Преследуя Аделайн (ЛП)

На самом деле, он просто бешеная лиса, выдающая себя за волка. Его укус причиняет боль, но не сравнится с укусом настоящего хищника.
Как раз в этот момент Арчи распахивает дверь, его руки обхватывают пистолет.
— Выходи, ублюдок. Я знаю, что ты там.
Выходи за мной, Арчи.
Он колеблется на пороге, чувствуя опасность, скрывающуюся в тени.
Но через несколько мгновений он развивает вагину и выбегает за дверь и спускается по ступенькам крыльца. Он поворачивает голову, его глаза расширяются, когда он видит мое лицо с единственной красной розой во рту, стебель которой зажат между зубами.
Я обнажаю зубы, дикий оскал, от которого даже дьяволу стало бы холодно. Прежде чем он успевает среагировать, я выныриваю, хватаю его за руку и разворачиваю. Моя рука захлопывает ему рот, когда я притягиваю его спиной к себе.
Крутя нож, я дважды вонзаю его в живот. Оба раза точно в те места, которые не задевают жизненно важные органы. Он хрипит под моей рукой, шок заставляет его замолчать.
Прежде чем ситуация догоняет его и он начинает кричать, я отталкиваю его от себя и наношу один резкий удар по затылку.
Все было сделано в течение десяти секунд, и он не издал ни единого звука.
Моя рука вырывается, и я ловлю его за заднюю часть пиджака, прежде чем он успевает упасть лицом на холодную, грязную землю. Он замерз и истекает кровью.
Мне нужно заткнуть раны, пока он не потерял слишком много крови.
Но сначала я вынимаю розу изо рта и макаю лепестки в пунцовую кровь, вытекающую из его ран.
Не могу допустить, чтобы моя маленькая мышка думала, что не будет последствий, если я позволю другому мужчине прикоснуться к тому, что принадлежит мне. Она скоро узнает, что я не делаю пустых угроз.
Я прислоняю его тело к крыльцу на секунду, пока подхожу и бросаю розу у ее порога. Слишком зол, чтобы делать что-то еще.
А потом хватаю его тело и начинаю короткий путь через лес, где ждет мой Мустанг. Пока копы доберутся сюда, будет уже поздно.
Кровавый след приведет их к следам шин, и они, возможно, смогут определить марку и модель машины по отпечаткам протектора, но после этого улики иссякнут. Скоро все будет уничтожено.
Полицейские не будут знать, в каком направлении искать. А семья Арчи будет считать, что враги настигли его.
И они не ошибутся. Они просто не смогут догадаться, кто именно, пока я не буду стоять перед
ними с ножом в шее.
— Отпусти меня на хрен, ты, долбаный урод. Ты думаешь, со мной можно шутить? Ты вообще, блядь, представляешь, кто я такой и кто моя семья?
Его рот будет заклеен скобами через две секунды, если он будет продолжать в том же духе, это я точно знаю. Я передаю ему это, а он отвечает гиеновым смехом.
Я поворачиваюсь и бью этого ублюдка по губам, все это время держа своего Мустанга прямо.
Далее следуют красочные слова, но они не ярче крови, льющейся вместе с ними.
Красавчик теперь не такой уж и красавчик.
Ему будет гораздо хуже, когда я вернусь к себе домой. Он положил свой рот и руки на мою девочку, а за такие глупые ошибки бывают последствия.
Он проснулся примерно через пять минут езды. Две полоски ткани от его рубашки туго завязаны поперек каждой колотой раны на животе. Его руки и ноги связаны — нет ни единого шанса, что он выскользнет из них.
У меня было слишком много практики.
Он разевает рот с момента пробуждения, и это перемалывает мои шестеренки в пыль. Он бросает пустые угрозы, как пули, но вместо этого они — бумага на ветру. Ни одна из них не попадает в цель. На самом деле, они не приземляются рядом со мной.
Только упоминание об Аделайн приводит меня в убийственную ярость.
— Да ладно, мужик. Ты так переживаешь из-за куска задницы? Может, ее голос и подходит для порно, а киска упругая, но, черт возьми, это можно найти и в других сучках. И я их перетрахал уйму.
То, что должно было стать довольно медленной смертью, теперь станет самой медленной смертью с момента зарождения человечества.
