Прах к праху

— Я попытался проверить ее имя, — произнес Ковач. — Но компьютер, как назло, накрылся… Да, чудный денек, ничего не скажешь. А еще на этой неделе мне дежурить в ночную смену. Так что сейчас самое время быть дома и в люльке. Дайте мне напарника и оставьте в покое. Ты понимаешь, о чем я? Уже подумываю — а не послать ли мне к чертовой бабушке отдел сексуальных преступлений…
— Хочешь сказать, что тебе надоели слава и всеобщее внимание? — пошутила Конлан и легонько ткнула его локтем в бок.
Сэм заговорщицки наклонил голову. В глазах промелькнула хитринка.
— Черт, я бы предпочел иметь дело с менее заковыристыми трупами.
— Я уже слышала что-то в этом роде, — пошутила Кейт. Ковач был самый блестящий следователь в их управлении и вообще славный парень, который буквально горел на работе, вот только терпеть не мог закулисные интриги.
Ковач усмехнулся и открыл дверь в крошечную комнатушку, из которой, в свою очередь, сквозь мутное стекло одностороннего зеркала можно заглянуть в еще одну. По другую сторону стекла, прислонившись к стене, стояла Никки Лиска, еще один следователь, и в упор смотрела на девушку, сидевшую за дальним концом стола. Да, знак не очень обнадеживающий. Похоже, никаким добровольным сотрудничеством здесь даже не пахнет. Стол уставлен пустыми банками из-под содовой и бумажными стаканчиками из-под кофе, рядом с которыми валялись куски и крошки пончиков.
Стоило Кейт посмотреть сквозь стекло, как свинцовый ком страха в животе прибавил в весе как минимум пару фунтов. На вид она дала бы девушке от силы лет пятнадцать-шестнадцать. Бледная и худая, носик пуговкой и чувственный рот дорогой проститутки. Лицо овальное, чуть вытянутое, острый подбородок чуточку длинноват. Неудивительно, что со стороны кажется, будто она упрямо его вздернула. Глаза чуть раскосые, славянские и лет на двадцать старше ее самой.
— Но ведь она совсем ребенок! — воскликнула Конлан, растерянно обернувшись на Маршалла. — Я не работаю с детьми. Это не по моей части. Да ты и сам это знаешь не хуже меня.
— Кейт, пойми, в этом деле нам без твоей помощи никак.
— Но почему? — требовательно спросила женщина. — Ведь в вашем распоряжении целый отдел по работе с несовершеннолетними. Насколько мне известно, они там едва ли не каждый день расследуют убийства.
— Этот случай особый. Здесь не перестрелка двух соперничающих подростковых банд, — возразил Роб. Он явно задался целью взвалить на ее плечи самое громкое за последние годы дело. — Ведь мы имеем дело с серийным убийцей.
Даже если вам по долгу службы едва ли не ежедневно приходится иметь дело с убийствами, словосочетание «серийный убийца» невозможно произнести без содрогания. Интересно, известно ли это самому преступнику? Что, если ему даже нравится? Или же он настолько замкнут в своем тесном кровавом мирке, что ему все равно, что происходит в большом мире? Кейт попадались представители обоих типов. Впрочем, жертвы и тех и других в конечном счете бывали мертвы.
Она отвернулась от своего непосредственного начальника и снова посмотрела на девушку. Интересно, почему их пути с убийцей пересеклись? Эйнджи Ди Марко хмуро покосилась на зеркало. Конлан едва ли не кожей почувствовала исходившее от нее раздражение. Затем девушка взяла со стола толстый фломастер и нарочито медленно колпачком провела туда-сюда вдоль нижней губы. Жест этот выдавал одновременно нетерпение и чувственность.
Сэйбин повернулся к Кейт в профиль, как будто позировал для гравера — то ли на медаль, то ли на памятную монету.
— Кейт, тебе уже приходилось иметь дело с такими случаями в ФБР. Не нужно объяснять, что делать, ты это знаешь лучше нас. Знаешь, чего можно ждать от следствия и от прессы. Возможно даже, ты лично знакома с агентом, которого прислали нам в помощь. В этой ситуации для нас важна каждая мелочь.
— Я изучала жертвы, имела дело с мертвыми, — ответила Конлан. Ей совершенно не нравилась нараставшая в душе с каждой минутой тревога — ни само чувство, ни его источник. — Работать с мертвыми и работать с ребенком — две большие разницы. К тому же, насколько мне известно, мертвые более готовы к сотрудничеству, нежели подростки.
