Братья

Прошло несколько секунд, прежде чем я отдышался и смог снова заговорить.
— Почему вы не рассказали мне об этом раньше? Теперь мой сводный брат отнял у меня невесту!
Я сделал три больших глотка коньяка и выскочил из комнаты. Мне нужно было действовать. Я велел Фей-Фею отказаться от вертолета, позвонил своим людям, чтобы они продолжали поиски в Тьенджине. Потом приказал водителю привести сюда Тай Пиня. Я вернулся в зал, делая вид, что ничего не случилось. Я хлопал людей по плечу, болтал с гостями, произносил тосты и напивался все больше и больше.
Затем я отвел Фей-Фея в сторонку и кое-что шепнул ему на ухо.
— Ты уверен, что хочешь пойти по этому пути? — переспросил Фей Фей.
— Есть другие идеи?
— Тогда — это война.
— Конечно. Пусть она начнется. — Я залпом выпил еще один бокал, а Фей-Фей поспешил из зала.
Пока гости не спеша заполняли зал у входа, обмениваясь рукопожатиями с хозяевами вечера, Фей-Фей стоял в самом конце, вручая им отпечатанные свежие иностранные и местные пресс-релизы, и они покидали прием.
  
ГЛАВА 42
 
Я провел бессонную ночь, тоскуя по Суми. Когда наступило утро, меня разбудил мой личный секретарь, принесший стопку газет.
— Полковник, — настойчиво произнес он, — прочтите заголовки газет, которые мы перевели для вас.
Я сел в кровати и прочел первую газету в пачке. Первая страница «Нью-Йорк таймс» кричала: «Лидер демократии похищен китайским правительством».
Я быстро просмотрел все остальные…
«Суми Во, автор бестселлера „Сирота“, объявлена пропавшей без вести в канун Нового года. Источники сообщают, что она была незаконно арестована печально известным Специальным гарнизоном в ходе тайной операции в городе Тьенджин, которой руководил молодой полковник по имени Шенто».
Там была ее фотография, та же самая, что и на обложке ее книги.
Английская «Файнэншнл таймс» предсказывала, что Китай приближается к очередной катастрофе, а Суми всего лишь мелкая сошка, с помощью которой рассчитывают испугать обезьян.
Я сбросил все газеты на пол, поспешно оделся и направился в свой кабинет, где меня уже ждал мой пекинский «молодой генерал» Бей.
— Через кого, как вы думаете, произошла утечка информации о нашей причастности к делу? — спросил я.
— Я все еще занимаюсь проверкой.
— Она должна была исходить от Тана Лона. Дайте мне список приглашенных на вчерашний прием. У вас ведь он есть, не так ли?
— Да, полковник. — Он бегло просмотрел список и замер. — Возможна утечка через Дэвида Ли, сына министра государственной безопасности. Никто другой об этом не мог знать. Дэвид также является менеджером Национального банка Китая, а Тан — его клиент. Они хорошо знакомы.
— Пришло время отрезать некоторые пальцы, работающие на этого младшего Лона. Составьте список всех деловых партнеров Тана и его друзей.
— Слушаюсь, полковник.
— Мы выведем их из игры одного за другим, пока он не почувствует себя совершенно одиноким в этом мире. И не забудьте позвонить нашим друзьям в Фуцзяни. Большая часть его империи Дракона находится именно там, — сказал я.
— Да, и еще одно, — добавил лейтенант Бей. — Главный менеджер отеля «Пекин» проинформировал меня, что Тан Лон представил план постройки монументального «Центра Дракона» на приеме вчера вечером. Это проект на миллионы юаней. Я слышал, что заявка на разрешение строительства подписывается прямо сейчас, когда мы с вами здесь разговариваем.
— «Центр Дракона» — так они его называют? Очень благоприятный знак, не так ли? — Сухо заметил я. — Велите городскому архитектурному бюро приостановить принятие решения по данному вопросу. Перепишите их предыдущие распоряжения в том смысле, что запрещается бросать тень на нашу любимую площадь.
— Я займусь этим сейчас же, полковник, — пообещал лейтенант Бей и вышел из кабинета.
Следующим моим делом было исправить причиненный ущерб. Я проверил, как на мне сидит форма, нет ли складок, аккуратно сложил газеты в стопку и постучал в кабинет Хэн Ту.
 
