Брак по завещанию, или Наследство с подвохом (СИ)
Черт возьми, я определенно на ней женюсь.
— Не трать зря свои силы, Лисса, — обратился к своей упрямой невесте.
«Они ещё понадобятся тебе ночью», — хотелось добавить мне, но я решил не дразнить и без того разгневанную красотку.
— Я не позволю вам обоим водить меня за нос, — заявила она гордо и, закончив свое «испытание магическим огнем», отпустила нас «на волю».
— Успокойся, Аделисса, — усмехнулся Кассиан. — Я сейчас все объясню.
— Вся во внимании, — деловито произнесла Лисс, откидывая назад свои мокрые волосы. — Гауст, подай нам, пожалуйста, чай.
— Кофе, — потребовал мой враг.
— И яд, — добавил я, глядя на Волшебника. — Можешь его отдельно принести. Это для гостя.
— Артур… — предостерегающе прошипела Аделисса и посмотрела на меня с угрозой.
В ее недовольном взгляде читалось и то, что она уже оценила «мой ремонт» и впереди меня ожидает хорошая взбучка.
Я подмигнул ей и жадно прогулялся взглядом по ее фигурке, чем мгновенно смутил свою красотку. Она тихо хмыкнула и громко крикнула вслед уже ушедшему Гаусту:
— И плед принеси!
Я усмехнулся. Неужели Лисса думает, что плед ей действительно поможет? Но стоило мне глянуть на Кассиана, плотоядно раздевающего Лиссу глазами, из моего рта невольно вырвался ревностный приказ:
— Живо, Гауст!
Не прошло и полминуты, как в кабинет приковылял запыханный дворецкий с толстым пледом в руках.
Плотно укутавшись в него, Аделисса чинно прошагала к столу и уселась в мое кресло.
— Я жду, — выгнув аккуратную бровь, она посмотрела на Кассиана. — Что здесь произошло? И почему, мистер Эвельдор, вы притворились другим человеком, да ещё и называете себя Волшебником?
— Действительно, почему? — не удержался я от едкой реплики и уставился на своего врага. — Расскажите Аделиссе, мистер Эвельдор, почему вас называют Волшебником. Она определенно оценит такого кандидата в мужья.
То, что Лисса сверлит меня взглядом, я чувствовал каждой клеточкой. Но не обращал на это никакого внимания.
— Магию люблю, — усмехнулся Кассиан. — Очень, — добавил он ехидно.
— Он — главарь преступного мира в стране двуликих, Лисса, — сообщил спокойно я, ведя зрительную войную со своим противником. — А Волшебником его прозвали за способность быстро расправляться со своими врагами. «По щелчку пальцев», как говорят в народе. И судя по тому, что практически никто не знал, как он выглядит, смею предположить, что он обладает магией иллюзии. А такую магическую способность можно получить только, если в твоих жилах течет кровь сильного двуликого и мага. Я угадал, мистер Эвельдор? — протянул с сарказмом. — Может вы всё-таки не светлый маг, а обыкновенный баран?
На разбитом лице Кассиана заиграли желваки. Я уверен, не будь здесь Аделиссы наша битва несомненно бы продолжилась.
Волшебник не спешил залечивать нанесенные мной увечья при помощи магии. Я из принципа тоже этого не делал. К боли я был весьма терпим.
— Это правда? — голос Лиссы дрогнул.
— Да, — отозвался Кассиан и посмотрел на Аделиссу. — Вот только с родителями этот темный гаденыш не угадал.
— Тогда расскажи все сам, а мы внимательно тебя послушаем, — заявил я, глядя на него исподлобья.
За десять лет жизни в стране двуликих я никогда лично не встречался с Волшебником. Но его люди знатно отравляли мне жизнь, сталкивая лбами и с охотниками и с ищейками. Ведь если бы меня поймали на незаконной магической помощи — на моей груди сейчас алело бы такое же клеймо, как у Кассиана. И, возможно, я бы до сих пор пребывал на тюремном острове.
В первые годы моей работы люди Волшебника даже несколько раз заявлялись лично, угрожая расправой, если я не прекращу вести деятельность на их территории. Я послал их к черту и решил действовать иначе… Подкупил охотников, ищеек и часть уличных преступников. Создал свою маленькую защиту. Правда, ее содержание обходилось мне крайне дорого.
