Тьмы и я. Книга вторая

– Каким будет наказание?
И получила чудовищный ответ:
– Смерть.
– Но ты ведь сказала, что если я уйду с тобой, князь его не… не…
Я поняла, что вою раненной волчицей, только когда Грэя заботливо предоставила мне подушку, в которую я могла повыть.
И едва мой вой затих, она размеренно продолжила:
– Простите, это была неверная формулировка. Смерть произойдет не в самом фатальном смысле данного слова. Княгиня, это будет его первая смерть. Это больно, но не фатально. Если вы хотите, чтобы Навьен был помилован и оживлен, вам придется скрыть свои чувства от князя. Потому что чувства у вас, к сожалению, есть. Их необходимо уничтожить. Другого пути нет. И постарайтесь выть потише, вас могут услышать.
Это подействовало – выть я перестала. И слезы вытерла. И села на постели.
В голове созрел очень четкий и простой план – изображать любовь к Даркану и этим спасти Навьена. Это был шикарный план. Надежный, мать его, как швейцарские часы.
А в целом в голове не укладывалось, что Навьена убьют. Сильного, матерого, опытного – убьют только потому, что он немного разумом помутился, решив, что меня больше нет. Это нечестно! Это несправедливо! Так же нельзя…
– Почему… Почему? Почему?! – я рухнула, захлебываясь беззвучными рыданиями.
За что?
Он ведь всего лишь хотел найти тех, кто копал под дом Даркан. А потом… ну поцеловал случайно, но в целом пытался помочь…Он просто хотел мне помочь… А теперь его убивают. Его убивают…
– Княгиня, это не ваша вина, – с абсолютной убежденностью произнесла Грэя. – Несомненно, у вас много общего с тысячником, даже сходные профессиональные интересы и навыки, но вы никогда бы не предали князя!
– «Не предала князя»?! – потрясенно переспросила я. – Грэя, а как можно предать того, кому никогда не был предан от слова совсем? Я не выходила замуж за князя, Грэя! Я не давала согласия на этот брак! Я не принадлежу ему!
Полный искреннего сочувствия взгляд, и выворачивающая всю мою логику фраза:
– Вы – принадлежите. Вы княгиня и принадлежите своему князю. Это факт. Примите его как данность.
Как данность?
– Меня украли, Грэя! – прошипела я, зло вытирая слезы. – Как вещь. А я не вещь и есть вещи, которые я никогда не приму. Например, обязательства перед вашим князем. Или секс с вампи… с ним же.
Я оборвала себя на полуслове, потому что вдруг поняла – с одним конкретным вампиром я бы на секс согласилась. Но этим одним вампиром был вовсе не князь Даркан.
– Княгиня, – очень мягко произнесла Грэя, – никто не ждет от вас энтузиазма по поводу исполнения супружеского долга. Князь… не обычный вампир, он особенный и вы, несомненно, испытаете боль, а сейчас испытываете вполне объяснимый страх, и это нормально.
Мрачно воззрившись на горничную, я лишь поинтересовалась:
– Ты осознаешь, что сейчас говоришь?
Грэя осознавала.
Более того, у нее даже было обоснование для всего этого бреда:
– Роды – процесс болезненный, но радость материнства затмевает все страхи. В вашем случае будут болезненны как процесс зачатия так и роды, но радость материнства излечит все. В конечном итоге вы будете счастливы!
Охренеть, да.
С кровати я слезала на четвереньках, просто с моей стороны сидела Грэя, а старую одноместную кровать заменили двуспальным интимодромом, так что ползти пришлось изрядно. И только встав на пол, я осознала, что все еще в туфлях. Сняла нахрен!
Постояла, кусая губы имеющимися клыками и судорожно размышляя над извечным «Чего делать?!».
Нет, вообще в целом мне до вот этого вот откровения Грэи было жалко только Навьена, но теперь я четко осознала – есть штуки похлеще смерти. К примеру – такая вот семейная жизнь! И да, у меня появились вопросы:
– И вы что, зная все это, собирались отдать Малисент замуж за Даркана?!
– Княгиня… – Грэя плавно поднялась.
– Нахер! – сорвалась я даже не на крик – на вопль. – Слушайте, я на все вот это не подписывалась. Брак был заключен без моего согласия, князя я вообще не выбирала, соответственно – я отказываюсь быть княгиней. Вообще. Напрочь! Навечно! Навсегда! Я вообще никогда не буду вашей княгиней!!!
