Множественные сны Эльфины Рейн (СИ)
ГЛАВА 45
Эль собиралась найти Виту Стролл, вытряхнуть из нее всю полезную информацию и забраться в голову, но на пути встала очередная раздражающая преграда. На сей раз в виде Фаустино, который сидел на кровати Шарля и пялился на Эль с видом супруга, заставшего благоверную в постели юного любовника.
Эль неохотно протерла глаза и села. Одеяло упало с ее плеч, девушка поспешила вернуть его на место и закутаться поплотнее. Глетчерхорновские зимы… по утрам выбраться из постели попросту невозможно. В горах и рассветало поздно. С подсознанием Алана Блавона она мечтала о вечной зиме, рассветных спусках и морозном утреннем воздухе. Теперь же не видела никаких плюсов в том, чтобы постоянно мерзнуть, кутаться в слои одежды, поджимать плечи и с трудом переставлять на улице ноги.
Де Крюссоль, в отличие от Эль, наслаждался теплом одеяла и просыпаться не собирался, его утомили ночные приключения. Потому гневный взгляд Фаустино достался одной Эль, которая не нанималась что-то объяснять.
– Встретил Генри во вчерашней одежде, – деловито сообщил Фауст. – Он рассказал, отчего так случилось… честно говоря, я ему не сразу поверил, ведь у тебя нога сломана, а на улице метель. Идти не долго, но даже с целыми ногами тяжело.
– По твоей логике перелом приравнивается к травме, несовместимой с жизнью? Какой-то ты слишком нежненький, де Веласко. Испанский цветочек, да и только.
– По моей логике… – он шумно выдохнул. – Почему ты здесь?
– А ты почему здесь? – уперлась Эль.
– Потому что хочу узнать, что ты задумала.
– А я хочу…
– Спать! – рявкнул из-под одеяла проснувшийся де Крюссоль. – Я хочу спать, ясно вам? Будьте так добры, перенесите свои разборки в другое место.
Эль хищно улыбнулась, припомнив ночные выходки лягушатника:
– Ну что ты, у меня же нога сломана. Я полностью обездвижена.
– Уверена? Если так, то мне придется встать и выкинуть тебя в окно. Приземление будет мягким, там сугробы, может, даже вторую ногу не сломаешь.
– Увы, меня не напугать угрозой пятиклассника, ведь ты никогда… – договорить Эль не успела, к ней подошел Фауст, схватил ее вместе с одеялом и потащил к выходу. Пинком открыл соседнюю дверь и внес уже в свою комнату.
– Извини, – пожал он плечами. – Не люблю пустые скандалы. И я прекрасно вижу, что ты настроена обороняться поливать меня грязью, так что давай я пока схожу за завтраком, а ты остынешь и, быть может, оденешься, – и он ушел, хлопнув дверью.
Наглый тип.
Разобрался в ситуации и стал таким уверенным, что вздумал командовать!
Совсем как Гай, который вечно считал, что Эль надо направлять, давать подсказки, ведь она сама не своя, может совершить ошибку. А теперь еще один советчик нашелся, только более категоричный, ведь Гай никогда не приказывал. Он спорил, выяснял отношения, ругался с ней, вел себя по-человечески. А Фауст что машина: проанализировал ситуацию, и ничем его теперь не задеть. Все он понял, сделал выводы, подстроился и готов управлять.
Пожалуй, Эль теперь поняла, что значит выражение «не по зубам».
Есть чувство, что Фаустино де Веласко ей не по зубам. Когда-то она угрожала ему обратным, а тут вон оно как все оказалось… почему-то Эль со всеми ее талантами и опытом чувствовала скрытую угрозу. Она открывалась ей постепенно, нарастала… сначала способности, затем умение замести следы как никто другой, а теперь и вот этот воистину машинный способ отсекать лишнее при необходимости. Фауст и раньше включал эту способность, но как будто реже и не так заметно. Или Эль была слишком поглощена различными личностями, чтобы заметить.
– Ты всегда так общаешься с людьми? – спросила девушка, когда Фауст вернулся. Он безошибочно взял ее любимый кофе и даже завтрак выбрал любимый – банальный английский. Все учел, все запомнил.
– Как?
– Манипулируя ими.
– Я не манипулирую тобой, – спокойно ответил он, – а ограждаю себя от лишней нервотрепки. Ты либо не можешь контролировать извлеченное подсознание, либо не хочешь. Дело твое, выбор тоже твой. А я просто делаю свой.
– И ты так со всеми поступаешь? – повторила вопрос Эль.
– Это часть меня. Как Уго Лерой сейчас часть тебя, полагаю.
