Хочу тебя, девочка (СИ)
— Ты в порядке? — хрипло выдохнула она три слова.
И тут до меня дошло. Авария. Кто-то ударил нам в бочину, и Марина тоже могла пострадать.
— Да! — Я подался к ней, но прострелившая в висках боль заставила меня выматериться сквозь крепко стиснутые зубы.
Однако, это больше походило на посттравматический синдром, потому что, кажется, я был чертовым удачливым сукиным сыном, раз не получил никаких особых повреждений.
— А я так испугалась… мы же в кювет улетели. Тебя дозваться пыталась, а ты молчал. Вышла из машины, стала кричать твое имя…
Она говорила что-то еще, а я ощущал себя счастливым идиотом. Потому что Марина волновалась за меня, хотя, от понимания этого и готов был разорвать в клочья того гондона, который заставил ее переживать.
Вынув из кармана мобильник, я набрал номер телефона Павла. Он отвечал за то, чтобы я оставался жив, несмотря на все желания конкурентов избавиться от меня особо кровавыми способами.
— Да? — ответил он, на что я кратко, но с подробностями, в которых превалировал в основном мат, рассказал о произошедшем.
Получив заверения, что Павел скоро будет, я подал руку Марине. Она вложила в нее ладонь без лишних слов, после чего мы оба принялись взбираться на обочину. Неподалеку уже остановилась машина, вероятно, ее водитель притормозил, чтобы нам помочь. И он уж точно не был источником этой аварии. Его, кстати говоря, и след простыл. Но с этим должен был разбираться вовсе не я.
— С нами все в порядке, — заверил я мужика, спешащего к нам. — Спецслужбы только вызови.
— Уже вызвал, — откликнулся он. — У меня аптечка есть. Нужна?
Я отмахнулся и стер рукавом струйку крови, стекающую из брови на глаз. Что-то больно много происшествий за последнее время для моей распрекрасной морды лица.
— Ничего не видел? Ну, кто в нас влетел, имею ввиду?
Прищурившись, посмотрел на мужика. При этом сжимал хрупкие пальцы Марины с такой силой, что мне казалось, будто могу их переломать. Но она не протестовала, а эта близость, казалось, придавала мне сил.
— Не видел, — замотал он головой. — Но если чем помочь нужно — говорите.
Я еще раз осмотрелся, воссоздавая в голове картину произошедшего. Мы ехали за город. Откуда взялся этот урод, я понятия не имел. Просто словно возник из преисподней и туда же скрылся. Испугался последствий? Вполне. Или же это была спланированная акция и мне грозила опасность? Мало того, она грозила еще и Марине…
— Да вроде как не нужно, — ответил я. — Сейчас мой человек приедет и будем решать, — ответил мужику, и тот, пожав плечами, уехал.
— Мы с этим разберемся, — твердо сказал Павел, который прибыл туда, куда я его вызвал. — Сейчас подтяну ребят, они быстро вычислят, кто это был.
Я устало растер шею ладонью. По правде, мне сейчас хотелось лишь одного — уехать отсюда ко всем чертям и больше не видеть этого треклятого шоссе. Но я был обязан оставаться до того момента, пока не перестану быть нужным.
Марина уже была усажена в салон машины Павла, где сейчас и находилась в относительном комфорте.
— У тебя другого варианта нет, — мрачно сказал начальнику безопасности. — И я твою тачку заберу. Потом за ней заедешь.
— Без проблем, — мигом откликнулся Павел. — Сергей меня подхватит.
Я постоял еще некоторое время, с ленивым интересом наблюдая за тем, как мою машину достают из кювета, после чего направился к тачке Павла. Сел за руль, завел движок.
— Куда мы сейчас? — тихо спросила Марина, и я тут же ответил:
— Ко мне.
И в этот раз с моей стороны не было желания отдавать приказы, а со стороны девочки — противиться тому, что было самым верным.
Мы добрались до моего дома в полном молчании. Я раз за разом задавал себе вопрос — что это, мать его, было? И не находил на него ответа. Покушения на меня, как я надеялся, остались в прошлом. А таких топорных, как это, не имелось вовсе. Так что вообще случилось, черт бы все побрал?
