Прах к праху
Куинн закрыл папку. Капли дождя катились по лбу и падали вниз с кончика носа.
— Тех двоих он бросил не здесь?
— Нет. Одну нашли в парке Миннегага, а другую в Паудерхорн-парке. Это разные части города.
Что ж, надо будет взглянуть на карту. Интересно, как соотносятся друг с другом два других места преступления. Может, удастся очертить район «охоты» и где, собственно, имело место убийство. У следственной группы наверняка имеется план города, утыканный булавками с крошечными красными головками — стандартный атрибут любого оперативного отдела. Ему не придется даже спрашивать. Его голова уже была полна карт, ощетинившихся булавками с красными головками, которые помогали выследить беглых преступников. Безликие командные центры и штабы, где полицейские были на одно лицо и говорили одинаковыми голосами, и одинаково пахли табаком и дешевым одеколоном. Он перестал различать города, зато помнил всех жертв.
На него вновь волной накатилась усталость. Хотелось одного — лечь прямо на землю и уснуть.
Куинн посмотрел на Уолша. Тот привлек внимание тем, что вновь зашелся в приступе хриплого кашля.
— Пойдемте, — сказал Куинн. — С меня достаточно. Я увидел то, что хотел.
С него вообще было достаточно. И тем не менее потребовалась еще пара секунд, чтобы заставить себя сдвинуться с места и пойти за Винсом Уолшем назад в машину.
Глава 5
Напряжение в конференц-зале мэрии ощущалось едва ли не кожей. В его стенах царили возбуждение, предвкушение сенсации, тревога, подспудное стремление к власти. Среди присутствующих были как те, кто видел в убийстве трагедию, так и те, для кого оно могло стать трамплином для последующего карьерного роста. В ближайший час произойдет их окончательное разделение, и тогда станет ясно, кто здесь правит бал. За это время, подумал Куинн, он должен их прозондировать, проработать, решить, кто есть кто и какой стратегии следует придерживаться.
Куинн распрямил спину, расправил затекшие плечи, гордо вскинул подбородок и, точно рассчитав момент, вошел в зал. Не успел он переступить порог, как головы дружно повернулись в его сторону. Еще в самолете он постарался запомнить имена самых важных игроков. И вот сейчас попытался их вспомнить, отделить от сотен других известных имен, с которыми ему приходилось иметь дело в других конференц-залах по всей стране.
Заметив его, мэр Миннеаполиса отделилась от толпы и решительно направилась к нему. Вслед за ней потянулись и другие официальные лица. Внешне Грейс Нобл напоминала оперную валькирию. Блондинка, за пятьдесят, крупная, словно ствол векового дуба, на голове — шлем аккуратно уложенных и залитых лаком волос. Верхняя губа крошечная, зато тщательно нарисованная ярко-красной губной помадой в тон костюму.
— Агент Куинн! — поздоровалась она, протягивая широкую морщинистую руку с алыми ногтями. — Я прочла о вас все, что смогла найти. Как только узнала от директора, что вы летите к нам, поручила Синтии отыскать в библиотеке все публикации, в которых фигурирует ваше имя.
В ответ Куинн одарил мэра своей коронной улыбкой — уверенной, располагающей, полной шарма, под которой, однако, угадывался стальной блеск.
— Мэр Нобл, я бы посоветовал вам не верить всему, что вы читаете, но полагаю, что есть некоторое преимущество в том, что люди думают, будто мне удается читать их мысли.
— Думаю, вам это не понадобится, чтобы понять, что мы безмерно благодарны за то, что вы прилетели в Миннесоту.
— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь вам. Если не ошибаюсь, вы сказали, что разговаривали с нашим директором.
Грейс Нобл по-матерински похлопала его по руке:
— Нет, с ним разговаривал Питер. Питер Бондюран. Они, между прочим, старые приятели.
— Мистер Бондюран тоже в зале?
