Выход воспрещен (СИ)

— Вы… вы серьезно? На каких основаниях?!
— Вы накачали парня коктейлем из наркотиков, он активировался и сменил состояние. Мне что, напомнить вам стандартные процедуры контроля меняющих состояние неосапиантов? Напомнить теорию эталона Вирглинского?
— Я сам помогал выводить Верглинскому теорию эталона!
— Это не имеет отношения к текущему положению дел, товарищ Лещенко. У меня на руках, в моем ведомстве, находится потенциальная угроза неизвестного уровня. Причем, манифестирующая на данный момент, Егор Дмитриевич, лишь одну способность. Пока что. Да, манифестация безвредна, вы лично это доказали. Да, дело Изотова говорит о том, что он чрезвычайно устойчив психически. Но! Он сменил состояние, находясь под целым букетом препаратов! Теория эталона, това…
— Вы что, издеваетесь, Нелла Аркадьевна? Он изолирован, он безопасен, он должен очнуться, а вы сейчас требуете от меня гарантий… зачем? Мы же можем пронаблюдать! Мы должны пронаблюдать!
— Всего одна способность, Игорь Дмитриевич. Из скольки? Сколько их у него может быть? Каких?
— Это мы и должны выяснить!
— Вы — должны. А я должна гарантировать безопасность этому городу. Сами знаете, чем я занимаюсь. У нас на руках активированный криптид, сменивший состояние во время тяжелого отравления наркотиками.
— Он сменил его до того, как большая часть коктейля подействовала!
— Вы что, не…
Моё терпение, которое, как оказалось, у меня присутствует вместе с способностью понимать слова этого языка, лопнуло. Причем тоже странно. Активной мыслительной деятельности не было, а вот откуда взялся ядовитый сарказм, выпрыгнувший на язык — тайна сия великая есть. Но что есть, то есть.
— А не могли бы оба палача, убийцы и изувера перестать издеваться над своей невинной жертвой? — осведомился я, открывая глаза, — Наверное, даже в концлагерях фашистской Германии после смерти очередного заключенного немцы не глумились над его телом, сброшенным в канаву!
Ответом стала мертвая тишина, поэтому я процесс открытия глаз прекратил, обратив его вспять. Теперь можно и поспать дальше, наверное, всё равно всё плохое уже случилось. Разумеется, мне этого не дали. Ведь было подозр…
…и тут меня вставило. Ну, как вставило. Мыслительные процессы, шедшие где-то ну очень на фоне, аж прямо незаметно, начали вылазить на передний план, от чего я резко, болезненно и с внутренней дрожью почувствовал себя Виктором Анатольевичем Изотовым, неудавшимся студентом, страшным парнем, несчастным человеком и… обдолбанным неосапиантом, если верить Лещенко. А тот, хоть и гад, но не врал вообще никогда. Вот такая вот загогулина.
— Виктор Анатольевич! Вы в сознании! — откапитанствовал невидимый мне по причине закрытых глаз гнусный тип.
— И очень сожалею об этом! — честно признался я, — Никогда бы не подумал, что вы мне и на том свете покоя не дадите!
— Откройте глаза, Изотов, — очень сухо скомандовала валькирия, — Вы выжили.
— Вы так думаете, Нелла Аркадьевнааа…? — протянул я, не открывая глаз, — Боюсь вас разочаровать! Я определенно чувствую себя мертвым внутри. Честь, совесть, вера в гуманизм, порядочность, мораль… даже в партию и людей! Я их не ощущаю, Нелла Аркадьевна! Их больше… нет!
Хрипение явно подавившегося словами Лещенко было музыкой для моей ушей, но вот огромную суперженщину таким экспромтом пронять было нельзя.
— Изотов! — от тона Окалины на мне почти возникла изморозь, — Прекратите…
 
— Идите в жопу, товарищ майор! — бодро откликнулся я, улыбаясь и не открывая глаз. Правда, возникла пауза, которую я решил заполнить объяснениями, — Мальчик Витя послушно следовал всем инструкциям, предписаниям, бла-бла-бла… и куда это его привело? Праааавильно, на механическую дыбу. И инъекцию дрянью. Под вашим бесценным взором, в вашем бесценном ведомстве, посреди этого прекрасного города, в этой замечательной стране. Так ведь? Тааак.
— Ви…, — всё-таки нашёл какие-то слова Лещенко.
— И ты, Лещенко, иди в жопу, — не стал слушать я ученого, — Давно хотел послать, но воспитание не позволяло. Всё, я сдох, точка. Все мои долги списаны, все отношения обнулены. И если вы, два изувера, думаете, планируете или даже влажно мечтаете о том, что мальчик Витя Изотов подчинится хотя бы одному приказу или просьбе без железобетонных гарантий в том, что его права как человека, как гражданина Советского Союза, будут неукоснительно выполняться на уровне вплоть до генерального секретаря Советского Союза Социалистических Республик, — то делаете это зря.
— А…
— А без моего добровольного участия, — вновь перебил я Лещенко, — Любые опыты надо мной почти ничем не будут отличаться от манипуляций с бессознательным телом! Не так ли?
Это было правдой. Пока я был не активированным неосапиантом, криптидом, то исследования могли проводить без моего участия. Ну а толку, если сделать ничего не могу и ни на что не влияю? Однако, активация произошла. Я что-то могу. А может, смогу и больше, только буду ли — это большой-большой вопрос!
— Егор Дмитриевич, — тяжело уронила валькирия, — На минуточку.
И они удалились. На пару минуточек. Я едва успел открыть глаза (по своей воле!) и оглядеться. Ну да, кровать, ну да, КАПНИМ на голое тело, я зафиксирован, яркие лампы дневного света массируют лицо, по углам на потолке идут какие-то мерцающие трубки, похожие на те же лампы, только нерабочие. Вряд ли они. Больше нет ничего. Голый куб места с прозрачной перегородкой, койка, костюм, я. А… а вот костюм не мой. Скосив глаза вижу совершенно другую эмблемочку на грудной пластине! Это ж активный НМП-200-УТ, что переводится как Носимый Маломощный Подавитель 200-ой версии, тип угнетающий!
Как будто заметив мой взгляд, мигающий красный огонек на груди экзоскелета, бодро пискнув, погас.
…и я взорвался.
Быть взорванным не понравилось сразу. Во-первых, из-за своей кубической фактуры, заполнившей всё помещение. Во-вторых, потому что в кучу смешались люди, кони, чувства и прочая джигурда, из-за чего я прекрасно понимал, что являюсь некоей субстанцией, полностью заполнившей закрытое помещение, но при этом не понимал, как это понимаю. Мои пять или сколько там чувств полностью изменились, став какой-то ересью, давящей на несуществующие мозги! Нет в комнате мозгов, я это первым делом проверил!
Вот, к примеру, койка и валяющийся на ней экзоскелет! Я их чувствую как тактильно, так и вкусово, так и глазово, так и нюхово! Как хочу, так и чувствую! Одновременно, но с фокусом на том, как именно хочу! Очень… очень запутывающе. Как и ощущение себя самого, не имеющего вообще ничего! Ни рук, ни ног, ни глаз. Я есть куб! С койкой внутрях.
То есть, как понимаю, угнетающее действие КАПНИМА было отключено дистанционно, после чего я сразу автоматом использовал свою способность, став…эээ… субстанцией. Видимо, очень легкой субстанцией. Понял, не дурак, дурак бы не понял. А как назад?