Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

– Он съел его? – сдавленно спросил Леха.
– Ну почему обязательно «съел»? Может, просто сделал частью себя.
Будто это не то же самое! Хотя звучит пристойнее – вроде как «усыновил».
– Видите ли, ребятки, – заговорил я, уже переварив новое потрясение. – Кажись, мы стали свидетелями эпохального события: контакта с иным миром.
– Подземным? – выдохнул Леха.
Поглядев на него с укоризной, я покачал головой:
– Вряд ли – если исключить гипотезу, что Земля полая. Скорее там, в недрах, наша планета смыкается с другой, затерянной невесть где и куда более дикой. Потому и расползается по окрестностям всякая смертоносная мерзость.
– И чужаки? – снова спросил пацан, готовый с ходу поверить в любую фантазию.
– Если имеешь в виду иномирян, их пока не встречал. А вот та зараза, что прет из-под земли, вытворяет с людьми странное.
– Вирусы? – уточнил Леха, и теперь я глянул на паренька с одобрением.
– Как ни странно, нет. Наверно, сия Дверь возникла не вдруг, и мы уж переболели, чем только можно, – до того, как к нам стали проникать твари крупней. Или она уже открывалась прежде.
Поглядев еще раз на экран, где ничего больше не происходило, а вся картинка будто застыла, я отключил его, чтобы не отвлекал. После чего вместе с креслом развернул нашу тройку к Инессе.
– Так вот, – продолжал, рассевшись удобнее. – С чужаками, повторяю, неясно, но сами люди оборачиваются такими монстрами, что никаким aliens не угнаться. А чудище, кое мы сейчас наблюдали, пытается эту погань возглавить – видимо, во славу себя. Калида называл его Богом.
– Так это был он? – неожиданно спросила Настя, но тут же прикусила язычок, словно бы проговорилась. Зато сейчас же вступил Леха:
– Но тогда, выходит, оно разумно?
И оба ребятенка с ожиданием уставились на меня, светясь в сумраке мраморными телами. Они смахивали сейчас на искусные статуи, симметрично украсившие мое кресло. Черт, а ведь придется отвечать… и не только им.
– Я не силен в определениях, – произнес я, с усилием облекая в слова даже не мысли свои – ощущения. – Но если мы столкнулись с существом могучим, почти всезнающим, коему плевать на нас и на всех во Вселенной, кое умеет только использовать, выстраивая из людей конструкцию, при которой ему проще выжить, – то чем отличается оно от обычного компа, вдобавок свихнувшегося? Оно само поставило себя вне человеческих законов, а любой, кто отгораживается от людей, делается зверем… Знаете, мышата, я лишь сегодня оценил, что такое полная изоляция. Когда в целом мире ты один, когда нет ни тепла, ни любви, ни даже потребности в них… Не выношу толпы, но осознание своего родства с людьми – это другое.
Говорил я вроде для гостей, но смотрел на Инессу, гадая: а как она-то принимает мои излияния? Слушала серьезно, можно сказать, внимала, мерцая в полутьме прекрасными глазами. Но что думает, как относится ко мне? И за кого испугалась в ту ночь? «Чужая душа», вот именно… Бродят, понимаешь, по дому ожившие скульптуры, дополняют интерьер. И светятся лишь отраженным светом, да?
– Ладно, отбой, – объявил я. – На сегодня программа исчерпана. А вот завтра… – Я ухмыльнулся, глядя на замерших в ожидании «мышат». – Завтра планирую погружение в пучины, где и сам не бывал вживую, – если клиент не обманет с гонораром. И может, на борту потребуется пара юнг. Спать, спать!
Обоих точно сквозняком вымело за дверь. А следом бесшумно удалилась Инесса, так и оставшись для меня загадкой – хотя привычной. Затем убрались звери, скорее всего увязавшись за детьми.
Нехотя поднявшись, я прикрыл за Ханом дверь, даже запер на всякий случай. После чего заглянул на верхнюю полку стенного шкафа, где из затемненного шлема пялилась упитанная голова, вставленная в наскоро сработанный терминал, – с чуть побледневшим лицом, но вполне здоровенькая, живая. Спросил:
– Ну, все видел?
– Свято место не пустует, – молвила Голова, и после отсечения не потерявшая вкуса к сентенциям. – А на что ты рассчитывал, наивная душа? Романтик, неисправимый романтик!.. Вздумал бороться с мировым злом, обезглавливая его агентов? И сколько голов, по-твоему, у этого Змея?
