Меня зовут Виктор Крид (СИ)

А вслед за этим пришла мысль - война должна приносить деньги. Во все века ведь ради этого и воевали: трофеи, дроп, лут - как не назови, а смысл один и тот же - грабеж. К тому моменту разум мой был уже почти в норме, так что это словосочетание не забылось.
Я неделю следил за полком, к которому принадлежали те солдаты. Я смотрел, слушал, вынюхивал и вызнавал. И вызнал. Где эта самая полковая казна хранится, кем и как охраняется... А потом была ночь. Темная-претемная.
Ночное зрение, сверхчеловеческие чувства и сила, охотничьи навыки и бесшумность перемещений... Даже исцеляющий фактор не понадобился. Десяток бесшумно убитых солдат, сундук в мешок покрепче, мешок на плечи и деру в лес.
Искали меня долго. Потеряли еще человек пятьдесят. А потом пришли войска "патриотов", и всем стало не до казны.
Деньги.
Деньги я зарыл в лесу, тщательно запомнив место. И яму копал очень глубокую, чтобы случайно нельзя было натолкнуться. Зачем?
А куда бы я с ними пошел? Кругом война, надежных банков или безопасных мест нет. А до Швейцарии плыть и плыть.
Результат? Присоединился к другому полку добровольцев и продолжил драться за независимость Соединенных Штатов Америки, будь они неладны.
Даже как-то так получилось, что удалось удостоиться чести пожимать руку самому Вашингтону, который был у нас командующим. Правда, уж и не припомню, по какому именно поводу.
Так или иначе, а война закончилась закономерной победой Штатов. А я... в гражданской жизни себя найти не смог. Побродил недельки три, посмотрел вокруг, да и пошел в порт искать попутный корабль. Страна Великих Возможностей оказалась как-то не по душе простому русскому попаданцу.
Сперва думал было рвануть в Россию. Точнее Российскую Империю. Слава Богу вовремя вспомнил, что там в это время творилось. Примерил на себя, содрогнулся и перекрестился.
По случаю разговорился в портовой таверне с одним матросом. И он, находясь в сильном подпитии, щедро поливал мои уши байками о дальних странах, в которых побывал лично, и тех, о которых лишь слышал (причем, что к какой категории относится, в большинстве случаев и не поймешь).
А зацепило меня в его рассказе упоминание о неких сиамских боях, где бойцы дерутся за деньги, используя локти и колени. А более всего то, что они этому УЧАТСЯ!
Вот бывает же, что случайно услышанное слово, или шальная мысль, засядет в голову словно гвоздь, и сидит там, побуждая тянуться, двигаться, делать...
Вот и это упоминание пьяным матросом мастеров борьбы засело в моем восстановленном мозгу так, что и захочешь, не вышибешь.
Недели три я искал корабль. Еще пару дней договаривался с капитаном. Отдал почти все свое жалование, что выдали мне по увольнению из армии, но все же поплыл. В тот самый далекий Сиам, который, как я вспомнил из школьного курса географии и истории, в моем времени носил гордое имя Таиланд.
Несколько месяцев длилось путешествие до Бангкока, который буквально недавно перестал быть поселком Банк Маког близ острова Раттанакассин. Еще столько же я мотался по Сиаму в поисках школы или мастера, который взялся бы меня учить. Отказов получил немерено, но терпение и упертость со временем пробивают любые стены. И не даром в каноне про Саблезуба говорилось, что однажды встав на чей-то след, он не отстанет, пока не настигнет. Видимо, часть этого качества перепала и мне.
Некий Мастер Хон, после недельной осады (в конце, я уже просто стоял у него на пороге и не уходил, ни днем, ни ночью, трое суток (весь забор ему приссал за это время)), согласился меня тренировать в искустве Муай Боран.
А дальше...
Следующие двадцать лет прошли размеренно и плодотворно: тренировки, бои на арене, снова тренировки, опять бои...
Иногда мне приходилось на арене туго, когда попадались реально сильные противники, а они попадались. Иногда я специально бои проигрывал, когда мастеру за это очень хорошо платили (а что вы хотите? Жить-то на что-то надо).
