Беречь речь. Забытая история русских слов и выражений

Никакой нечистой силы в слове нет. А вот «шабаш» есть.
Но не тот, на который слетаются ведьмы, а исконный, возникший от того же корня, что и «суббота». Предков обоих слов вы найдёте в древнееврейском языке. Шабаш — это «отдых, конец работы», а суббота — «день отдыха», во время которого согласно иудейской традиции запрещено работать.
Как шабаш превратился в место, где куражится нечистая сила? Г. А. Крылов в этимологическом словаре высказывает такую гипотезу: «Средневековыми христианами иудейские традиции воспринимались как нечто чуждое, отсюда, видимо, переход значения: шабаш — „сборище ведьм“».
Ну а «бесшабашный» отталкивается от истинного «шабаша». В литературный русский язык это слово вошло в XIX веке со значением «не знающий отдыха, праздника». Бесшабашным называли человека, который совершает безрассудные, отчаянные поступки на регулярной основе, без перерыва на отдых. А ещё так говорили о каком-либо непрерывном действии, например, о работе.
Потом у слова сформировался знакомый нам смысл: «отчаянный, безрассудный, безудержный, залихватский». Кстати, вы знаете, что в русском языке есть два слова «шабаш» с разным ударением? Если ударение падает на первый слог, то перед нами субботний отдых или сборище ведьм. Если на второй — разговорное слово со значением «кончено, довольно».
 Если есть «безалаберный», то и «алаберный» должен быть? 
Не будем исключать, что такое слово действительно существовало. Ведь в основе «безалаберного» («безалаборного») лежит устаревшее словечко «ала́бор». Вы можете найти его в словаре В. И. Даля со значением «устройство, распорядок, порядок».
От него были образованы ещё такие слова, как «ала́борить» («приводить в порядок по-своему») и «алаборщина» («переворот, склока, новые порядки и беспорядки»). «Всякий начальник алаборит по-своему», — говорили в некоторых областях.
А вот происхождение слова «алабор» остаётся загадкой. Исследователи рассматривают варианты от латинского elaborāre (примерный перевод: «упражняться») до немецкого albern («глупый»). Есть также версия о заимствовании из тюркских языков (от alp är). Но точной истории появления «алабора» никто не знает.
 Где хвост у прохвоста 
На самом деле слово «прохвост» ни с какими хвостами не связано. Не надо представлять, что где-то у прохвостов был предок, который хвастал пушистым хвостом и отличался дурным характером. «Прохвост» — результат русской привычки менять иностранные слова фонетически и по смыслу.
Слово было заимствовано примерно в XVII веке из немецкого, где Profoss — «тюремный надзиратель», «надзиратель за соблюдением устава на военном корабле». Вы, наверное, помните, что в русском языке «чужой» звук «ф» раньше часто заменяли на сочетание «хв». Поэтому говорили «Хвёдор» вместо «Фёдора» и «прохвессор» вместо «профессора». Благодаря этой традиции «профосс» стал «прохвоссом».
Однако «чужеземец» не мог предусмотреть, что в нашем языке существует слово «прихвостень». Под влиянием последнего «прохвосс» превратился в «прохвоста». Кстати, прихвостень с хвостом действительно связан. Так пренебрежительно говорили о тех, кто «бегает хвостом» за начальством.
Почему столь нелестно отзывались о тюремных надзирателях, догадаться легко. Негативная окраска слова «прохвост» привела к его современному значению: негодяй, подлец, мошенник. Поэтому не рекомендую вам кого-то так называть.
 Кто такой закадычный друг? 
Если вам это слово напоминает «кадык», то вы близки к истине. Эти слова — родственники.
«Кадык» — гость из тюркских языков, где kadyk — «твердый, крепкий, выступающий». Логично, ведь кадык действительно твердый и выступает над поверхностью. Но как от него образовалось слово «закадычный»?
Вероятно, всему виной выражение «залить за кадык» — предаваться алкогольным возлияниям в компании друзей. Отсюда и первое значение «закадычного» — собутыльник.
