Множественные сны Эльфины Рейн (СИ)

Так и оказалось:
– Он нравится тебе, ты необъективна. Хочешь помочь ему, скорее открыть правду… это обратная сторона симпатии – желание открыться. Но не забывайся, Эль. Не забывай, как это опасно.
На это Эль нечего было ответить.
– Как только закончим с Лероем и вернем его обратно, над Фаустино де Веласко придется поработать, – вновь заговорил Гай. – Ни к чему ему помнить про извлечение слишком долго. У него могут возникнуть подозрения.
– Он в них не поверит.
– Может, не сразу… но одной опасной мысли достаточно, чтобы раскрутить весь клубок, Эль. Как только он решит, что ты можешь быть материалистом, до него дойдет и остальное. Это будет медленно и мучительно, но неизбежно. Он покопается в информации, выяснит, что простой материалист не может извлекать куда попало, свяжет это с астралами, вспомнит, что ты официально мыслитель… и вот уже почти полный набор виаторов в одном человеке. И пусть не сразу, но он проболтается или выдаст тебя своим любопытством, поисками истины. Поэтому никаких споров, дорогая: мы поработаем с Фаустино, удалим ненужные воспоминания и, если получится, избавим его от одержимости. В первый раз мы не знали всего, а сейчас можем помочь парню по-настоящему. Подчистить чужой косяк.
– Косяк убийцы? – мрачно усмехнулась Эль.
– Скорее всего, Фаустино наш убийца.
– Чушь! Как пистолет не может быть убийцей, так не может им быть и человек, которому внедрили идею. Он – не убийца, а оружие в чьих-то руках. И вообще… в этой теории тоже много острых углов. Бланку извлекли, например. Это должно быть извлечение, по-другому не складывается…
– Не складывается, но это только пока, – ответил Гай. Кажется, он не сомневался в выводах и, если не кривить душой, Эль тоже в них поверила. Потому что Фауст и правда очень, очень сильный мыслитель. Настолько сильный, что о таких даже в Комиссии ничего не слышали, иначе бы подстраховались от вторжения…
Примерно так закончился спор Эль и Гая.
И тогда, после извлечения, девушка восприняла информацию легкомысленно. Она выветрилась из головы вместе с предвкушением: у Эль будет спуск, да такой, что дух захватит. Да что там говорить, дух захватывало от одной лишь мысли о погружении в снег, о скорости, об опасности… но что-то сильно изменилось за несколько часов. Возможно, дело в пережитой боли, такой сильной и пронзительной, что Эль не осталась в сознании, обмякла прямо на улице, оставив Фауста с непростой задачкой. Хотя и не такой сложной, если вспомнить, что Эль могла отключиться прямо в горах. Но все равно, стоит его поблагодарить… хотя в чем смысл, если придется избавить парня от воспоминаний о себе. Прорваться сквозь его защиту, удалить лишнюю информацию… рядовое дело, ничего сложного. Эль делала это много раз.
Но ее еще ни разу не тошнило при этом.
Фауст вернулся после разговора с доктором, отвлекая от воспоминаний.
– Останешься здесь на пару дней, я договорился, – сказал он ровно. – Я снял номер в отеле по соседству, вернусь утром. На ночь нельзя оставаться в больнице… если что, твоя история банальна: выехала на сноуборде в горы, наплевав на официальный запрет. Пострадала, но больше так не будешь. Тут каждый год что-то похожее случается, и хорошо, если дело заканчивается переломом, а не лавиной или переворотом в сугроб.
– Я не… – Эль посмотрела на свои ладони, чувствуя себя безмерно виноватой за многое, что уже случилось и еще случится. – Спасибо за все, Фаустино. Буду рада увидеть тебя завтра.
Он посмотрел на нее, будто опять все понял, кивнул и ушел.
А Эль глянула в окно: скоро ей предстоит путь к Гаю.
  
ЧАСТЬ 5. СНЫ ФАНТАСТИЧЕСКОЙ ТВАРИ УГО ЛЕРОЯ
   
ГЛАВА 38
 
– Каждый раз мне кажется, что я уже не способен испытывать удивление, ведь провел с тобой столько лет… и каждый раз я ошибаюсь, – философски признался Гай, увидев Эль в гипсе. Он пропустил ее в дом, помог снять куртку, довел до дивана в гостиной и поинтересовался случившимся.
 