 
И тут дверь открылась.
Порыв холодного ветра по спине и пробирающий до костей голос князя:
– Никогда не говори никогда.
Я застыла, не в силах обернуться к вошедшему Даркану… Ужас он просто такой – как захлестнет, так и стоишь соляным столбом.
А вот Грэя, быстро поклонившись, свалила, аккуратно прикрыв дверь за собой. Она меня бросила! Просто бросила на растерзание.
И звук такой был… Ну как если бы ты такой весь связанный с кляпом и в гробу, но живой, и тут этот твой гроб накрыли крышкой.
Но еще не заколотили, нет.
Заколачивать начали секундой позже, когда на имеющийся прозрачный столик возле двери в ванную, полетел пиджак князя. И казалось бы, какая связь между шелестом упавшей ткани и вколачиванием гвоздя в гроб? Да самая прямая!
Потом туда же полетела его рубашка…
Господи, спаси и сохрани… пожалуйста, ну пожалуйста…
– Ты так жалобно просишь, – теплые ладони легли на мои плечи, – сразу появляется желание… пожалеть.
И меня окутало его запахом. Такой странный аромат, который хотелось вдохнуть всей грудью, ощутить привкусом на губах, на языке, почувствовать кожей… Или не хочется? Я вдруг поняла, что задыхаюсь. Просто задыхаюсь. И уже не от страха, не от жалости, не от ненависти… от желания. Пробуждающегося, яркого, почти ослепляющего сексуального желания.
Что за хрень?!
Что это за хрень?!
Какого хрена тут творится?!
– Я ведь влюбился в тебя, Каиль…
Мои волосы, перекинуты через плечо на грудь. Ощущение губ князя на тонкой коже моей шеи, ужас в сердце, как ледяной порыв ветра, и жар желания внизу живота, начинающий разливаться по телу.
– С первого взгляда. С первой секунды. С первого вдоха. Ты не в мой автомобиль села, Каиль, ты забралась в мое сердце. И я… задохнулся. Тобой. Эмоциями. Ощущениями. Желанием.
Его руки соскользнули на талию, крепко сжимая, обнимая, приковывая меня к Даркану.
Но пугали вовсе не руки – слова ужасали куда сильнее.
– Все чего мне хотелось там, в автомобиле, это схватить тебя, прижать к себе, и не отпускать. А еще я хотел тебя. Я так безумно хотел тебя… Но я влюбился, Каиль. Я влюбился в тебя настолько, что даже прикоснуться боялся.
«Боялся»… в прошедшем времени.
– Я не хотел, чтобы все было… так. – И в его голосе прозвучала настоящая мука, ошеломившая меня настолько, что чувство реальности начало покидать, стремительно и верно. Нереально ведь, чтобы вампир испытывал муки сожалений, просто нереально.
– Не хотел…
Он хрипло простонал, скользя губами по моей шее, и все сильнее прижимая к себе.
– Ты казалась такой светлой, чистой… Ты ведь светишься, Каиль, для меня ты вся светишься. Даже сейчас, когда я все знаю, ты светишься. Чистотой, которой в тебе нет. Невинностью, которой едва ли можно охарактеризовать женщину, что будучи моей женой, страстно изменяла мне с моим же телохранителем… Я ведь берег тебя, Каиль. Боялся дотронуться. Боялся причинить боль. Я даже взять тебя как женщину попытался в полдень, в те недолгие минуты, когда могу полностью себя контролировать. Я так берег тебя, Каиль… А в это время к тебе прикасался другой.
Господи, что с Навьеном?
Я не спросила этого вслух. Не рискнула бы. Но князю вслух и не требовалось.
Рывок, и развернув меня к себе, он снова сжал – одной рукой обхватив меня за талию, второй удерживая подбородок так, чтобы я по полной программе насладилась выражением его бледного от гнева лица. И князь был страшен! Красив, все так же красив, но адски страшен, и в его темно-серых глазах не осталось ничего человеческого. Меня обнимало Зло, чистое зло, в самой страшной своей форме.
Кривая злая усмешка и сказанное так тихо, что я едва ли разобрала слова:
– Я надеялся, что если дам тебе время – ты полюбишь меня. Я старался держаться подальше. Я не хотел, чтобы все было так… Но какого дьявола, Каиль? Почему?! Почему пока я из последних сил сдерживаюсь и свято берегу тебя, кто-то другой позволяет себе прикасаться к твоему телу?!