Ледяные маски Оверхольма 2 (СИ)
— Ты сравнил!
— И не собирался. Закрыли тему.
— Правильно, — одобрил господин лекарь. — Со своей женщиной надо разбираться наедине. А не обсуждать ее достоинства или недостатки с другими людьми. Хоть чему-то я смог тебя научить, Лир.
— Так, погодите! — внезапно озарило Тристана. — Лир, ты что… ты всерьез⁈ Да ты рехнулся, что ли⁈
— Закончили разговор.
— Какой «закончили»⁈ А Чар в курсе? А… а отец⁈ Он же просто не позволит тебе вот на этой! Она никто! Хотя нет, хуже, она еще какое «кто»! Которое к приличным людям на морскую милю подпускать нельзя! Одно дело — просто вздорная южанка с намеком на помутнение рассудка, а другое — если ты признаешь своей официальной женой какую-то бесстыжую торгашку!
Оппа. Отодвинем пока в сторонку вопли тайного братца, который сам-то пока неизвестный хрен с горы, а еще обзывается. Да, я торгашка. В числе прочих достоинств. И ничуть не собираюсь этого стыдиться.
Другое важнее: отец. Чей? Насколько я в курсе, папенька Яролира героически погиб как раз таки на войне севера и юга. Но только что упомянутый папаша явно живее всех живых, раз может что-то запретить или не одобрить. Вряд ли парни балуются некромантией и поднимают почившего родственника для получения благословений. Эх, совсем вдаль мысли ушли. Лучше просто слушать дальше. Ну-ну, муж, что ты на такое скажешь?
— Она и так моя официальная жена. А потому! Закрыли! Тему! — последнее слово Яролир произнес вроде тихо и по чему-то там кулаком стукнул почти неслышно. Но таким тоном, что его нервный братец разом заткнулся.
— Опять деретесь?
Ага. Вот и их высочество пожаловали.
— Что на этот раз не поделили? Впрочем, догадываюсь. Бабу.
— Ха, вот я ж говорил! — Тристан, сволочь. — Чар тоже зовет ее бабой!
А внешность, оказывается, обманчива. Братец мужа пусть и выглядит самым крупным и суровым, но стоит слегка встряхнуть — и ощущение, что перед тобой дите малое. Эмоционально незрелое и вообще.
— Ну как тебе сказать… С такой я бы и сам не прочь, как в народе говорится, замутить, — тем временем продолжил принц.
— Что⁈
Вопль вышел почти хоровой. И такой возмущенный, что меня наконец словно немного отпустило — я смогла с силой вдохнуть воздух и даже попыталась открыть глаза.
Глава 41
— Шутить изволите, вашество? — хмыкнул господин Торстен. — Пусть девочка мне очень нравится, но вы лучше меня понимаете, что это плохая идея. И я имею в виду не только возможное ухудшение отношений с родственниками.
— Ну да, королеве-южанке будет очень нелегко, — вздохнул Чариз, — но, если выживет и не сломается, юг вполне может перестать бунтовать. Ведь в императорском роду будет течь их кровь, ведь так?
— Чар. Заткнись, пожалуйста, — устало ответил ему Яролир. — Будем считать, что я вас обоих услышал и послал в далекие дали.
— Совсем все плохо, братец? — практически прошептал Тристан.
— Не знаю. Давайте хотя бы пойдем в кабинет, а то Ксю разбудим.
— Ксю? Это кто? — удивился принц.
— Эмберлин. Это ее имя.
— Эм, это полное имя? Не похожа она все-таки на крестьянку.
— Сокращенное, естественно. Полное у нее сами узнавайте, не скажу. И так невольно вырвалось.
Хм, интересно, а почему не скажет? Из вредности? Хочет именовать меня Ксенией Андреевной единолично? Мое настоящее имя может иметь какое-то значение в здешней магии? Что? И почему мои попытки проснуться игнорируют? Я тут для кого дышу, почти мычу и дрожу ресницами, в конце концов?
— Ладно. В кабинет так в кабинет. Хотя твою жену сейчас и колоколом не разбудить. Слишком уморилась, — заметил принц.
— И выпила усыпляющую настойку, — согласился господин лекарь. — Стадия активных снов уже наступила, скоро придет время стадии покоя, и девушка погрузится в очень крепкий целебный сон почти на сутки. Ей это сейчас необходимо.