— Ты волновалась за меня? — спросил я самую феерическую чушь, которую в этот момент можно было только спросить, когда помог Марине выйти из машины.
Прижал девочку собой к холодному металлу и взглянул в глаза, в которых тут же утонул.
— Да, — ответила она, и в этих двух буквах искренности было столько, сколько я не слышал от всех женщин моей жизни разом.
— Идем, — произнес на выдохе, после чего повел Марину к своему дому, который, как я надеялся, рано или поздно должен был стать нашим.
Часть 23. Марина
Я удивлялась сама себе.
Согласиться добровольно ехать в тот дом, из которого с таким ужасом бежала — еще вчера эта мысль показалась бы мне нереальной. Еще недавно я была уверена, что ни за что, ни при каких обстоятельствах не войду под эту крышу снова.
Но это случилось. Все пережитое за сегодня перевернуло мои мысли с ног на голову, перетряхнуло эмоции, как землетрясение, смешало все внутри в какой-то адский коктейль. И все, что я знала в этот момент, когда переступила порог особняка Исаева — это то, что я не хочу сейчас быть одна. Попросту боюсь этого до слепого отчаяния, до истеричной паники.
А еще правда была в том, что идти мне было не к кому. Не так давно я переживала о том, что после продажи квартиры нам с мамой будет негде жить, теперь же… Теперь внутри клокотало больное, разрывающее душу ощущение, что идти мне не некуда, а просто не к кому.
И не только потому, что мама думала, будто мы с Исаевым благополучно отдыхаем на озере. А главным образом потому, что ей, кажется, было совершенно все равно, где я и с кем. В какой-то момент мне даже показалось, что ее волнует только то, насколько Камиль состоятелен. И это так не вязалось с моей матерью, которая столько лет терпела рядом отца-алкоголика и верила, что он бросит…
Впрочем, он и бросил. Вот только не пить — нас. Молча, без драм и особых сожалений.
Наверно, та квартира была его способом попросить прощения. Но это уже не имело значения — я ее потеряла. Потеряла, как и многое другое за последнее время. Но о ней жалела меньше всего.
— Я отпустил на выходные весь персонал, — донесся до меня голос Камиля.
И я вдруг поняла, что уже несколько минут стою на одном месте и смотрю отсутствующим взглядом в плитку на полу. Узор на ней был замысловатым — вырисовывалась целая огромная картина, состоявшая из мелких деталей. Я вдруг осознала, на какой куче денег я сейчас стою. Это мраморное панно под моими ногами явно стоило далеко не три копейки.
— Я закажу ужин из ресторана, — добавил Исаев, так и не дождавшись от меня ответа.
Я посмотрела на него с некоторым удивлением.
— Ты всегда так поступаешь?
— Как? — непонимающе нахмурился он.
— Покупаешь все, что хочешь.
Глупый вопрос! Но я поняла это с запозданием. В голове промелькнула уничижительная мысль — разве со мной он не поступил точно также? Купил, как игрушку в магазине.
— Не понимаю, к чему ты это, — сухо заметил Исаев.
А я и сама не понимала. Меня просто пугали бесконечные свидетельства того, насколько мы разные. Насколько я не вписываюсь в его мир, а он — в мой. А еще… еще страшнее было понимание, что меня это беспокоит. Потому что я понимала — все это ненадолго. Игрушки рано или поздно надоедают своим хозяевам. А я…
А я, кажется, и сама уже толком не знала, чего вообще хочу. От жизни и от этого мужчины.
— Я это к тому, что ты не пробовал что-нибудь приготовить сам? — сказала после паузы.
Исаев сложил на груди руки и протянул:
— Знаешь, в чем преимущество богатства, девочка? В том, что тебе не надо делать то, что ты не хочешь. А приготовление еды не входит в число моих хобби.
Ну вот снова. Снова эта пропасть между двух миров.
— Но я не против, если ты решишь похозяйничать на моей кухне, — добавил Исаев мягче.
Я встрепенулась: