Пелена чувств (СИ)

— Да-да! Вот! Спасибо вам! Спасибо большое! Простите, что так себя веду и прерываю ваш обед.
— Всё в порядке. — Успокаиваю я женщину, попутно скидываю информацию из свидетельства о рождении ребенка Полине. — Нормально вы себя ведёте, как мама, любящая своего ребёнка. Не волнуйтесь. Вернитесь, пожалуйста, в клинику, и передайте Егоровой Полине документы и результаты обследования сына, я их изучу заранее.
— Спасибо! Извините, ещё раз! Спасибо! — Хватает меня за руку мамочка.
— Не за что. До встречи.
Как только женщина уходит, возвращаюсь снова к еде, но замечаю, как папа недовольно качает головой.
— Ну что? Говори. Я же вижу тебя так и тянет высказаться. Не отказывай себе.
— Ты зря это поощряешь. Есть процедура записи на консультацию. Вот и отправила бы в регистратуру клиники.
— Она в слезах вся была, перенервничала. Я не могла её отправить ни с чем.
— И снова в ущерб обеду.
— Это будет разгрузочный день. — Улыбаясь, тыкаюсь лбом в плечо отцу. — А то после обедов с тобой и твоих дачных шашлыков меня скоро надо будет закатывать в операционную, как колобка.
— Ты себя в зеркало видела? К тебе скоро надо будет привязывать камень, чтобы на улице ветром не сдуло.
— Не наговаривай. Нормально я вешу.
— И часто так бывает? — Неожиданно вклинивается в наш диалог Данил.
— Постоянно, — морщится отец. — А она никому отказать не может. Добрая слишком.
— Па-па, — с давящими интонациями говорю я. Вот любит он поворчать. — Он преувеличивает. Такое случается не часто.
— Ага. Но железно пару раз в неделю вместо обеда у тебя дополнительные консультации просто чудесным образом появляются.
— Может тебе носить с собой визитки с контактами Полины, пусть она их берёт на себя, — замечает Лана.
— Если неделя забита под завязку, Полина не примет за меня решение, впихнуть консультацию в обеденный перерыв. С ней регулярно на эту тему проводят разъяснительные беседы, особенно переживающие за меня люди, — глазами указываю я на отца.
— Ясно. Я отчасти понимаю эту женщину. Если бы так удачно не сложилось с тобой познакомиться, и ты не пригласила бы нас на приём в ближайшее время, то я бы могла сама оказаться на её месте. Караулила бы тебя, где могла.
Я молча улыбаюсь. Привыкла уже. Мамы более эмоциональные. Они не могут ждать. Им надо сейчас и сразу. Потому что страх за ребёнка подгоняет. Не даёт расслабиться, обдумать всё хладнокровно.
— Это лишнее. Ведь вам выдают направление на госпитализацию. Этого достаточно, чтобы попасть на приём к Кате в клинику. Она бы сразу оценила срочность и приняла меры. — Спокойно объясняет папа.
Но я понимаю, что маме, у которой в глазах страх за ребёнка, бесполезно это объяснять. Тут просто надо помочь. Дать уверенность, что она не одна. Только тогда она успокоится.
Когда мы заканчиваем с основными блюдами, нам подают десерт и приносят кофе, чай. Десерты тут, и правда, безумно вкусные, но порции такие маленькие, что мой торт заканчивается очень быстро, и я начинаю время от времени поглядывать на штрудель Дани, который лежит на середине стола между нами.
Данил к нему так и не прикоснулся, мороженое уже начало подтаивать. Но я лучше откушу себе язык, чем попрошу у него хоть кусочек. Но Даня, похоже, замечает мои взгляды на его десерт, потому что в какой-то момент пододвигает его мне:
— Ешь.
Рядом со мной хмыкает папа. Лана прячет улыбку за чашкой чая. Она уже доела свой чизкейк и успокоилась.
Я удивлённо смотрю на Даню, а он, как ни в чем не бывало, продолжает беседу с Янисом и моим отцом про новшества автопрома.
Я не спешу радоваться, с подозрением гляжу то на собеседника напротив меня, то на штрудель. В чем подвох? Он подсыпал туда незаметно мышьяк? Откуда такая щедрость? Да ещё и по отношению ко мне.
Но вид подтаивающего мороженого перекрывает все мои сомнения. Скоро его не есть придется, а слизывать. А что за штрудель без мороженого. Я беру ложечку и начинаю есть. Как же вкусно! Зажмуриваюсь от удовольствия. А открыв глаза вновь натыкаюсь на горящий взгляд Дани. Да чтоб тебя.