Старик сидел на солнце. Сиделка, завидев меня, удалилась.
— Блестящий Новый год, товарищ председатель, — сказал я.
— Молодой человек, это ты забрал девушку, не так ли? — спросил он, не оборачиваясь.
— Я могу все объяснить. Девушка — Суми Во была в моем списке для наблюдения все прошлые месяцы. Она представляет собой потенциальную угрозу нашей стабильности. Ее первая книга распродана тиражом в пять миллионов экземпляров, не считая тех, которые разошлись в копиях. Наши источники выяснили, что ее вторая книга станет бомбой, нацеленной на руководство города Тьенджин, и угрожает нарушить обычный порядок дел, осуществляемых мэрией. Она является выразителем идей множества демократически настроенных организаций и журналов…
— Звучит хорошо, замечательная девушка. — Хэн Ту жестом прервал меня. Он развернул свое кресло и подъехал на нем к столу. — В следующий раз будь откровеннее. Все ведущие газеты мира заявляют свои протесты. Это не очень соответствует моему имиджу лидера-реформатора. Ты всегда лучше справлялся. Где она сейчас?
— Свободна.
— Тогда зачем ты вообще ее арестовал?
— Потому что я хотел заставить всех змей вокруг нее зашевелиться.
— И кто они?
— Ваши старые друзья — империя Дракона.
— Дин Лон?
— Тан Лон, его сын. Он издатель Суми Во и многих других запрещенных книг, которые он печатает в своем издательстве «Blue Sea».
— Слишком амбициозно, чтобы это могло быть хорошо. Я думал, что он вернулся назад в Фуцзянь, где собралась вся его семья, когда они ушли на покой.
— Маленький дракон окончил юридический факультет Пекинского университета, отказался от всех предложенных правительственных постов и открыл свой собственный бизнес. Он предполагает построить монументальный «Центр Дракона», который своей тенью будет заслонять нашу великолепную площадь Тяньаньмэнь.
— Монументальный? Заслонять? — Старик нахмурился.
— Здание будет отбрасывать тень примерно на треть площади Тяньаньмэнь во второй половине дня.
— Это прямое оскорбление мне лично.
— Я только что заблокировал проект на уровне города. Сейчас составляется новое распоряжение, прямо в момент нашего разговора, запрещающий бросать тень на нашу центральную площадь. К тому же Дин Лон был здесь прошлым вечером. Я не удивлюсь, если окажется, что он стоит за всеми этими проблемами.
Хэн Ту выпрямился, глаза его загорелись от гнева.
— Сорняки слишком разрослись. Первым делом мы должны вырвать корни.
— Это никогда не поздно сделать.
В этот день во второй половине дня в моем просторном, но спартанском кабинете я был окружен министрами пропаганды, государственной безопасности, а также политическими лидерами ЦК компартии Китая и дюжиной внимательных журналистов из центральных газет страны.
Ветеран пера из Министерства пропаганды был хорошо поднаторевшим в коммунистической софистике человеком. Он зачитывал вслух фрагменты заявления, которое вскоре должны были распространить через центральное информационное агентство «Синьхуа», а затем опубликовать во всех государственных газетах страны.
Согласно распоряжению председателя КНР, я должен был перепроверить каждое слово, которое будет напечатано. Изощренный китайский политический протокол был публично выставлен напоказ уже одним тем фактом, что в центре, сидя в большом кресле за огромным столом, расположился я, а не два пожилых министра, которые едва удерживались от дремы, поскольку сидели на припеке, на диване в лучах заходящего солнца. Они находились здесь, потому что были нужны мне для словесной баталии, в качестве вестников новой политической чистки — явления столь же привычного, как простуда зимой или загар летом.
Речь была приправлена замшелыми фразами вроде таких: «буржуазный элемент, антикоммунистические элементы, анархисты, хаотичное состояние прогнившей демократии». Все это были старые ноты, которые наполнялись новым содержанием. Мне понравилось каждое слово. Два министра принялись почесывать затылки.