Хочу тебя, девочка (СИ)
— Повтори, — потребовал он глухо.
— Ты мне никто! — выкрикнула сквозь слезы, доведенная до срыва собственным отчаянием и его грубостью.
И дорого бы дала, чтобы он в ответ сказал, что это не так. Но Камиль отступил. Сначала на шаг, потом — еще дальше. Я дернулась, испытывая теперь ужас от мысли, что он сейчас просто развернется и уйдет.
— Камиль… — выдохнула растерянно.
Но его лицо уже превратилось в безжизненную маску. Он сухо обронил:
— Спасибо, что разъяснила.
И просто вышел прочь.
А мне осталось лишь рухнуть на старый диван и рыдать, проклиная себя за все сказанное. И особенно — за неспособность ему довериться.
* * *Половина следующего дня прошла в бессмысленном рассматривании потолка, потемневшего от времени и нависавшего надо мной, как грозовая туча. Слез уже не было. Только страх, мечущийся внутри бешеным зверем.
Несколько раз я отрывала взгляд от старой побелки и затравленно смотрела на телефон, словно одним лишь взглядом могла призвать желанный звонок. Но телефон молчал.
В конечном итоге все это стало просто невыносимо. До такой степени, что хотелось выть и буквально лезть на осточертевший потолок. Хотелось разорвать грудную клетку и выбросить этот беспрестанно нывший орган. И когда мне показалось, что еще немного — и я впрямь сделаю что-то дикое, я заставила себя подняться с дивана. Я поняла, что раз то, что случилось — моя вина, то мне и исправлять сделанное.
Умыться и кое-как накраситься стоило весьма немалых сил. Усилием воли я буквально выкинула свое изможденное тело на улицу и дошла до автобусной остановки. Знала, где работал Камиль, хоть и никогда не бывала там прежде.
Но уже на входе в бизнес-центр меня ждал неприятный сюрприз. То, о чем я совершенно не успела подумать.
— Ваш пропуск, — строго потребовал охранник и я вмиг растерялась.
Глупо хлопала глазами некоторое время, потом наконец сказала:
— Я к Камилю Исаеву.
— Ваше имя?
— Марина…
Раздался характерный щелчок мышки. Охранник пристально вглядывался в монитор своего компьютера и через некоторое время вынес свой вердикт:
— На вас пропуск не заказан.
— Да, я… Камиль не знал, что я приду, — пробормотала, чувствуя себя абсолютной идиотской.
— Ну, тогда вы не пройдете, — пожал мужчина плечами и отвернулся, потеряв ко мне всякий интерес.
Я отошла на некоторое расстояние и сделала глубокий вдох. Что делать? Можно было позвонить самому Камилю. Но что, если он даже не возьмет трубку? Эта перспектива казалась настолько унизительной, что я нерешительно мялась на месте, не зная, как поступить.
Помощь пришла откуда ее совсем не ждали. Из лифта вышел Ежов. Его взгляд скользнул по мне и, когда мы с ним поравнялись, он неожиданно спросил:
— Марина? Ты к Камилю?
Я кивнула, не зная, чего от него ожидать. Вероятно, он сейчас скажет, чтобы я отсюда уходила и больше не возвращалась. Но вместо этого Ежов вдруг махнул охраннику и сказал:
— Пропустите ее!
— С-спасибо, — пробормотала я, но тот уже меня не слышал, поспешно удаляясь в сторону парковки.
— Двадцать седьмой этаж, — напутствовал меня охранник и я, коротко поблагодарив, поспешила скрыться в шикарном зеркальном лифте.
Следующее препятствие ожидало меня у кабинета Исаева в виде его непробиваемой секретарши.
— Вам назначено? — поинтересовалась она скучающим тоном.
Я ощутила, что все это понемногу успело меня достать. Ответила сухо:
— Нет, но мне нужно поговорить с Камилем.
— Всем нужно, — передернула та безразлично плечами. — Но не всем назначено.
— Тогда я подожду здесь, — уведомила ее твердо, готовясь опуститься на диван.
Но тут появился сам Камиль. Его взгляд метнулся ко мне — все такой же пронзительный, требовательный, словно по одному моему лицу он собирался прочесть мои мысли.