— Нет, он не нашел в себе сил для разговора с прессой. По крайней мере, пока. Ведь неизвестно… — на какой-то момент Грейс Нобл поникла, как будто ей на плечи давил тяжкий груз. — Бог мой, что же с ним будет, если это действительно Джилли…
Мэр не договорила. В следующий миг к ним подошел невысокий афроамериканец в сером костюме, отличавшийся телосложением штангиста. Взгляд его был прикован к Куинну.
— Дик Грир, начальник местной полиции, — коротко представился он, протягивая руку. — Рад видеть вас в наших краях, Джон. Мы уже готовы к тому, чтобы поймать этого мерзавца.
Можно подумать, он имеет к этому какое-то отношение! В большом городе шеф полицейского управления — не более чем администратор, политик, пиарщик, представитель по связям с общественностью. Те, кто делал настоящую работу, шутили, что шеф Грир не найдет даже собственный пенис в темной комнате.
Пока его представляли присутствующим, Куинн выслушал целый список имен и должностей. Заместитель начальника полиции, заместитель мэра, помощник окружного прокурора, начальник общественной безопасности, прокурор города, пара пресс-секретарей — черт возьми, слишком много политиков. В зале также присутствовал шериф округа Хеннепин, детектив из того же офиса, специальный агент из бюро по борьбе с тяжкими преступлениями, с ним еще один агент, представитель уголовного отдела местного полицейского управления — иными словами, представители трех ведомств, которые и составят следственную группу.
Джон встретил каждого крепким рукопожатием и был краток. Жители Среднего Запада — народ довольно сдержанный и не доверяют тем, кто любит покрасоваться на публике. На Северо-Востоке он наверняка постарался бы изобразить человека железной воли. А вот на Западном побережье был бы вынужден пустить в ход весь свой шарм — этакий мистер Ходячее Обаяние и Дух Сотрудничества. Разные лошадки для разных скачек, как когда-то говаривал отец. И который из них был настоящий Джон Куинн — этого он не знал даже сам.
— И мой супруг, Эдвин Нобл, — представила мэр последнего из присутствующих.
— Однако в служебной ипостаси, — поспешил уточнить мистер Нобл. — Питер Бондюран — мой клиент, а также добрый друг.
Куинн пристально посмотрел на Нобла. Высокий, выше шести футов ростом, сухопарый и жилистый, скорее похожий на скелет. Улыбка, которой он одарил агента, казалось, была слишком широка для его лица. В целом, внешне он казался младше супруги. Седина в волосах была заметна лишь на висках.
— Мистер Бондюран прислал своего адвоката? — поинтересовался Куинн.
— Я личный адвокат Питера и представляю здесь его самого.
— А сам он прийти не смог?
— Не в состоянии оправиться от шока.
— Могу себе представить… Скажите, мистер Бондюран уже дал показания полиции?
Нобл тотчас слегка отпрянул, как будто этот вопрос доставил ему физический дискомфорт.
— А какие показания он был обязан дать?
Куинн лишь пожал плечами.
— Обычные. Когда он видел дочь в последний раз. В каком состоянии она уходила из его дома. Особенности их отношений.
Высокие скулы адвоката начали покрываться краской смущения.
— Вы хотите сказать, что подозреваете мистера Бондюрана в смерти собственной дочери? — спросил он каким-то сдавленным голосом и даже оглянулся, как будто желал убедиться, что их не подслушивают.
— Отнюдь, — с невинным видом ответил Куинн. — И прошу извинить, если вы неправильно меня поняли. Чтобы получить ясную картину того, что случилось, нам нужно собрать воедино ее отдельные фрагменты. Вот и все. Надеюсь, теперь вам понятно?
Вид у Нобла был пришибленный.
Куинн по опыту знал, что родители жертв имеют тенденцию качать права — с пеной у рта требуют в полицейском управлении ответов на свои вопросы, вечно путаются под ногами у детективов. После того, что рассказал ему о Бондюране Уолш, Куинн предположил, что тот, как бешеный бык, начнет набрасываться на представителей правопорядка, обвиняя их в бездействии. Но Питер Бондюран поступил иначе: позвонил директору ФБР, позвал своего личного адвоката и остался дома.
— Таких прекрасных людей, как Питер Бондюран, еще надо поискать, — высокопарно заявил Нобл.