Преследуя Аделайн (ЛП)

К моему ужасу, он поднимает другую руку, в которой все еще держит нож, выглядящий гораздо более злобно, чем мой, и подносит кончик лезвия к подбородку.
Он оказывает достаточное давление, чтобы заставить мой подбородок подняться еще выше, металл вгрызается в мою кожу. Малейший изгиб его губ задерживает дыхание в моих легких. Это действие говорит о чем-то пугающем. Об осуждении.
— Вблизи ты еще красивее, — бормочет он, его грешные глаза пожирают мое лицо.
Я хмурюсь и кладу руки ему на грудь, не обращая внимания на чистую сталь под его плотью, и пытаюсь оттолкнуть его. Но он сопротивляется, его губы кривятся в рычании.
Слезы застилают мне веки, а разочарование растет.
— Пожалуйста, просто уйди. Я не хочу, чтобы ты был здесь. Я не хочу тебя. Просто оставь меня в покое, — умоляю я. Мне хочется запустить руку в грудь, выдернуть свою гордость и бросить ее на пол. Но в этот момент мне плевать на свою гордость.
Я просто хочу, чтобы этот человек, блядь, ушел.
Он прижимается ближе.
— Ты собираешься плакать, Аделайн? — дразнит он. Мои руки все еще крепко прижаты к его груди. Его сердце бешено колотится под моими ладонями, что заставляет меня задуматься. Если бы я не знала ничего лучше, то подумала бы, что он не так уж безучастен, как кажется.
— Нет, — лгу я.
У меня не будет никаких проблем с тем, чтобы выплакать все глаза после его ухода. Но я отказываюсь показать ему еще одну слабость.
Он одаривает меня дикой, зубастой улыбкой, убирает лезвие с моего подбородка и убирает руку с моей шеи.
Как только он отходит, я чувствую смесь холода и облегчения. Но затем он тут же возвращается.
Напряженный взгляд его глаз удерживает меня на месте, пока он идет ко мне, чтобы встать рядом, его грудь касается моей руки. От него пахнет кожей и дымом. Это опьяняет. Он опьяняет.
У страха есть вкус. Кислотный, жженый металл. Из-за него онемел мой язык. Не только язык, но и все мое существо.
Мне так, так страшно.
Но в то же время, так… поглощена им.
Я держу голову прямо, но не выпускаю его из поля зрения. Он наклоняется ко мне, прижимаясь ко мне всем своим весом. Я борюсь с его силой. Вместо того чтобы отталкиваться от него, я поглощаюсь им. Горячее дыхание согревает мою кожу, когда его губы касаются внешнего края моего уха. Еще одна дрожь пробегает по моему позвоночнику.
— Я хочу поглотить тебя, — шепчет он.
Мои губы дрожат. Я втягиваю предательскую губу между зубами, только бы она перестала показывать мою слабость. Когда я рискую взглянуть на него, его глаза сосредоточены на моих губах.
— Ты здесь, чтобы убить меня? — спрашиваю я негромко, изо всех сил стараясь скрыть дрожь, пробегающую по моему телу.
Мне это не удается.
Медленно, он качает головой.
— Зачем мне это делать? — Я не знаю, как на это ответить. Он продолжает: — Я не стал бы убивать тебя, маленькая мышка. Я хочу сохранить тебя.
— А что, если я не хочу?
Он улыбается.
— Ты захочешь.
Я открываю рот, готовая рассказать ему о себе и его маме, но слова замирают на моем языке, когда он протягивает руку и проводит большим пальцем по моей нижней губе.
— Мм, — рычит он в восторге. — Вот что произойдет. Я дам тебе возможность убежать и спрятаться. Если я найду тебя, то назначу наказание. Если нет, ты останешься безнаказанной, и я уйду.
Я зажмуриваю глаза, маленькая ниточка надежды пробивается сквозь истерию. Я знаю этот дом как свои пять пальцев. Знаю, где есть хорошие укромные места.
В коридоре на нижнем этаже есть две спальни. В первой спальне есть крошечный уголок в глубине шкафа. Туда едва помещается мое тело, но я постоянно пряталась там, когда мы с бабушкой играли в прятки.
— Хорошо, — шепчу я. — Как долго ты будешь искать меня, прежде чем я выиграю?
Он улыбается.
— Я дам тебе пять минут, прежде чем твоя задница будет согнута над моим коленом.
Я отдергиваю лицо от его руки. Он отпускает меня, но улыбка на его лице растет.
— Твое время начинается сейчас, Аделайн. Лучше беги.