— Марина? — спросил холодно. — Зачем ты здесь?
Я подошла чуть ближе и едва слышно сказала:
— Нам надо поговорить.
— Вчера ты так не считала.
— Камиль, пожалуйста…
Он поджал губы, потом кивнул в сторону своего кабинета:
— Заходи.
— Камиль Назарович, ей не назначено! — встряла возмущенно секретарша.
— Я в курсе, — бросил Исаев, заходя следом за мной и прикрывая плотно дверь.
— Итак? — спросил он, складывая на груди руки в ожидании ответа.
— Я пришла извиниться, — ответила, ощущая, как все тело кидает в дрожь. — Я не хотела всего этого говорить…
— Но сказала.
— Я была в ужасном состоянии…
Он холодно перебил:
— Марина, ты должна понимать — я не пятнадцатилетний мальчишка, которого можно гнать прочь, если ты не в настроении. Я взрослый человек и ожидаю к себе иного отношения.
— Я не…
— Камиль Назарович! — снова нарисовалась на пороге секретарша.
Он раздраженно повернулся к ней:
— Да что еще?!
— Подойдите, пожалуйста, это срочно! — пролепетала та в ответ.
— Я сейчас, — коротко кинул мне Исаев и вышел.
Некоторое время я стояла на месте неподвижно, судорожно обдумывая, что еще ему сказать и как все объяснить. В конце концов, устав от этой позы статуи, я задумчиво оглядела роскошный кабинет. Завидев рядом со столом какие-то кубки, решилась подойти ближе. Но не успела ничего толком рассмотреть, как дверь распахнулась. Обернувшись, я заметила, как взгляд Исаева метнулся от меня к столу и обратно, и он неожиданно грозно поинтересовался:
— Что ты там делаешь?!
Часть 30. Камиль
«Ты мне никто!»
А чего я, собственно говоря, ожидал? Что Марина растечется лужицей и будет рядом до конца моих дней? Нет. Все было сказано здесь и сейчас. Я был для нее никем, и это, пожалуй, стало единственно закономерным развитием событий. Так почему же мне так дерьмово было на душе, когда думал об этом?
«Ты мне никто…»
Да, она озвучила единственную правду. Я не имел для нее никакого значения. Даже напротив, после всего того, что сделал, это было тем, на что я мог рассчитывать. Но я жаждал большего. Желал стать для Марины кем-то важным. Нужным. Желанным.
Когда она пришла в офис, я понял, что это меня ошарашило. Пригвоздило к месту, лишило кислорода в легких. Ждал чего угодно, но только не того, что Марина сама, по собственной воле, придет ко мне.
Тем острее воспринял то, что увидел, стоило мне вернуться в кабинет. В мозгу мгновенно всплыл образ Ежова и то, что мне говорил Дима совсем недавно.
Но я не хотел подозревать Марину! Не хотел, черт бы все побрал! Так почему спросил то единственное, что пришло в голову, стоило мне только увидеть ее возле компьютера?
— Что ты там делаешь?
Марина смотрела на меня… нет, не испуганно. Скорее ошарашенно и с нотками обиды во взгляде, отчего мне тут же стало не по себе.
— Я… я рассматривала кубки, — указала она на стеклянный стеллаж, за которым располагались сущие безделушки.
Всякие знаки отличия на дурацких турнирах типа гольфа для богатых или чего-то подобного. На их наличии в моем кабинете настоял Дима, мол, это придавало мне веса.
— А… — отмахнулся я, подходя ближе.
Меня захлестнуло чувством вины. Особенно при виде того, какой удивленной и непонимающей была в этот момент девочка. Б*я, а может стоило послать все к чертям, просто взять Марину в охапку и свалить из этого города? А лучше — из страны? Уехать к пальмам, к белоснежным пляжам… Туда, где мы могли быть только вдвоем. Где не было бы ни намека на какие-то трудности. Где не заводилось бы вопросов о контрактах, сделках, встречах…
— Это глупости все, — сказал я, опираясь бедром о край стола.
Подавшись к Марине, я обхватил ее за руку и потянул на себя. Девочка не без сопротивления оказалась в моих объятиях. Я прижал ее к себе и поинтересовался:
— Ты приехала ко мне просто так?