 
– Вот и хочу убрать искушение.
– А в монастырь не хочешь всех запереть? Хорошо же ты думаешь о людях!
Ну, теперь-то меня будет кому пичкать глубокими мыслями. Во всяком случае, по ночам. А мне придется слушать, терпеть. Эх, долги наши!..
– Будешь много болтать – выключу, – все же пригрозил я. – И не вздумай пугать детей!
– С чего это в тебе проснулись отцовские инстинкты? – ехидно спросил Калида. – Не рожал, не растил – готовыми получил. И вполне, вполне… А меня-то как крыл!
– Без провокаций не можешь, да?
– Кто бы говорил! Подкрался ко мне, исполину, как тот злобный карла…
– Уж если влип, помалкивай. Сам не пожелал честного боя – в злодея, видишь ли, захотелось поиграть!..
– Ничего себе честный! У тебя скафандр, усилители, а я гол и бос… был.
– За тобой вся Семья, а я один, как…
– Как задница, – хихикнул Калида.
– Слушай, а ты не выглядишь удрученным, – заметил я. – Что, гормоны больше не туманят мозг?
– А я теперь никак не выгляжу, – сказал он. – Только звучу, и то не своим голосом. Но все мыслительные ресурсы при мне, а с ними не поскучаешь. Конечно, если не станешь жмотничать на информацию.
– Да пожалуйста! Хоть утони в Океане. Лишь бы в дела не мешался.
– Думаешь, я весь умер? – вновь оживилась Голова. – Как известно, «живее всех живых» именно покойники. А дело их побеждает. Тут и Носач на подхвате, да и мою Семейку со счетов рано сбрасывать.
– Меня больше заботят те, кто натравил убийцу с бластером. Вот они на рожон не лезут, в отличие от тебя. Как ты еще жизнь-то сохранил…
– Неожиданный поворот, не находишь? – спросил Калида, хлопая ресницами. – Даже не знаю, радоваться ли? Конечно, хлопот стало меньше…
– Ты ж хотел бессмертия? – сказал я. – Вот и схлопотал. А о состоянии уговора не было.
– Но как это работает, а? – не унимался он. – Выходит, связи с моими чадами прервались не вовсе?
– Прикажешь и над этим ломать голову?
– То есть что-то еще просачивается, достаточное для поддержания жизни… Может, со временем выращу новое тело?
– Интересно, как ты с ним поместишься в этом шлеме?
– Может, объединишь меня с Дворецким? – предложил Калида наудачу. – Чем трепаться с бездушной железякой, будешь общаться с умным человеком.
– За дурака меня держишь? Он и так сделался шибко самостоятельным.
– А что мешает наставить ограничителей?
– И тебе развлечение, да? Поломать голову, как их обойти. И уж на это не пожалеешь ни сил, ни времени.
Снова подсев к пульту, я вызвал Гая, чтобы на пару с ним, вдумчиво и без оглядки на детей, просмотреть свежие записи. Урожайная сегодня выдалась ночь – только успевай отгребать!..
– Ну и дорожку ты протоптал, – сказал Гай, налюбовавшись чудищем. – В Преисподнюю, кратчайшим путем.
– Топтали как раз другие, – возразил я и прибавил, кивая через плечо: – Вон, из первых.
– И что? – сейчас же откликнулась Голова. – Не я, так еще кто-нибудь. Как вы не понимаете: это же Зов! Тут уж кто раньше услышит.
– Ни фига себе, – промямлил Гай, глядя на нее округлившимися глазами.
– Разговаривает, да? – съязвил Калида. – Вот и я сперва обалдел… Эй, мужик, – позвал он. – Челюсть подбери – наступишь!.. Это же счастье, – продолжал, обращаясь уже ко мне, – что первым к Богу пришел я, мягкий незлобивый человек, почти святой. И понес его благое слово в народ.
– А Всадники как же? – поинтересовался я. – Внучки твои, апостолы-меченосцы… Этим только дай!
– Так ведь никакой организации не обойтись без убийц, – живо возразил Калида. – Солдаты, ликвидаторы, тайные агенты нужны любой структуре. А кто убивает при общем одобрении, тот, милые мои, уж не душегуб или маньяк, а герой, народный заступник. Главное, суметь правильно его нацелить!
– Как пулю, что ль? – хмыкнул я. – Так кто ж убивает: пуля или стрелок? Впрочем, побереги красноречие для других. А будешь много болтать…