— Мы с матерью и младшей сестрой жили в Миффе, что находился на границах Инбурга, рядом с Темным каньоном. Это был маленький пропащий городишко, где все сплошь кишило беззаконием, — спокойно начал Кассиан. — В основном там жили те, кто имел проблемы. Бывшие каторжники, беглецы, воры и убийцы. «Чудесный», скажу я вам, был городок, — мечтательно добавил он и закрыл глаза. — Пока Совет двенадцати не стер его с лица земли.
Про этот городок, затерянный в скалах, я слышал только от дедушки, когда был маленьким. Он рассказывал, что Совет уничтожил целый город сообщников, которые готовили заговор против Святой дюжины.
— И кем же были твои родители? — спросил я с издевкой. — Воры? Убийцы? Мошенники?
— У меня была только мать, — холодно заявил Волшебник. — Она была беглянкой. Сбежала от нашего двуликого папаши, который превратил ее в содержанку и наградил двумя детьми. Но когда перед его носом замаячил высокий пост в Совете Двенадцати и молодая невеста из старинного рода, он решил, что такое бремя, как мы, ему ни к чему.
— В Святой дюжине не приемлют любых внебрачных отношений, — добавил хмурясь.
Я ещё не дослушал до конца его рассказ, а мое представление о святости и честности Совета Двенадцати уже пошатнулось.
— Дьявол, Артур, — поморщился Кассиан. — Я прошу, не называй их Святой дюжиной. В них святости не больше, чем в нас. Это просто высокопоставленные чинуши, которые упиваются своей властью и творят бесчинства под видом сохранения мира. Большая половина из них — моральные уроды, готовые в любой момент развязать войну за теплое место под своей задницей.
— И твой папаша был из таких?
— А сам, как думаешь? — усмехнулся он и вскинул бровь. — Он приказал убить беременную любовницу и собственного сына. Уничтожить любое напоминание о нашем существовании.
— Но твоя мать смогла сбежать… — взволнованно прошептала Лисса.
— Скорее обвести его вокруг пальца. В Мэффи не жаловали магов, особенно светлых, какой являлась мать, но ей удалось удержаться там. Она лечила преступников и всякий сброд, живущий в тех краях. Мы, возможно, так бы там и жили, не питай наша мать такую жалость к беглянкам.
— Что ты имеешь в виду? — уточнил я.
Информация, которую добыл Саймон, вспыхнула в моей голове ярким воспоминанием. И Кассиан ее мгновенно подтвердил.
24.1
— Эула Мун появилась на нашем пороге, когда выпал первый снег. Моя мать только отошла от родов, подарив жизнь Амине, моей младшей сестре, — лицо Волшебника казалось бесстрастным и лишенным всяких эмоций, словно он давно принял эти воспоминания. — Девушка-маг. Измученная, запуганная и… беременная. Я не знаю, сколько Эула уже была в бегах, но выглядела она, прямо скажем, не очень.
— Эула Мун?! — воскликнула Аделисса и от переизбытка эмоций вскочила на ноги. — Моя мама?!
— Да. Она, как и моя мать, скрывалась от преследования Совета Двенадцати, — пояснил Кассиан.
— Может ты знаешь, кто именно из членов Совета ее преследовал и почему?
— Откуда мне знать? Я был тогда слишком мал, чтобы вникать во взрослые разговоры, — пожал плечами Кассиан. — Мы приютили Эулу. А через месяц она родила дочь, которую назвала в честь моей матери…
— Аделиссу, — закончил я и взглянул на свою красотку.
Лисса держалась из последних сил. Но я видел, как дрожит ее подбородок, как краснеет маленький нос, а в синих глазах появляется странный блеск.
— Да, — усмехнулся грустно Волшебник. — По весне моя мать оказала важную магическую помощь старосте городка и выбила у него домик на окраине, куда и переехала Эула.
— Что же пошло не так? — голос Аделиссы задрожал, и она натянула плед до самого носа, стараясь спрятать лицо.
Я с тоской взглянул на свой пустой бар и пожалел о своем опрометчивом поступке. Сейчас бы Лиссе не помешал бы стакан чего-нибудь покрепче. Да и мне тоже.
Кассиан словно прочитал мои мысли и тоже взглянул в сторону бара.
— Приятного вечера, — раздался невозмутимый голос Гауста, и он гордо вплыл в кабинет, держа в руках поднос с маленьким чайником и чашками. — Яда в доме нет, — сообщил он ровным тоном, будто в этой комнате не происходило ничего необычного, и его хозяин не был избит и не сидел на полу в компании такого же потрепанного боем гостя и укутанной в плед дамы.