Было достаточно плохо, что он говорил о моей девочке в такой отвратительной манере, но затем он пошел и довершил это, намекая, что Аделайн не является чем-то особенным.
 
Она первая в своем роде, и другой такой никогда не будет.
Я въезжаю на подъездную дорожку, ведущую к моему складу. Это небольшое строение, где раньше производились камеры для какой-то дерьмовой компании, которая вышла из бизнеса в течение пяти лет.
Здание было конфисковано, и я купил его по дешевке. А потом потратил сотни тысяч долларов на то, чтобы превратить его в непробиваемую крепость.
Я переоборудовал главный этаж в жилое помещение с самой современной системой безопасности. Ни один муравей не сможет пробраться в здание без моего ведома.
Второй этаж — мое рабочее пространство. Десятки компьютеров и незаконные технологии, позволяющие делать то, что я делаю, заполняют все пространство. А подвал — это место, где я веду все свои дела, то есть куда я отвожу педофилов, чтобы пытать и убивать их, когда у них есть нужная мне информация.
Я построил подземный гараж, который ведет прямо в подвал. Так легче таскать, когда мне нужно донести до стола мудака ростом метр восемьдесят два.
Я большой человек, но я так же способен выгнуть спину, как и любой другой человек. Я все еще человек, блядь.
Закрыв за собой дверь гаража, я выключаю машину и разворачиваюсь.
Я вздыхаю при виде этого зрелища. Обычно, когда я похищаю людей, я более подготовлен. Они едут в багажнике, и мне не нужно беспокоиться о том, что я испачкаю машину. Но когда я нес его к своей машине, то торопился и просто бросил его туда.
Все уже в крови, и мне придется доплатить уборщикам, чтобы вывести эти пятна. С таким количеством крови любой бы задал вопросы.
Но им платят слишком много, чтобы они задавали глупые вопросы, из-за которых их могут убить.
— Мы можем сделать это легким или тяжелым способом. Я могу вырубить твою задницу, или ты можешь быть хорошей маленькой сучкой и не двигаться.
Его окровавленный рот формируется вокруг слова «блядь, и не нужно быть гением, чтобы понять, какое слово прозвучит следующим. Я бью его в нос, прежде чем он успевает произнести первый слог.
Хруст кости под моим кулаком почти оргазмический. К тому времени, как я отдергиваю кулак, из его разбитого носа хлещет кровь. Он сплевывает, и зуб вылетает у него изо рта на пол.
Я собираюсь засунуть ногу ему в задницу только за это.
Я выхожу, огибаю машину и распахиваю дверь.
Он начинает протестовать, но слова становятся невнятными, когда я хватаю его за воротник и вытаскиваю его задницу наружу. Со связанными конечностями он чувствует каждую каплю и удар, когда я вытаскиваю его тело из машины и тащу к столу.
Он извивается, как червяк на крючке, и по паническому выражению его лица я понимаю, что он испытывает это чувство. Тонущее чувство, что его жизнь балансирует на грани, а я вот-вот, блядь, из Спарты его выкину.
Несмотря на все его усилия, я затаскиваю его на хирургический стол и систематически развязываю определенные веревки, чтобы пристегнуть его к столу, одновременно удерживая его в неподвижном состоянии.
Он оглядывается и видит мертвого Фернандо, лежащего на другом столе.
После того как я проводил Сицилию, Майкл отвез Фернандо ко мне, а я отправился в поместье Парсонс, чтобы пошарить вокруг. Аделайн и ее подруга уходили, и я последовала за ними в клуб.
Мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы не пустить пулю в голову каждому мужчине, который терся своим членом о ее задницу. Я решил вернуться домой и разобраться с делами, пока не наделал глупостей и не похитил ее.
Пока допрашивал Фернандо, я установил монитор и следил за Аделайн через камеры клуба. Признаюсь, мои методы пыток стали гораздо более кровавыми, когда я увидел, как Арчи ведет ее по лестнице.
Я получил необходимую информацию от Фернандо. Их процесс извлечения девушек, имена некоторых мулов и имя того, кому подчиняется Фернандо. Оказалось, что этот парень в Огайо, поэтому я поручаю одному из других наемников заняться им. Он получит информацию на своего босса и будет работать по цепочке.