Стать его тенью (СИ)
- Может тебя понести?
Тот со скоростью света вспорхнул и залез на плечи. Сперва было неудобно, так как он сел только на одно плечо и при каждом шаге покачивался, пытался не упасть.
- Подожди, - остановилась и начала укладывать его поудобнее.
Передние лапки свесила справа, задние слева, а хвост обвила вокруг руки пару раз, чтобы малыш точно не упал. Он сначала лежал спокойно, но потом перекинул одну переднюю лапку за мою спину и уперся головой о плечо.
Так мы и шли вперед. Я начала тихо напевать детскую песенку, птенчик давно уснул, а солнце медленно приближалось к горизонту, иногда рассекая лесное пространство множеством оранжевых лучей.
Когда вокруг начало темнеть, я вышла к речке. Не в том месте, где буквально сегодня пересекала ее в брод. Тут глубина была больше, значительно. Сначала хотела пройтись вдоль берега, чтобы найти хорошее место для переправы, но, остановившись, почувствовала ужасную усталость в ногах и спине. Все-таки малыш не такой легкий, как могло показаться с первого раза.
- Голубоглазик, - потрясла животное на плече.
- Тиу, - резко подняло свою голову.
- Можешь достать еще таких фруктов? Только кидай осторожно, чтобы не разламывались.
Тот быстро вспорхнул вверх и накидал целую кучу фиолетовой вкуснятины. Наполнила ей свою сумку, набрала глиняную бутылочку речной воды и уселась на землю. А потом и просто упала, лишившись остатка сил.
- Голубоглазик, - повернула голову к птичке, снова начавшей резвиться, играясь с речной водой. – Я превращусь в гатагрию, только ты не пугайся. Запомни мои глаза. У других гатагрий они другие. А меня, с оранжевыми, не бойся. Хорошо?
Хотя не факт, что нет ни одной кисы с таким же цветом глаз, как у меня. Но сейчас вряд ли встретится подобное животное.
Разделась, перевоплотилась и растянулась на боку под ветками большого дерева, скрывающего меня от посторонних глаз. Сумку спрятала возле корней.
- Голубоглазик, - позвала, снова став человеком. – Если увидишь людей, сразу же прячься. Взлетай, убегай в кусты. Спать ложись за мной.
Дала кучу наставлений и снова в виде кисы улеглась отдыхать. В человеческом облике не так удобно, никакая густая шерсть не согревает, а мягкие лапы нельзя подложить под морду или закрыть ей свои глаза. Люблю свою гатагрию.
Проснулась очень поздно, ощущая в теле приятную вялость и расслабленность. Полностью отдохнула. Подняла голову и обнаружила голубоглазика, спящего сверху на боку, положившего голову на лапки и хвостиком обвившего мою заднюю ногу. Хотела незаметно превратиться и осторожно вылезти из-под животного, но ничего не вышло.
- Кррр, - посмотрели в мою сторону лазурные глазки с черной крапинкой. Какие же они чарующие, трудно взгляд оторвать.
- Вставай, нам надо идти, - погладила по голове животное.
Превращение в человека теперь проходило намного быстрее. Раньше это занимало несколько секунд, если не пол минуты, а теперь точно не превышало две-три. Не ощущалось дискомфорта, две ипостаси плавно переходили друг в друга, не конфликтовали и уживались в одном существе, то есть во мне.
Мы быстро перекусили, нашли самое неглубокое место в реке, пересекли ее и двинулись вперед. Было весело идти вместе с голубоглазиком. Он кружил радом, приносил разные веточки, которые запускала в воздух, чтобы тот ловил и снова возвращался ко мне. Иногда вместе спрыгивали с дерева или бегали друг за другом вокруг большого валуна. По округе часто разносился мой звонкий смех и его «тиу» или «кррр».
Пару раз превращалась в кису и определяла направление. В такие минуты соревновались – кто дальше прыгнет. Я тогда возвращалась в человеческий облик и возмущалась, так как лететь во время прыжка запрещалось. Останавливались, чтобы перекусить, и снова неспеша шли вперед.
Этот день стал самым волшебным из всех, проведенных в Калдиморе. Погода стояла отличная, в воздухе летали маленькие блестящие пылинки, светилось все вокруг, мерцало, отблескивало, иногда заставляя прикрыться рукой и снова смеяться.