Эль скупо поведала о неудачном падении, «забыв», что это произошло в лесу. Не хотелось тратить время на препирательства, она и так знала, что потеряла контроль, поддалась личности Алана Блавона на полную. Слишком хорошо это ощущалось, адреналин тек по венам и кружил голову, Эль была настоящей наркоманкой. Какой там контроль… намного легче справляться с личностью более цельной и толковой, такой, как Фаустино. А здесь Эль была одними эмоциями, она жила ими и питалась, и ей постоянно хотелось больше.
Больше адреналинового, ни на что в мире не похожего, счастья.
Узнать, что такое знаменитая «мертвая петля», прыгнуть сальто с обрыва…
– Одно хорошо – боль меня отрезвила, – закончила рассказ Эль. – Не припомню, чтобы раньше личность исчезала из-за боли, но сейчас я проснулась собой. Так что можешь не нагнетать: сама все знаю, в больнице было достаточно времени для самобичевания. Давай к делу, у меня такое чувство, что извлечение месяц назад произошло…
Гай вздохнул:
– Что хоть сломала?
– Малоберцовую кость. Сказали, через неделю смогу сменить гипс на шину, будет удобнее… а там как пойдет, но недели три точно буду с отягощением. Печально, но ограниченная подвижность нас не стеснит.
– А жаль. Отдохнула бы.
– Сидя в Глетчерхорне? – не разделила чужих мечтаний Эль. – Да и некогда сейчас отдыхать, кто знает, как обернутся наши изыскания… есть у меня чувство, что за нами уже наблюдают.
– Интуиция временника? – напрягся Гай. Надо же, сейчас впечатлился, а когда она говорила, что чувствует – они должны приглядеться к делу Бланки, не повел и бровью. И не уточнил, было ли это «интуицией временника», потому что не хотел услышать положительный ответ.
– Не думаю. Просто мы так наследили…
– Это точно, следы будем подчищать долго, – Гай помог Эль подняться и проводил ее в соседнюю комнату, где все так же привязанным к стулу дремал Уго Лерой.
В этот раз девушка разглядела мужчину получше.
Несмотря на его преподавательское прошлое, Эль не знала этого человека в лицо. На вид лет тридцати или чуть меньше, весьма привлекательный. Темные загнутые ресницы подрагивали во сне, волосы в мелких кудряшках, чувственные губы, красивые высокие скулы, подтянутое тело… ладно, он не просто привлекательный, он красавчик. А ведь в Нюкте он и близко таким не был, может, из-за глупых усиков или образа чудаковатого пекаря. В Нюкте Эль не верила, что Бланка могла влюбиться в этого человека, а сейчас это казалось чуть ли не очевидным. На такого красавчика не западет разве что слепая.
– Уже говорил с ним?
– Говорил, – по тяжелому выдоху Гая было ясно: получение информации опять откладывается. – У нас проблема, Эль. Серьезная. Но эта же проблема указывает на мою правоту насчет де Веласко.
– Внедрение?
– Внедрение. Уго Лерой повторил все, что мы и так знали из отчета Комиссии: Бланка свела его с ума, он за ней следил, ревновал… назначил встречу, не выдержал и столкнул в расщелину. Хотел спасти, но не верил, что она его простит и полюбит. Ты бы все это слышала… полная шизофрения. Этот тип выглядит психом, которого безопаснее содержать в Нюкте, не удивлен, что в Комиссии приняли такое решение.
– А если он и есть псих? – Эль посмотрела на спящего Лероя и потерла усталые глаза. Сама она в сумасшествие преподавателя не верила, но ей казалось странным, что Гай эту версию даже продвигать не стал.
– Хорошо бы, но… не думаю.
– Значит, проверим это сегодня же.
– Я могу один, ты едва оправилась.
– Не можешь, – отрезала девушка. – Кто знает, что там внутри… если тебя настигнет угроза даже с паразитом? Кто тебя извлечет, Гай? А я хреновый мыслитель, боюсь потом не вернуть твое сознание… нет, идем вместе, так безопаснее.
В ответ Гай рассмеялся:
– А я хотел предложить тебе притормозить с чужаками в голове. Наивный я, да?
– Приторможу, когда наступит подходящее время.
– Мы оба знаем, что оно никогда не наступит.