Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)
Обстановка тут была на зависть, хотя без излишеств. Сквозь закрытые жалюзи проникал бледный свет. На столе, за которым устроился главарь, рядом с широким монитором, приткнулся поднос с пузатой бутылью, парой хрустальных рюмок и неизменными солеными орешками. В сторонке, у стены, притулился полированный шкаф, где даже имелась полка с книгами, в основном дареными. Насколько я знал, любимыми томами Аскольда, которые он иногда перечитывал, были «Наполеон» Рабле и романы Ильфа и Петрова, связанные общим героем. Первая книга о прославленном властолюбце, впрочем неважно кончившем, вторая об обаятельном мошеннике, мечтавшем о легкой наживе, но от всего богатства сохранившем только орден Золотого Руна. Интересно, Аскольда не настораживает такое совпадение финалов?
Как и обычно, главарь был при полном параде, только мундир пока сбросил на спинку кресла.
– За скафандром пришел? – спросил он со всегдашней своей прохладной ухмылкой. – Тут такое дело, Шатун: накладка вышла.
– То есть?
До сих пор Аскольд меня не подводил – по крайней мере в делах.
– Я уж отправил его к тебе – катером. Не думал, что ты выберешься до обеда.
– По-моему, мы договаривались иначе. Или забыл?
– Ну, извини, промахнулся, – не стал оспаривать он. – Какой наложишь штраф?
– «Стрекозу» тоже услал?
– Естественно.
– Тогда реквизирую вторую, – решил я.
– На время расследования, да?
– Если выживет.
Аскольд хмыкнул. Ему не жаль было «стрекозы», но поторговаться – святое дело. Так и сколотил капиталец: зернышко к зернышку. Зато теперь может клевать их, пока не опустится сам собой с двадцать третьего этажа на первый. Эдакий амбарище!.. Хотя, если прорвет где, таким потоком главаря может вынести на улицу и дальше – до ближнего оврага.
– Что-нибудь прояснилось? – полюбопытствовал он. – Наверняка ж ты поплавал вчера по Океану.
Общаться со мной Аскольд предпочитал без свидетелей. Мало ли, чего я опять выкину, – придется реагировать. Вообще я стараюсь не нарываться, но кто поручится, что мне не попадет вожжа под хвост? Или что меня муха не укусит. (А я виноват, что они тут летают!)
– Немного, – ответил я. – Слухи, сплетни, статистика… Странная, однако.
– Мистика не проглядывает?
В его ухмылке что-то изменилось, будто возникла натужность. А ведь сейчас он не шутит!
– Это последнее, во что поверю, – ответил я. – Когда не останется других версий.
– Ну-ну, – сказал Аскольд небрежно. – Главное: не затяни следствие.
Я посмотрел на него внимательней, спросил:
– Ты в церкви-то давно не был? Или крестик у тебя для блезиру? Православие, чтоб ты знал, отвергает суеверия.
– Как и коммунисты, – хмыкнул он. – Правда, суеверия от этих заклинаний не исчезают. Может, и есть где корни?
– В психике, – ответил я. – Прежде всего. Слабые умы легче впадают в ересь. И крайности им больше свойственны.
– Ты что, тоже заделался верующим? – удивился Аскольд. – И куда подался: в христианство, мусельство, буддизм?
– По мне, так и все конфессии – ересь. Бледные подобия истины. Но большинству-то они годятся – всё лучше, чем безверие.
– Ты сказал: «прежде всего», – напомнил он. – Что еще?
– Непознанное. Конечно, его хватает. Но куда чаще за чудеса выдают собственные глюки. Мало ли чокнутых вокруг!.. А я поверю в чудо, когда пощупаю сам. Пока что мне на это не везло.
– Все когда-нибудь кончается, – заметил главарь. – Включая твое везение.
На секунду мне стало зябко: по-моему, он намекал на что-то. Уж эти ревнивцы! Впрочем, сперва дело. А все разборки оставим на потом.
– У тебя больше нет вопросов? – спросил я. – И у меня. Так я пойду?
– С вопросами у нас перепроизводство, – сказал Аскольд, наливая себе и мне по рюмочке «Наполеона». – Затоваренность. Вот отвечать некому.
В задумчивости он глянул вдаль, окидывая окрестности орлиным взором. Машинально я тоже покосился на окно, но куда с большим скепсисом. Здешняя-то высотка господствовала, и бронестекла к месту, – но не слишком ли на виду? При желании можно достать любого орла, хотя б и ракетой.
А вслух сказал:
– Заведи визиря, как принято на Востоке. Уж он тебе напоет!