 
В последний раз он смотрел на меня, как на врага. А сейчас просто ест глазами. Что вдруг поменялось? В груди что-то ёкает, но я усилием воли задвигаю это поглубже внутрь.
Как только заканчивается обед, мужчины расплачиваются по счету, разделив его поровну, видимо, чтобы не задеть ничьего эго. Я перед уходом обнимаю и целую папу. Отправляю Лану вместе с мужем отсыпаться. В больнице сейчас делать нечего, Ева до завтра в реанимации. Даню просто игнорю. И убегаю в клинику.
Вернувшись в кабинет, выбрасываю все ненужные мысли из головы. Сосредотачиваюсь на следующей операции. Она тоже завершается успешно.
Сегодня ночью у меня два маленьких пациента в реанимации, и я веду за ними наблюдение. К счастью, дежурство выходит спокойным. Со скорой к нам никого не привозят. И мне даже удаётся немного поспать.
На следующий день детей из реанимации переводят в палаты. Лана с Янисом уже дожидаются Еву. Я немного беседую с ними. Показываю дыхательную гимнастику, которую важно сейчас делать с девочкой.
А потом собираюсь домой. Садиться за руль после второго подряд ночного дежурства жутко не хочется.
Выхожу на улицу. Достаю телефон, чтобы вызвать такси. Но меня останавливает низкий и очень родной голос:
— Доброе утро. Пойдем, Я тебя отвезу домой.
Глава 13
Поднимаю глаза на Данила, но ответить ему не успеваю, потому что попадаю в объятья нашего анестезиолога:
— Здравствуй, Катенька! Ты уже вернулась из отпуска?! Рад тебя видеть. Загоревшая какая. — Дима меня целует в щеку. — Ты с дежурства?
— Привет, Дим. Да, с ночного сегодня. Во второе подряд выходила. Устала жутко. Прости.
— Конечно, иди отдыхай. Может тебе такси вызвать?
— Её есть кому отвезти, — твёрдо и уверенно прерывает Диму Данил.
Дима вежливо улыбается, снова целует меня в щёку и убегает на работу.
А у меня просто нет сил ни с кем спорить. Я выжата, как лимон. Спать хочу.
Молча позволяю Дане усадить себя в его машину. Он, не спросив адреса, везёт меня в нужном направлении, ко мне домой. По дороге мы не разговариваем. Из динамика чуть слышно доносится рок-музыка.
Припарковавшись во дворе моего дома, Данил выходит из машины вместе со мной. Я удивляюсь, но ничего не говорю. Он провожает меня до квартиры. И даже открывает мне дверь, отобрав ключи после моей неуспешной попытки воткнуть их в замочную скважину.
Уверенно и беспардонно входит со мной в квартиру. Я разворачиваюсь и устало вздыхая:
— Данил, я не готова сейчас вести беседы. Мне надо отдохнуть.
— Кто это был? У клиники?
— По какому праву ты это спрашиваешь?
— По праву твоего мужчины.
— Ты не мой мужчина. Мы расстались. Ты сам… — Закрываю глаза, не позволяя боли пробиться через закрытую мною дверь. Не хочу сейчас выяснять отношения. Просто не хочу. — Не важно. Просто уходи, пожалуйста.
— Я. Твой. Мужчина. — Чеканит каждое слово Даня, глядя прямо мне в глаза. — А ты моя! Запомни, Катя! Всё, что случилось на море, мы забудем. Я всё исправлю.
Как всё просто. Захотел — прогнал. Захотел — забыл и вернулся.
— Не получится у нас с тобой ничего, Данил. Давай считать всё хорошее, что между нами было в Сочи, как курортный роман.
— Курортный роман?! Так ты наши отношения определила?! А с этим кучерявым у тебя что?! Служебный роман?! Так вот передай ему, чтоб держал свои руки от тебя подальше. Иначе я их вырву, и придется ему лечить пациентов силой слова! Поняла меня?! Пусть даже не думает смотреть в твою сторону! — Орёт на меня Данил.
Я молчу. Не хочу вступать в спор. И ссориться не хочу. Мне надо сил сначала набраться. И Даня это видит.
— Ладно, — уже спокойнее произносит «мой мужчина». — Отдыхай. Ключи от машины дай, тебе её к дому подгонят.
— Не стоит.
— Ключи, Катя!
Молча достаю из сумки ключ от машины и передаю Даниле.
Он разворачивается и выходит из моей квартиры. Вот что за характер? Сам обиделся. Сам выгнал. Сам вернулся. Самостоятельный какой нашелся. Не будет по его. Не на ту напал. Я себя тоже не на помойке нашла.