Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

Но настоящие чудеса начались, когда стала меняться сама здешняя среда. Во-первых, намного упростилось создание энергоканалов, что привело к лавинному возрастанию числа серийщиков, кормящихся чужими жизнями. Соответственно выросло число Всадников. А упрочнение ближних связей для Калиды и его потомства обернулось формированием суперорганизма, где толстячок выступил эдаким корольком-производителем, хранителем родового генофонда. Это прибавило Калиде сил, но и обязанностей тоже. Теперь-то каналы стали пропускать в оба направления. Кстати, с каждым уровнем связи усложняются. Хищников соединяют с жертвами сугубо энергетические узы, к тому ж односторонние, а к Всадникам протянулись уже иные трубки, в одну сторону качающие силу, эмоции, впечатления, в другую – приказы.
А потом на сцену явился «бог», и каналы, протянувшиеся к нему, оказались куда мощнее всех прежних. Что это за существо и откуда взялось, остается гадать, но именно оно стало выстраивать здешние бесчинства в подобие системы. А самых перспективных «бог» выволакивает из кровавого болота, вздымая едва не до небес, превращая в новых царей, чтоб выстроить под ними свою пирамиду силы.
Это что ж выходит: все чудотворцы прошлых веков, включая небезызвестного Христа, силу для благих деяний черпали у отпетых садюг? И каждое чудесное исцеление, разрекламированное затем на тысячелетия, оплачивалось мученическими смертями? Черт! Конечно, я нехристь, «святотать», а все ж не хочется низводить религию до подобного мракобесия.
Хотя возвращался сегодня раньше обычного, тьма вокруг уж сгустилась, вдобавок и облака набежали, совершенно заслонив звезды. Что-то портится погодка – после стольких недель безоблачного штиля!.. Уж не было ли это затишьем перед бурей?
А у той тропки, что уводила от магистрали к моему особняку, меня поджидали. Место было подходящим – когда я прикидывал, где проще меня достать, счел этот участок самым опасным. И не поленился усеять его «глазками», настроенными на движение. А уж Дворецкий обо всем подозрительном незамедлительно сообщал мне.
И тот тип, что меня встречал, вовсе не походил на божью коровку. Засаду он устроил по всем правилам – я и сам залег бы там, если б страдал раздвоением, а заодно тяготел к суициду. В лучших традициях предусмотрел и пути отхода: с отвеса прямиком под воду, – собственно, оттуда ликвидатор и явился, судя по обтягивающему комбинезону и уложенным неподалеку ластам. Вот акваланга я не приметил, хотя герметичный шлем, плотно облегавший голову, явно относился к подводному комплекту. А ствол, который убийца направлял на дорогу, смахивал на пистолет, хотя не вполне обычный. И вот этой пукалкой собираются раздолбать мой «болид»? Ну-ну.
Впрочем, я давно не полагаюсь на глупость врагов – с таким подходцем самому легко угодить в дураки. Даже своей машиной не хотелось рисковать, не то что собой. Но иногда приходится выбирать, что терять: себя или коня. Конечно, лучше бы сохранить всё.
Притормозив, я на ходу выскочил из «болида». А он неспешно покатил дальше, натужно взрыкивая, будто разладился двигатель. Затем и вовсе встал, продолжая шумно негодовать. Хотелось верить, что это не насторожит засадника, зато с гарантией заглушит мои шаги.
Подступы к своей крепости я изучил досконально и когда возник за спиной стрелка, тот по-прежнему лежал за камнем, ожидая появление обещанной цели с секунды на секунду. «Люблю однонацеленных», – подумал я, прежде чем прыгнуть на убийцу сзади. Испытывать его шлем на прочность не стал – саданул бронированным кулаком в основание шеи. А удар сверху, да еще в лежащего, обычно выключает наверняка.
Но пленочный комбинезон даже не прогнулся, а кулак отшвырнуло словно бы взрывом. Молниеносно засадник развернулся, наставив на меня оружие, и я едва успел махнуть рукой, сбивая ствол набок. Вплотную ко мне полыхнул шипящий разряд, который, к счастью, я увидел лишь краем глаза, иначе бы ослеп надолго. В следующий миг я схлопотал такой толчок в грудь, что по широкой дуге полетел спиной назад, хватая ртом воздух. Прежде чем я врезался в валун, убийца уже стоял на коленях, снова нацелив в меня пистолет. Но почему-то не стрелял, словно бы ждал перезарядки.
 
Извернувшись, я кое-как спружинил конечностями и тяжело обрушился на четвереньки. Только что я был охотником, а теперь приходилась спасать свою жизнь – экая метаморфоза! Нешто опять поспешил? Хвататься за мечи бессмысленно: чудо-ткань отбросит их так же, как отразила мой удар. И пули ей не страшны. Но ведь не обязательно стрелять именно в нее?
Что значит рефлексы: в моей руке уже была зажата «гюрза», нацеленная убийце в лоб, под вскинутое забрало. Однако выстрелить сразу не смог: это ведь не комп-игра, тут иные барьеры. Я еще надеялся разойтись без крови. К тому же враг тоже медлил – скорее по необходимости.
Но индикатор на странном оружии уже разгорался. Теперь поздно было стрелять: наверняка мне успеют ответить, увидя вспышку. И то же самое, кажется, думают обо мне. И сколько может такое продолжаться?
Внезапно раздался отчетливый хлопок, а в следующий миг убийца поник на камень, выронив пистолет. Затем вдруг вскинулся во весь рост, медленно смахнул с себя шлем и несколько секунд раскачивался, не трогаясь с места, так что я смог разглядеть темное пятнышко на его лбу. Потом он развернулся и как сомнамбула зашагал к близкому обрыву, пока не сгинул за краем. Секунды спустя донесся шумный всплеск. Это ж надо, сколь живучи стали мертвецы! Черт знает куда он дошагает еще, с пулей-то в черепе.
Осторожно переведя дух, я опустил «гюрзу», так и не успевшую ужалить, и поглядел вверх, на зависшую в воздухе «стрекозу», откуда, собственно, и ударил выстрел. Вот не ожидал от Дворецкого такой инициативы – он что, обрел уже собственную волю? Затем я подобрал шлем и оружие ликвидатора и, прихрамывая, вернулся к «болиду», остро сожалея о чудо-комбинезоне, канувшем в морские глубины. Но соваться туда сейчас, в разгаре ночи, не было желания – хватит с меня приключений!.. Во всяком случае, на сегодня.
Это становилось дурной традицией: опять я возвращался домой битым. Соскучившийся за день Хан встретил меня у двери, слегка повиливая хвостом, – максимум нежностей, на который он способен. Вцепившись в его загривок, восседал котейка, хищно поглядывая по сторонам. Из гостиной доносились детские голоса – впрочем, не громкие. То ли Инесса отрегулировала шумы до приемлемого уровня, то ли у самих ребяток хватает такта. Бог с ней, с гостиной, но вот по остальному дому лучше б они шлялись меньше.
Все же упускать комбинезон не хотелось. Дьявольщина, такая вещь! Кому ж заполучить ее, как не мне? Но и лезть в воду боязно – после всего, что случалось в предыдущие ночи. Опять я на распутье! А ждать до утра глупо: покойники нынче резвые. И камеры не показывают страшного.
Не снимая скафандра, я навесил на спину баллон, подключил шланги к шлему, привычным маршрутом спустился к морю. Рисковать сверх неизбежного не собирался, а потому оседлал водный мотоцикл, застоявшийся в тайном ангаре, и по мелкой волне поскакал на рандеву с мертвецом – если тот еще не сбежал. Место я запомнил хорошо, да и бывал тут не раз. Причалив мотоцикл к берегу, тут же соскользнул в воду, вдоль отвесной стены уходя на глубину. Насколько разглядел, мой покойник все-таки не дышал, когда спешил к обрыву, а значит, должен был погрузиться до самого дна.
Даже там, в кромешной тьме, я не стал включать фонарь – лишь подрегулировал очки, добавляя чувствительности. Долго искать не пришлось, тело обнаружилось за ближними камнями, – все-таки «жизнь после смерти» у него оказалась короткой. Против опасений, комбинезон снялся с трупа запросто, распавшись по нескольким швам. А затем свернулся в такой пакет, что без проблем уместился в один из моих карманов. Удовлетворенный, я начал подъем, широко загребая руками. Но не всплыл и до половины, когда меня атаковали.
Напавших я едва заметил: они походили на стайку крохотных змей, веером метнувшихся ко мне от скалы.
И не ощутил, как те слаженно обвились вокруг моих запястий и щиколоток, замкнувшись в тонкие обручи с болтающимися обрывками. А оказалось их как раз четыре.