Ну вот, здрасьте… приехали. То есть это все мне только снится? Разговор, связанные с ним эмоции? Попытки предугадать, за каким чертом компания властных мужиков устроила совещание именно у меня над головой? Играют они или всерьез разговаривают?
И вообще, разве стадия снов — это не перед самым пробуждением должно быть?
— Эмберлин, слышите? — Господин Торстен наклонился ко мне и очень тихо проговорил: — Не пытайтесь открыть глаза, лекарство уже подействовало. Расслабьтесь и отдыхайте. — Доктор почти шептал, но потом снова повысил громкость голоса: — Я выгоню это стадо лосей, и вам никто не будет мешать.
— Эй! — Мужские голоса почему-то становились все более похожи друг на друга, и я уже не поняла, кто именно возмутился — принц, Тристан или Яролир. — Какое еще стадо? И что ты там пытаешься внушить спящей женщине?
— Озабоченное стадо, вот какое. Идите-идите, ваши в… ветреные головы уносите подальше. Оставьте девочку в покое, она и так переволновалась и вымоталась. А при наличии шума у спящего человека подсознание все равно будет настороже, и потому выспаться ему будет тяжелее.
Ну вот, я окончательно запуталась. В том смысле, что сделала из разговора парней одни выводы, потом другие, а теперь насчет третьих даже и не знаю. То есть знаю, что не беременна. Ага, уже хорошо. Яролир хоть в этом не обманул и противозачаточную маску честно надевал куда следует. А в остальном?
Есть о чем подумать. Судя по звукам, мужчины действительно ушли. И господин Торстен не задержался, еще что-то поколдовал надо мной и пожелал хорошего отдыха.
А я осталась лежать. Глаза открыть по-прежнему не получалось. Но и спать у меня что-то не получалось пока. Я даже смогла слегка пошевелить рукой, и если не ущипнуть, то довольно чувствительно царапнуть себя за бедро наманикюренным к королевскому фуршету ноготком. Вышло больно, так что я окончательно убедилась в реальности происходящего.
И еще больше задумалась. Что я слышала-то? По сути, никаких королевских секретов мне не поведали. Из всей добычи — выступления Тристана по поводу моих манер и то, что Яр… в смысле Лир, довольно резко оборвал братца.
И что-то там такое говорил про… про то, что…
На этом месте обещанный сон вылез откуда-то из-под кровати и с ходу огрел меня подушкой по голове. Так неожиданно и резко, что я отрубилась на половине недодуманной мысли.
Разбудил меня Патрик. Именно его испуганно-озабоченное лицо было первым, что я увидела, когда открыла глаза. Увидела, поморгала спросонья и встревоженно спросила хриплым ото сна голосом:
— Что случилось?
— Леди! — взвыл мальчишка, на мгновение исчез из поля моего зрения и тут же вернулся, еще более взъерошенный и перепуганный. — Вы проснулись!
— Вроде да. — Я с некоторым трудом села, подпихнув подушку под поясницу. — А что случилось-то?.. А… а сколько я спала⁈
— Правильный вопрос. — Стоило чуть повернуть голову, и я разглядела в дверях стоящего Яролира. Он тоже выглядел слегка необычно. Осунулся, что ли? И не побрился. Точно! — Вы спали больше двух недель, дорогая. Напугали нас всех. И едва не довели до сердечного приступа господина Торстена. Он уже готов был взять грех на душу, решив, что дело в его сонных настойках.
— Ну ни…чего себе. — Я подняла руки перед лицом, убедилась, что они меня нормально слушаются, и пощупала собственное лицо. — А если не в настойках, то в чем?
— Толком неизвестно. Одно могу сказать: это как-то связано с тем ритуалом вашего отца. И тем, что кто-то где-то попытался его то ли закончить, то ли изменить. — Яролир устало присел на кресло, что стояло вплотную к кровати. Предварительно согнав оттуда суетящегося Патрика с какими-то склянками в руках.
— А… — Новости были офигительные, конечно. — А почему я себя так сносно чувствую? У меня даже не затекло ничего. А как я… — Вовремя сообразив, что смущать перепуганного до потери голоса пажа выяснением интимных подробностей не стоит, я решила потом узнать, как меня эти две недели поили-кормили и все остальное, сопутствующее. Памперса вроде не надели.
— О, это достойно целой поэмы. Пришлось вас кормить изо рта в рот, поить таким же образом, купать и ежедневно делать определенный лечебный массаж.