Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)
– Слушай, Шатун, – грозно заговорил Амир. – Этот дэвочка…
Я оглянулся: кроме нас, в комнате никого, двери закрыты. Тогда к чему этот цирк? По-русски Амир говорил не хуже меня, благо учился в столичном вузе, а речь коверкал, подлаживаясь под здешний стандарт. В главы рода он угодил недавно и еще не закрепился как следует. Приходилось заботиться о популярности, угождать старейшинам, непримиримым, прочим недоумкам. Хлопотное это дело – вести за собой стадо. Как бы самого не затоптали.
– Не перестарайся, джигит, – сказал я. – А то себя перестанешь понимать.
– Это чистый бутон, понимаешь? Я берег ее, как зеницу.
– Для себя, наверно?
– Ну не для тебя ж!
– Стало быть, девственница?
– По-твоему, позарюсь на «секонд-хенд»?
– Зачем тебе «бутоны», Амирчик? – спросил я. – Заразы боишься?
– Какая зараза, слушай? Это будущая жена. Мать детей моих.
– В чем ценность девственности, объясни. Или сам не знаешь?
– Нас так учили старики, – вспыхнул горец. – Наши отцы и деды! Думаешь, глупее тебя?
Надо ж, и тут геронтократия. Мало накушались при Советах?
– Всех учили понемногу, – пробурчал я. Затем добавил цитату не столь затертую: – «Всех учили. Но зачем ты оказался первым…»
– Что?
– Мудрость пращуров, как же!.. А невесту кто тебе подбирал – родители?
– Много говоришь, э!
– Мое право, как гостя, – напомнил я. – А хочешь, обосную твой тезис?
– Что? – повторил Амир. – Какой?
– О предпочтительности «бутонов».
– Ну?
– Пытались как-то скрестить лошадей с зебрами. Потомства не получили, но когда лошадок вернули к родичам, у них пошли жеребята с полосками – семя зебр все ж повлияло на лошадиные гены. Так что, если не хочешь делить потомство с чужаками, должен стать у своей кобылки единственным.
– Видишь? – удовлетворенно сказал горец. – Стариков надо слушать.
– Слушать – да, – подтвердил я. – Но слушаться? С возрастом прибывает опыт, а вовсе не ум – редко кто в старости делается мудрым. Если любишь своих детей, почему не сделать их лучше – хотя бы и с помощью других. А если желаешь лишь продлиться в них… Не дорога ль цена за твое бессмертие?
– Не твое дело, – отрезал Амир. – Вопросы задавать любой дурак может!
Ухмыльнувшись этому варианту пословицы о глупце и сотне мудрецов, я спросил:
– Значит, если она больше не «бутон», можно не возвращать?
– Разве Коран запрещает держать наложниц? – нашелся Амир. – Но кто это сделал, укажи. Я отблагодарить должен.
– Что, и у муселов «зуб за зуб»? – удивился я. – Это в какой же суре? А вот мне запало другое: «Кто творит зло, получит воздаяние только подобным, а кто творит благое… взойдут в рай и наделены будут там без счета». Богатая книга, верно?
– Во имя Аллаха милостивого, милосердного… – напыжась, завел он. И запнулся, словно бы помнил в этой песне лишь припев.
– Тоже, правоверный! – хмыкнул я. – Ты свой Коран знаешь, как я – Библию. И с чего развелось вокруг столько верующих?
– Не кощунствуй, – предостерег Амир. – За веру у нас многие пошли на смерть.
– Только не заливай про «святых воинов» – им просто нравится убивать. Они и славянок насилуют, будто сражаются за Аллаха… Кстати, Амирчик, – вдруг вспомнил я, – ведь у тебя уже есть жена. Что, на свежачок потянуло?
– Вторая жена, да, – подтвердил он. – Чего опять не нравится?
– Порядочный человек не станет при живой супруге вожделеть другую, – пояснил я. – Сначала уладит дела с первой… скажем, утопит.
Горец осклабился:
– У нас так себя не ведут.
– А что ты хотел? На ваши гаремы мы ответим своим развратом!
Помолчав, он спросил:
– Значит, ты будешь вести со мной дела?
– Пока не выйдешь за Предел. Кстати, и в Коране сказано в этом духе. Хотя, между нами, там такая каша!
– И как твой язык не отсохнет, слушай, – снова возмутился Амир. – Так говорить о святой книге.
– Э, милый!.. Хватило б фанатиков, а вера под них сыщется. И у каждой свой талмуд – вплоть до «Капитала».
– Вот, все об Айгуль, – протянул он заготовленный диск. – Будут вопросы – звони.
– Ничего не обещаю, – предупредил я в очередной раз. – Черт, хоть разорвись! Ведь три дела навесили.
– Откажи.
– Тебе? – спросил я. – Аскольду? Грабарю?
– Клиенты серьезные, – согласился Амир, подумав.
– Так что оплата по результату, а не будет его – извини.
– Помощники нужны?
– Знаешь, какой лучший способ избежать предательства? Делать все самому.
– Никому не веришь, а?
– Себе, и то с оговорками. Не так боюсь злого умысла, как чужой слабости. «Не вводи ближнего во искушение» – слыхал?
Что-то я разболтался. Причем в обоих смыслах. Пора сваливать.
– Потому и не веришь, что живешь среди неверных, – то ли скаламбурил, то ли сморозил мусел. – Разве на них можно полагаться?
– Язык у бледнолицых раздвоен, да? – хмыкнул я. – Будто вы мало врете!
– Аллах не воспрещает хитрить с гяурами, – брякнул Амир, запамятовав, видно, с кем говорит. – У нас свои законы.
– Ну да, вы ж такие свободные! От обязательств, долгов, совести. Вольные дети гор. Может, и работорговлей промышляете? Смотри!
– Угрожаешь? – снова вспыхнул Амир. – Мне?
Должность у него, видишь, такая: во всем усматривать оскорбления. Ох и достала меня эта знать!
– Ты же знаешь мой принцип: с людоедами никаких дел, – сказал я. – Если выяснится, что ты из них, наш договор аннулируется, а взамен объявляется сезон охоты. Это что, угроза?
– Предупреждение, – поразмыслив, решил горец.
– Вот и славно, вот и договорились! А теперь лучше разойтись, пока ты не впал в джихад, а я в «боевое безумие». Два психа в одной комнате – это перебор.
Ну, мне дадут наконец отдохнуть от болтовни? – гадал я, выруливая из лабиринта узеньких переулков на большак. За весь прошедший месяц столько не утруждал язык, сколько за последние пару дней. Не пора ли натворить что-нибудь для разнообразия? Как говорится, размять члены.
Ехать к трехэтажке мне расхотелось, да и смысла не было, судя по сообщениям тамошнего соглядатая. Со всех других «глазков», разбросанных теперь по многим укромным местам, ко мне тоже стекались сведения, складируясь до лучших времен. Но кое-какие записи, из самых насущных, я прослушал в своем авто, неспешно курсируя по городу.
Больше всего меня заинтересовал Хозяин, помянутый сразу несколькими персонажами, которых прежде я не подозревал в сообщничестве. Либо Хозяин столь велик и грозен, что покрывает сразу многих, либо имелся в виду не один. Мелькал и другой термин – «зверь», – и тоже, судя по интонации, с прописной буквы. Почтения эти звери вызывали меньше, чем Хозяин, зато боялись их едва не сильней.
Глава 9
День клонился к закату, и жара начала потихоньку спадать, а лучи нисходящего светила больше не обжигали, как в парилке. Город постепенно оживал, будто просыпался после затянувшейся сиесты. Из густой тени парков, из обустроенных на скорую руку подвалов, изнутри раскаленных домов стали возникать люди, заполняя неостывшие тротуары. А машин даже прибавилось – в основном за счет старых или дешевых, не оборудованных кондиционерами. До темноты оставалось немного сроку, и горожане спешили управиться с делами, пока не пришло время ночных разборок, когда лучше не казать носа на улицы. Хотя нередко бандиты начинали выяснять отношения еще до захода, и уж тогда – дай бог везения.
А вот для отлова людей лучше годится вечер, когда дичи на улицах вдоволь и каждый образчик можно разглядеть в деталях. До недавних пор пропажи эти заботили меня мало, но теперь, ознакомясь со статистикой, я ощутил в них систему. То есть это не было эпизодами либо проявлениями стихии – тут проступало чье-то конкретное рыло. Да и сама направленность охоты… Как известно, главное наше богатство – женщины. Вот и сбывают их, похоже, на сторону, за соразмерную цену. И куда могут вести эти следы – неужто в скромный домик на тихой набережной? Вряд ли, не тот масштаб. Или и тут на виду лишь верхушка айсберга? В любом случае мне это не нравилось. Кто-то – видимо, информированный, могущественный – умело загребал жар чужими руками, пока что оставаясь в тени. И впрямь, зачем пачкаться самому, когда вокруг столько добровольцев, готовых влезть в дерьмо по уши.