 
— Ты адвокат свидетелей, — напомнил Роб, в голосе слышались едва ли не слезы. — А она свидетель.
Сэм, который до этого, прислонясь к стене, следил за их препирательствами, улыбнулся Кейт.
— Как говорится, родственников и свидетелей не выбирают. Лично я предпочел бы, чтобы из парка выбежала не эта красотка, а мать Тереза.
— Неправда, — возразила Кейт. — Тогда защита наверняка сослалась бы на то, что у нее катаракта и Альцгеймер, и вообще, как может быть надежным свидетелем тот, кто верит, будто человек способен на третий день подняться из мертвых?
Ковач усмехнулся в усы.
— Ох уж эти пройдохи адвокаты!
— Мать Тереза давно умерла, — задумчиво вставил Роб.
Кейт и Ковач дружно закатили глаза.
Сэйбин прочистил горло и с многозначительным видом посмотрел на часы.
— Хватит тянуть резину. Я бы хотел услышать, что она скажет.
Конлан недоуменно выгнула бровь.
— И вы рассчитываете, что она что-то скажет? Тед, вы слишком много времени проводите у себя в кабинете.
— Скажет, никуда не денется, — зловеще процедил Сэйбин и направился к двери.
Кейт напоследок еще раз посмотрела сквозь стекло и встретилась взглядом с девушкой. Впрочем, она точно знала, что та видеть ее никак не могла. Подросток. С таким же успехом ей могли дать марсианина. Можно подумать, что в ней есть материнская жилка.
Конлан посмотрела на бледное лицо девушки. В нем читались злость, вызов целому миру и опыт, какой, по идее, в ее возрасте еще рановато иметь. И еще страх. Под маской куража, загнанный в самый дальний угол, затаился страх. Кейт не желала признаваться себе, что он поселился и внутри ее тоже. Наверное, именно благодаря этому она узнала и страх в глазах девушки.
В комнате для допросов Эйнджи Ди Марко покосилась на Лиску, которая в этот момент смотрела на часы. Затем, бросив вороватый взгляд в зеркало, взяла со стола ручку и сунула за ворот свитера.
— Ребенок, — пробормотала Кейт и вслед за Сэйбином и Робом шагнула в коридор. — Я в свое время тоже была не подарок.
— Вот и отлично, — отозвался Ковач, придерживая дверь. — Как и она.
Лиска — невысокого роста блондинка, спортивного телосложения и с короткой мальчишеской стрижкой — отошла от стены и устало улыбнулась вошедшим. Вид у нее был как у подсевшей на стероиды феи — по крайней мере, так заявил Ковач, когда дал ей прозвище Динь-Динь, феи из сказки о Питере Пэне.
— Добро пожаловать в наш цирк, — сказала она. — Кому-нибудь сделать кофе?
— Мне и нашей подружке за столом — только, пожалуйста, без кофеина, — мягко сказала Кейт, не сводя глаз с девушки и мысленно пытаясь выработать стратегию поведения.
Сэм уселся на стул и, положив одну руку на пластиковую столешницу, подался вперед: потянулся короткими пальцами за крошками шоколада, что были разбросаны по всему столу наподобие мышиных какашек.
— Кейт, познакомься, это Эйнджи Ди Марко, — произнес он как бы невзначай. — Эйнджи, это Кейт Конлан, специалист по работе с жертвами и свидетелями. Она будет сопровождать твое дело.
— Я вам не дело, — огрызнулась девушка. — А это кто такие?
— Окружной прокурор Тед Сэйбин и Роб Маршалл, из того же отдела, что и Кейт, — Ковач поочередно указал на одного и на другого. Тем временем Тед и Роб заняли места за столом — как раз напротив бесценной, по их мнению, свидетельницы.
Сэйбин сделал свое самое доброжелательное лицо.
— Мы крайне заинтересованы в том, что ты нам скажешь, Эйнджи. Потому что преступник, которого мы ищем, — крайне опасный человек.
— Это вы серьезно? — Девушка снова повернулась к Ковачу. Ее взгляд был обращен к его рту. — Может, дадите закурить?
Ковач вытащил изо рта сигарету и недоуменно посмотрел на нее.
— Черт, — пробормотал он, — и как это меня угораздило. Ведь в этом здании курить нельзя. Наверное, я собирался выйти на улицу.