– Часть, с которой ты не хочешь или не можешь бороться.
Фауст пригубил кофе и задумчиво пожал плечами:
– Могу, когда в этом есть необходимость. В основном это происходит с девушками. Вы любите эмоции, страсти, а если их нет, то сразу обвиняете в равнодушии. А я совсем не равнодушен, просто… умею делать выводы. Например, сегодня утром я сразу понял, что вы с Шарлем провели ночь, выясняя что-то о Бланке. Полагаю, в подсознании Шарля. Поднимали старые воспоминания?
Эль мысленно усмехнулась: если кто-то и мог раскрыть ее, то только Фауст.
– Поднимали, – кивнула она.
– Есть что-то интересное?
– Связь с материалисткой Витой Стролл. Хочу с ней поговорить для начала, осмотреться. Если же разговора не получится…
– Мы проникнем в ее голову и вытащим информацию.
– Мы? Я делаю это с напарником обычно.
– Но теперь я знаю твой секрет, я сильнее, я заинтересован. Решать, конечно, тебе, но не лучше ли твоему напарнику отдохнуть? Заодно сама освободишься от лишней заботы – все пересказывать мне.
Эль молча подцепила лист салата, не зная, что ответить.
Зато ушлый де Веласко знал:
– Или я для тебя неудобен рядом? Ведь фильтровать информацию будет тяжелее.
Тогда Эль мучительно захотелось запустить в Фауста недоеденным завтраком. Это просто невыносимо, когда он такой! Противный всезнайка, весь такой умный и проницательный…
– Что с тобой не так? – не утерпела она.
– В каком смысле?
– В прямом. С тобой что-то не так, де Веласко. И я сейчас не об уравнениях в твоей башке, а о другом… как ты пробрался в Комиссию? Это невозможный навык, а нас даже не отследили! Сама Комиссия не отследила! Что с тобой не так?!
Фаустино вдруг улыбнулся:
– А ты догадайся, Эль. Я смог, а ну как и у тебя выйдет?
– Ну и гад же ты! – вздохнула девушка. – Совершеннейший гад! А твой дружок еще защищать тебя пытается, надо же… хочет, чтобы я от тебя подальше держалась, вдруг вред какой нанесу. Но тут кто еще кому навредит, да?
– Полагаю, Шарлю не нравится история со слежкой за Эрихом.
– Она самая.
– Дай угадаю: следила за ним ты, но не совсем ты?
– Подглядывать – тоже адреналин, ничем не хуже фрирайда или «мертвой петли».
– Я бы сказал, что это намного лучше, – хмыкнул Фаустино, многозначительно глянув на ее ногу. – И почему твоей жертвой стал именно Эрих?
– Напомнил бледную общипанную курицу. Я влюбилась по уши.
– А потом любовь прошла?
– Нет, люблю его до сих пор, каждый день разглядываю его фотографию, что сняла украдкой, пока он спал, – закатила глаза Эль. – Извини, но твой приятель – редкостный говнюк, намного хуже Шарля. И раньше мне казалось, что ты в этой компании лишний, но теперь я четко вижу, что ты не случайно прибившийся бедолага, а мозговой центр.
Который, впрочем, кто-то смог использовать в своих целях.
– Возможно, – с улыбкой ответил Фауст и ударил очередным вопросом: – Скажи, а почему ты назвалась Эльфиной? Имя со всех сторон необычное, вроде бы немецкое, но все равно редкое. И заметное. Не логичнее ли было выбрать что-то простое и неприметное типа Кейт или Лиз?
Сердце Эль пропустило пару ударов, но она быстро взяла себя в руки.
– Я выбирала имя в двенадцать лет, – ответила она полушепотом. – Тогда назваться Эльфиной казалось удачной идеей, а постоянная смена документов выглядела бы подозрительно. Паспорт, возникший из ниоткуда, легко отследить, а мой выдержит любую проверку. Очевидно, кроме твоей.
– Так совпало. Женщина по имени Марта Рейн была виатором, мыслителем. Якобы твоей теткой, даже ее состояние отошло тебе. Но мир виаторов узок, я встречал Марту в детстве и точно знаю, что ее единственную сестру звали Урсулой, а она не могла родить кого-то, кроме меня. Потому что находится в Эребе вот уже двадцать лет. И до небольшой проверки я не мог состыковать тебя с Мартой, вы просто не могли быть родственниками. Но почему-то ими оказались, и объяснение этому феномену одно: ты опять обманываешь. У меня был шанс выяснить это раньше, поставь я под сомнение твое происхождение, но я ни разу в нем не усомнился. Странно при знакомстве подозревать девушку в подделке личности.