 
Прилагательное «закадычный» — своего рода аналог «задушевного». Только со вторым вы будете вести сердечные и личные беседы за чашкой чая, а с первым — за чашкой чего-то более крепкого. И всегда находятся умельцы, которые совмещают оба типа друзей и легким движением руки превращают задушевных в закадычных. Правда?
 Другие слова-иностранцы 
 «На ней был турнюр…». А что это такое? 
На что только не идут дамы, чтобы выглядеть привлекательно. Затягивают фигуру тесным корсетом, украшают щёки мушками, носят тяжёлые парики и спят в них сидя… Кто скажет, что это в прошлом, никогда не втягивал живот, чтобы застегнуть джинсы. Об экспериментах с внешностью и вовсе промолчу.
А в классических произведениях литературы вы обязательно встретите слово «турнюр»:
«На ней был турнюр с четырьмя перехватами и высокая шляпка с рыжей птицей.»
«Драма», А. П. Чехов
Оказалось, что слово это — из того же перечня женских уловок. О нём упоминают Тургенев, Горький, Писемский, Салтыков-Щедрин, Лев Толстой и другие. Что за чудо такое — турнюр?
 «Они сзади себе открыто фру-фру подкладывают, чтобы показать, что бельфам!» 
В середине XIX века уходит мода на кринолины — широкие юбки с вшитыми в них обручами. Однако визуальный акцент на «мадам сижу» сохраняется. Прежнюю пышность дамы поддерживали немыслимым количеством нижних юбок, которыми надо было как-то управлять.
Средоточием всех драпировок была задняя часть тела. Именно туда поместили турнюр — изобретение французского модельера Ч. Ф. Ворта (от французского tournure — осанка, манера держаться).
Турнюр выглядел как подушечки из ткани, которые привязывали к талии или крепили к нижней юбке. Иногда это были полукольца из пружинящей стали или оборки из конского волоса. Позднее, памятуя о грустной судьбе перегретых ягодиц, подушечки стали делать в виде проволочного каркаса, пропускающего воздух.
И-за турнюра нижняя часть дамской фигуры обретала желаемую выпуклость. Теперь у каждой модницы в районе поясницы начиналась горизонтальная полка, часто украшенная цветами или бантом. А ткань сзади наконец можно было драпировать и закладывать в складки в нужном порядке.
Если вам кажется, что дамы выглядели очень забавно с этими «мягкими полками», то вам не кажется. Этот инструмент привлечения мужского внимания часто становился объектом сатиры. Турнюр называли экзоскелетами улиток или жуков и вовсю фантазировали, что же прячет дама под юбкой.
Использование турнюра требовало особых навыков, если женщина собиралась сидеть. Попробуй потом встать с таким приданым сзади, не перевернув стула. О неудобстве, которое доставляло пикантное приспособление, метко пишет Антон Чехов:
«В гостиной сидит девица лет 20–25. Одета она по последней моде: сидит сразу на трёх стульях, причём один стул занимает она сама, два другие — её турнюр».
«Брак через 10–15 лет»
Впрочем, находились изобретатели, которые встраивали в турнюр складной стульчик. Хотя под такой пышной юбкой можно спрятать не только стульчик.
Не знаю, насколько правдива история о том, что в турнюр одной дамы забежала мышь, чем довела женщину до истерики. Прибывший врач заметил, что в таком турнюре может и тигр спрятаться — никто не заметит.
Было у турнюра ещё одно название: фру-фру. Оно имитировало шелест шёлковых складок при движении дамы с турнюром. Считалось, что мужской пол падок на шелест, доносящийся со стороны одной из самых пикантных частей женского тела.
Многие мужчины относились к турнюру с негодованием — мол, что за дамские уловки? Негативную реакцию вызывает турнюр и у героя романа Достоевского «Подросток»:
«Да, потому что они неприлично одеты; это только развратный не заметит. Они сзади себе открыто фру-фру подкладывают, чтоб показать, что бельфам; открыто!»