Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)
Уходила от мужа Лика не впервые и не только ко мне. Наверное, тот действительно ее любил, если терпел подобные выходки. Или же ему было плевать, лишь бы супруга достойно представляла Семью на «фуршетах», – я не вникал.
Во всяком случае, в этой борьбе его поддерживала многочисленная родня, тогда как Лика была детдомовской. Впрочем, ее злости хватало на всех знакомых – исключая почему-то меня да, может, еще одного-двух.
– Ты всегда принимаешь гостей в таком виде? – спросила Лика, оглядывая меня с интересом, и прибавила небрежно: – Чего не звонил?
Что тут скажешь? А ничего!
– Нельзя нарушать традиции, – все ж ответил. – Я привык, что звонишь ты.
Ну, объяснение не хуже других. И Лику оно, видно, устроило.
В этот момент в центре столика распахнулся люк, и снизу поднялась платформа с установленными на ней темными бутылками, двумя пузатенькими бокалами, новой коробкой трюфелей и хрустальной вазой, полной миндаля вперемешку с фундуком. Вот так Инесса доставляет мне кормежку, когда я не расположен никого видеть.
– Ого, – радостно воскликнула Лика, – гуляем!
Но разливать вино благоразумно предоставила мне.
– Ну, – спросил я, когда уже открывал коробку, – что наш муж?
– Объелся груш, – отрезала она. – Не хочу о нем.
– А о сыне?
– Подрастает, паршивец. Все больше напоминает папашу. Уже и он за мною следит!..
– За тобой, пожалуй, уследишь… Ты с какого бала сбежала, Золушка? И на какой тыкве прикатила? Как тебя, болезную, крысы-то не загрызли! Без охраны, без денег… И не надоест искушать судьбу?
– А я водиле сунула перстенек, – пробурчала Лика в зажатый меж ладоней бокал. – Он и рад до усрачки.
Гостья хихикнула:
– А тронуть меня… Разве ж они не знают, кто у меня муженек? Это ты смелый: не выгоняешь.
Небольшими, но частыми глоточками Лика расправилась со своей порцией за секунды. Дамам вино, мужикам конфеты – как и положено.
– Как раз смелый не тронет, – возразил я, подливая в опустевший фужер. – Вот трус расплачивается за свой страх полной мерой.
– Какой ты умный! – фыркнула женщина, снова принимаясь за вино. – А почему не богатый?
Ну да, она-то сравнивает не с Лазером. На таком фоне я и вправду блекну.
– Потому что ленивый, – ответил я. – Мне и под пальмой комфортно.
И второй бокал она уже приговорила. «Э! – сказали мы с Петром Ивановичем». А малышка, часом, не алкоголичка? Это ж какие темпы!
– А куда девались волосы? – спросила Лика, дотянувшись до моей груди. – Это был паричок, да?
Вообще не люблю, когда меня касаются посторонние, – но и тут у нас давние традиции. Уж так сложилось.
– Я их вывел, – ответил, наливая опять. – Сейчас это просто.
– По всему телу? – ужаснулась Лика.
– Ниже бровей.
– Господи, зачем? Мне так нравятся волосатые мужчины.
– А я предпочитаю античный вариант. Эдакие живые скульптуры.
Она покосилась на статуи, расставленные по углам, – точные копии шедевров, хотя уменьшенные. Античности тут, правда, минимум – все больше Канова, Фальконе… даже Роден.
– Да ты романтик – кто мог подумать!
– Скорее прагматик. В здешнем климате ни к чему утепляться. И забот меньше. Вот тебе не надоело брить подмышки, ноги, промежность?
– А зачем? – с вызовом спросила Лика. – Моему благоверному даже нравится.
Не знаю, как насчет остального, но подмышки у нее в порядке. И попробовала бы она во всем естестве «выехать в свет»!..
– А ему это затем, чтобы тебя, Красная Шапочка, лучше обонять, – пояснил я. – Иначе можно со следа сбиться, когда сбежишь очередной раз. Небось и под душ загоняет не каждый день?
– По-твоему, я такая свинюха?
– Ну почему «такая»? Есть и ядреней.
Конечно, гостья не обиделась: слишком давно меня знала.
– А это что? – Лика кивнула на высокую, словно бы гранитную плиту, встроенную в дальнюю стену. – В прошлый раз не было.