А потом Мастер Хон умер. Просто умер от старости. Учить меня стало некому. Другие Мастера не брали, говоря, что мне уже самому пора учеников брать - очень уж моя звероватая рожа в определенном кругу примелькалась.
 
Вздохнув последний раз над могилой Мастера Хона, я снова поперся в порт.
Платить мне в этот раз было чем - пиратство в этих водах процветало. Пара наводок от пьяных матросов, пара темных-претемных ночей, и парочка пиратских логовищ оказалась "вырезана дикими зверями" оставившими рваные раны от когтей и перегрызенные клыками глотки. А вот пиратская казна исчезла бесследно.
Ловлю себя на том, что делать "нычки" вошло у меня в привычку.
Так вот, учась у одного Мастера, волей-неволей слышишь и про других. Вот и от Хона я прослышал, что на Окинаве есть некое искусство, носящее имя Пути Пустой Руки, что сразу напомнило мне-попаданцу, про карате.
Сложность была в том, что Окинава - это Японский остров, а страна эта чужаков на дух не переносит. Более того, законодательно постановила убивать любого чужака ступившего на ее берег на месте.
Была, правда, тут одна лазейка - Окинава остров ссыльных. Официальную власть там не любят.
Не буду описывать мой путь туда, приключения там, но факт в том, что нашел я Мастера. И, что было куда труднее, стал его учеником.
И снова годы пошли свистеть мимо меня в бесконечных тренировках и медитациях.
Мастер Сотама прожил дольше Мастера Хона. Он подарил мне тридцать пять лет ученичества.
В 1842 году я покинул Окинаву. Что было не просто. Ради чего мне пришлось преодолеть пару десятков километров вплавь, добираясь до вставшего на якорь британского корабля.
На нем я тайно от команды прибыл в Китай. А там как раз Первая Опиумная война с Британией и оккупация острова Гонконг.
Британцы... Я недолюбливаю их со времен Американской Революции. Да и трудновато любить тех, с кем воевал. А тут такой случай: вывоз из покоренной страны "военных трофеев", а конкретнее контрибуции взятой по Нанкинскому договору.
Хоть и было это совсем не просто: военный морской конвой - орешек крепкий. Но! Уж очень куш сладкий: полный размер вывозимой контрибуции - 15 000 000 лянов серебра, что соответствует где-то 21 000 000 долларов. Стоило за кусочек этого пирога потягаться.
Снова была темная-претемная ночь. Снова трупы. Снова мешок. Только в этот раз я одной ходкой не ограничился. Шесть сундуков с монетами и около ста человек личного состава было потеряно Британской короной за три дня моей работы.
К моей же привычке добавился еще один эпизод. И еще один схрон.
После был долгий пеший поход до Тибета.
Напомню - я попаданец. Какой попаданец не мечтает попасть, пауза, барабанная дробь, В ШАОЛИНЬ?!!!
Так что полтора года пути по не самой дружественной стране, можно приравнять, точнее назвать "дорогой к мечте".
И я дошел. Было трудно. Но я дошел. И даже добился ученичества.
Пришлось, правда, постричься в монахи, изучить и принять буддизм. Но оно того стоило.
Только вдумайтесь: семьдесят лет обучения в Шаолине!
Потом пришлось уйти. Люди не живут так долго даже в Тибетских монастырях. Пошло ненужное внимание. Тем более, что в 1911-том разразилась в Китае гражданская война плавно перешедшая в революцию. Бардак во всем регионе стоял такой, что затеряться было легко. Возможно, что я вообще не смог бы подобрать лучшего времени для ухода.
Так или иначе, а к лету 1913-го года я снова садился на корабль в Гонконге, увозя в своем багаже один из откопанных сундуков (это звучит громко - СУНДУК. На самом же деле размер его был где-то 60х35х40 сантиметров).
С этим богатством я прибыл во Францию.
В следующем же году началась Первая Мировая Война.
* * *
 глава 3 
Первое, что я сделал, сойдя с корабля, это пошел в парикмахерскую. Потом к портному.
Может канонного Саблезуба устраивала нечесанная грива на голове, меня же нет.