– Но у нас Запад.
– Ты уверен? Тогда обзаведись командой экспертов. Если сумеешь набрать приличных спецов…
– Восток-то – дешевле.
– Да где найдешь такого универсала? И не оказался бы он слишком ушлым для тебя… С командой-то совладать легче.
Аскольд самоуверенно ощерился: ну, это положим, – вдруг спросил:
– Как достигают настоящего богатства – а, Род? Ведь бродят где-то бешеные бабки, дожидаются охотников!.. Как угодить в такой заповедник?
У него всегда была тяга к браконьерству, да и сейчас жил как в лесу. Но в нынешних делах дошел, видно, до насыщения.
– Все ищешь золотое дно? – хмыкнул я. – Наследство, ископаемые, спекуляции… Здесь с этим туго, насколько знаю. Артист из тебя хреновый, как и режиссер. Влезать в наркоту или работорговлю – слишком ты на виду.
Мне показалось, при упоминании артистов на лице главаря что-то дрогнуло. Уж не задумал и он податься в шоу-бизнес? Дело-то прибыльное – при наличии свежих дарований.
– И что остается?
– Идеи. Кто подбрасывает людям действительно стоящую вещь, тот на коне.
– Компы, да? – спросил Аскольд. – Авто, ракеты, транзисторы… А что станет следующим?
– Если б я знал!.. Думаешь, сидел бы тут?
– Надо, надо рыть! А вдруг подфартит нам?
– Хочешь сказать: «мне»? – проворчал я, но главарь сделал вид, что не услышал. (Тоже, между прочим, умение.)
– Мы ведь с тобой нищие, Шатун, – сказал он. – В сравнении с мировыми зубрами. Ты больше, я меньше.
– По-моему, твоя нищета – внутри. А там ее ничем не насытишь.
Очередная моя сентенция прозвучала двусмысленно: это ж какая нищета имелась в виду – не духа ли? Прищурясь, Аскольд глянул на меня, и оживление на его лице потухло.
– Ну, я свободен? – сейчас же спросил я. – Свободен наконец?
– Что не пьешь? Классное пойло.
– На работе не пьют.
– И девок не потребляют, да? – фыркнул он. – Небось и не куришь?
– И не колюсь. Еще что интересует?
– Завтра жду с отчетом, – сказал главарь. – Вообще, наведывайся чаще. Это не тот случай, когда важен только финал.
– Ну да, вдруг сгину на дистанции – вместе со всем тем, что успел раскопать, – подтвердил я сочувственно. – Это ж какие убытки!
Аскольд осклабился и кивнул на дверь: мол, отпускаю – пока. Гуляй, Родя!
После залитого светом высотника я заскочил в тренажерник, притулившийся в сумеречном сыром подвале, где у меня тоже хватало знакомцев, и переговорил с теми, кого застал там, – включая тренера, которого по старой памяти подпитывал сведениями, почерпнутыми в Океане. Кто имел средства, давно обзавелись собственным оборудованием, но остальные по-прежнему теснились в таких вот «качалках». За малым исключениям, все тут готовили себя к борцовым турнирам, где можно подняться в иное сословие, заделаться крутарем. Схватки проводились без разделения на веса, а потому без солидной мускулатуры туда лучше не соваться.
В следующем этапе упор делался на фехтовании. Вот тут из габаритных качков выкристаллизовывались мастера, умевшие обращаться с заточенной сталью и не стеснявшиеся пускать ее в ход. В эту элиту войти куда сложней. И много опасней, ибо неудачная попытка может стоить жизни.
Но обо всех этих игрищах лучше забыть, когда начинается пальба. Я вообще плохо понимаю, зачем наворочали такие сложности, если самый хилый стрелок может играючи завалить любого мечника. То ли ребятки увлеклись соревновательным духом в ущерб здравому смыслу, то ли впрямь задались целью вывести породу, отличную от прочих. Или ставка делалась на доспехи, которые не пробить обычной пулей? Но система-то сложилась раньше, чем они появились. Что-то не замечал я у крутарей дара предвидения!
Из тренажерника я отправился прямиком в порт, один из главных стержней городской жизни, вокруг которого крутилось много всего. Забросив «болид» на платную стоянку, отправился слоняться по окрестностям, и сам не очень представляя, что ищу. Заправляли тут Портовые Крысы (не путать с Крысятами-ползунами), то бишь докеры, сплотившиеся то ли в гильдию, то ли в братство. Настоящей Семьи из них не получилось: слишком разношерстная публика, – однако таких здоровяков и горлопанов поискать, а решимостью они могли дать фору любым бандитам.