Я больше не колеблюсь. Повернувшись, я выбегаю из комнаты, захлопнув за собой дверь. Не замечая забавы на его лице, когда он смотрит, как я это делаю, но не даю себе времени на это.
 
Я направляюсь прямо к лестнице, не сбавляя шагов, так как мои маленькие ножки несут меня вниз со страшной скоростью. На полпути вниз я чуть не падаю вперед и не падаю лицом вниз, едва успевая зацепиться за перила и не дать громкому писку вырваться наружу.
Мне хочется блевать, адреналин и страх сильно бьют по нервам.
Повернув налево, я направляюсь в коридор и проскальзываю в первую спальню как раз в тот момент, когда слышу тяжелые шаги сверху.
Мое сердце колотится невероятно быстро, а руки сильно дрожат, когда я открываю дверцу шкафа. Металл дребезжит от моей небрежности. Легкий, незначительный звук, который словно гром прокатывается по всем костям дома.
Сделав глубокий вдох, я заставляю свое тело замедлиться, закрываю дверцу шкафа и спешу в уголок.
Я в панике.
В груди тесно, и у меня странное желание кашлять. Возможно, это потому, что в горле пересохло и оно постоянно сжимается. Я хочу вцепиться когтями в шею, заставить мышцы раскрыться и впустить кислород, в котором я так отчаянно нуждаюсь.
Это все в твоей голове. Дыши, Адди, дыши. Он не найдет тебя здесь. Бабушка не могла.
Его шаги исчезли, значит, скорее всего, он спустился вниз. Я сильно прикусила губу, терпкая медь заполнила мой рот. И все же я продолжаю кусать.
До меня доносятся шаркающие и отчетливые звуки. Проходят минуты, и мое дыхание начинает замедляться.
Но потом я слышу, как медленно открывается дверь, и мое дыхание сбивается. Я зажимаю рот рукой, не желая издавать ни звука, даже если это буквально убьет меня.
Дверца шкафа открывается, и его запах заполняет крошечное пространство. Кожа. Намек на дым. И что-то еще. Что-то, от чего у меня обычно закатываются глаза, если бы он не был таким чертовски удушливым.
— Теперь ты можешь выйти, детка, — дышит он, его голос звучит хрипло и глубоко.
О, нет. Нет, нет, нет.
Я не двигаюсь, надеясь, что он просто догадывается.
— Я чувствую твой запах, — говорит он. И если это не самая жуткая вещь, которую я когда-либо слышала, то не знаю, что это.
Рискнув выглянуть из-за угла, я вижу, что он стоит у входа в чулан. Он не смотрит в мою сторону. Его голова опущена, он смотрит в случайную точку на земле.
— У тебя есть десять секунд, прежде чем я приду и вытащу тебя отсюда. — Он делает шаг назад, и я решаю просто пойти на это.
Я выныриваю, проскальзываю мимо него и направляюсь к двери. Он испускает глубокий, жестокий смех. Этот звук я буду слышать в своих кошмарах до конца своих дней.
Но не останавливаюсь. Я бегу по коридору и направляюсь к входной двери, задыхаясь, когда обнаруживаю, что она заперта.
— Если ты отопрешь эту дверь, будет плохо, — предупреждает он. Я вздрагиваю от его близости. Не хватает времени, чтобы отпереть засов, ручку и цепочку. Он слишком близко.
Солнечная комната. У нее есть задняя дверь, ведущая на улицу. Я поворачиваюсь и краем глаза вижу, как моя тень огибает угол входа в коридор, из которого я пришла.
Я бегу через гостиную, затем кухню и направляюсь к двери, ведущей в конец коридора. Молясь, чтобы он не остался в коридоре, распахиваю дверь и обнаруживаю, что она пуста. По крайней мере, в радиусе пяти футов от меня, дальше я не вижу темноты.
Направляясь прямо в солярий, я врываюсь в дверь и вижу, что он уже там, прислонившись к двери, через которую мне нужно выбраться.
Я подскакиваю на ногах, останавливая свой порыв, прежде чем врезаться прямо в его ждущие руки. Отступаю назад, грудь вздымается, а мысли мечутся.
Он спрашивает.
— Ты очень предсказуема, маленькая мышка. Нам придется поработать над этим.
Я просто стою, застыв на месте, осознавая тот факт, что не смогу выбраться из этого дома. Он невероятно быстр, но самое страшное, что я не услышала ни одного его гребаного шага. Мои шаги были громче слона, а он был тише мыши.