Из глубины плиты выплывали, одна за другой, призрачные фигуры, медленно обретали объем и краски, несколько секунд упирались в меня печальным взором, то ли вопрошая о чем, то ли призывая, затем снова блекли, растворяясь в сером камне.
– Мой мемориал, – ответил я. – Те, кто уже ушел.
– Господи!.. И ты держишь ЭТО рядом?
– О них надо помнить. Это часть нас. И наш долг им. При жизни редко успеваешь расплатиться.
Потянувшись, Лика промурлыкала:
– Какой ты скучный, право!
И принялась за орехи, словно бы наконец утолила жажду, а теперь можно посмаковать – хорошее вино, разные вкусности. Впрочем, и бутылка уже заканчивалась – хотя я тут ни при чем.
– Скучные живут дольше, – отбрехался я.
– Да зачем? Вот я как подумаю, сколько еще мучиться!..
– А ты не мучайся. Живи с удовольствием.
– Счастливо, да? – съязвила она.
– Ну, на счастье мало кому везет. Но это, как говорится, еще не повод.
– Кстати, сколько тебе уже?
– Возраст определяется не прожитыми годами, а оставшимися, – молвил я. – Не исключено, я моложе тебя – в этом исчислении.
– Кокетун.
– А много ли твоих сверстников сравнятся со мной?
Лучше бы я этого не говорил.
– Может, ты и нужен мне для улучшения породы, – заявила она. – Вот напложу маленьких Шатунят!..
– Как насчет непорочного зачатия? – спросил я.
– А если я сама – порочная?
– Тогда я тебя разочарую.
– «Мой дядя самых честных правил», – нараспев процитировала Лика, дирижируя себе рукой.
– Честных, – поправил я. И повернул на сто восемьдесят: – К тому ж у меня полно болезней, включая фамильные.
– Ври толще, – не поверила она. – У тебя – да болезни?!
– Вот помру, – пригрозил я. – Будете тогда знать.
– Да ты и не болеешь вовсе.
– Скорее всего я загнусь сразу, а не «после тяжелой и продолжительной». Знаешь, как лампочки перегорают?
Лика вдруг оживилась:
– Чего ж ты не в постельке, если такой хилый? Я бы за тобой ухаживала.
Эта, пожалуй, уходит!.. Радикальное средство, не хуже гильотины.
– С какой стати? Я как велосипед: держусь на ногах, пока в движении.
– У велосипеда колеса.
– Все равно.
Она уже освоилась тут, и алкоголь начал действовать… накладываясь на предыдущее. Теперь и позу можно сменить, со светской на интимную. В качестве варианта Лика разлеглась в кресле, уложив затылок на спинку, а ноги забросила мне на колени, словно решила похвалиться узорами на фиолетовых ноготках. Помедлив, я снял с гостьи обувь, сделав босоножку из нее самой. Ступни-то у Лики недурны – по размеру, по форме. И пяточка тонкая, и подъем хорош. Вот только большой палец слишком доминирует. И о чем это говорит?
– Камина не хватает, – вздохнула Лика, уже без спешки прикладываясь к бокалу. – И шкур на полу.
– Тебе холодно? – удивился я. – Есть и камин, но лучше тогда – ванна.
– Не прикидывайся! Речь об уюте. О домашнем очаге, если угодно. Не думал об этом?
– Об этом, как и о Боге, никогда не поздно.
– Дура я, верно? Сразу отпугиваю мужика… Ведь не претендую на много. Согласна на роль подружки.
Ну да, это для начала. А увязнет коготок…
– По-твоему, с подружкой лишь спят?
– Еще трахаются, – тотчас прибавила Лика. – Не отвертишься! А станешь сачковать – изнасилую. Знаешь, сколько мне надо?
– А что же Носач, не справляется?
Впрочем, не мое это дело – вырвалось, прошу прощения. Но Лика не стала отвечать.
– Отлыниваешь? – спросила она. – Опять!.. Ты так уверен, что мы не притремся?
Еще бы! – чуть не брякнул я. Уж в чем в чем…
– У нас куча несовместимостей, – принялся я перечислять, – гастрономическая, температурная, режимная… Мало?
Вообще, даже удивительно. Если меня интересовало что-то, все равно в какой сфере, можно не сомневаться, что ей это не понравится. И с чего тогда Лику влекло ко мне – по закону дополнения?
– И мои приятели тебе не по нутру, – добавил я. – К примеру, Гай.
– А чего ты якшаешься с шантрапой? – сейчас же взбрыкнулась Лика. – Послал бы куда подальше!