Самым удивительным стал новый лес, к которому мы подошли ближе к вечеру. Он словно полностью был из высоких пушистых туй, растущих очень близко друг к другу. Заканчивался обычный лиственный и цельной непрерывной стеной начинался совершенно другой. Через темно-зеленый слой листвы не было никакой возможности увидеть хоть что-нибудь, находящееся за ними.
Подойдя ближе почувствовали непревзойденный аромат свежести и частично хвои. Не было никаких колючек, цветков, на земле не наблюдалось другой растительности. Только эти деревья, больше ничего.
Сперва хотела заночевать тут, не заходя внутрь, но любопытство побороло, поэтому мы с голубоглазиком пошли дальше. Он двигался за мной, обхватив хвостом ногу, следуя по пятам.
Я раздвигала зеленые заросли одни за другими, вскоре оказавшись в полной темноте. Через пятьдесят метров деревья стали реже, но света от этого не прибавилось. Не могла идти на ощупь, поэтому пришлось превращаться в кошечку.
Если бы не птенчик, я бы уже давно догнала парней, но так хотелось побольше поиграть с ним. А теперь нуждаюсь в ночном зрении, поэтому пришлось становится гатагрией.
Подождала, пока голубоглазик усядется на моей спине, и пошла дальше. След парней потеряла, но думала, что найду его, когда деревья станут расти еще реже. Вокруг нас начал клубиться густой туман, чувствовался запах сырости и мха.
Местность постепенно уходила вверх и где-нигде отвесными невысокими скалами обрываться перед самым носом. Один раз, когда только обнаружила одну из таких, чуть не свалилась вниз. От падения спас птенчик, вовремя вцепившись в меня когтями и махая своими небольшими крыльями.
Вскоре нашла выступ с каменным навесом и решила остаться там на ночь. Мы с птенчиком покушали, попили водички и вскоре улеглись спать. Ночь была необычной. Первый раз оказалось в таком лесу. Периодически слышались какие-то звуки, то ли вой, то ли писк. Постоянно шумели деревья, наклоняясь кончиками под порывами ветра, который до низа вообще не доходил. Из-за густых туй тут образовалась сырость, застой воздуха.
Уснуть быстро не удалось, а проснувшись, не смогла толком понять примерное время. Туман стал немного реже, но это все равно не помогала рассмотреть окрестность.
Только мы с голубоглазиком выдвинулись в путь, превратившись в человека, как я почувствовала острую пронзающую боль в боку. Дотронулась до туда, но не было никакой крови, хоть по восприятию должна пойти. Потом еще раз, чуть выше к ребрам. Согнулась пополам, еле сдерживая крик. Превратилась в гатагрию, чтобы зализать невидимую рану, и услышала ее…
А’аза была в беде. Сестричке больно, очень. И я это чувствую. Знаю, где находится. Совсем рядом, недалеко. Надо спасать…
Глава 17 Безумие в чистом виде
Бежала со всех ног. Неслась, словно за мной мчится товарняк и не собирается останавливаться. Размеренно дышала, пытаясь еще больше ускориться. Я ей нужна. Сейчас. Нужна своей А’азе. И пусть мы с ней знакомы пару часов, пусть всего лишь обменялись кровью и помогли друг другу. Я не могу бросить сестренку в беде. Все равно, что она не родная. Не могу по-другому. Помочь – главная цель, задача, смысл жизни. Не прощу себя, если опоздаю. Буду винить и корить медлительную Киру день за днем, если киса пострадает.
Еще один удар, только на этот раз в районе груди - в самом плече и вниз, почти до сердца. От неожиданной боли упала на землю, проехалась пару метров, сбивая своим боком все кусты, и остановилась благодаря дереву, стукнувшись об него спиной.
Встала на лапы, тряхнула головой, пытаясь не обращать внимание на возможные повреждения, спазмы в боку, жжение в пояснице, и снова побежала. Она рядом, вон на той горе, на выступе. Я словно вижу через камень, осознаю это, хоть до сих пор и не обнаружила глазами черную шерстку кошечки.
Запрыгнула на один маленький выступ, второй, чуть не съехала вниз, цепляясь когтями за твердую поверхность и издавая неприятный звук скрежета металла об камень. Еще прыжок. Сестренка-гатагрия довольно высоко находится. Задняя лапа снова соскользнула от боли в боку. Что-то не так. Затруднилось дыхание, и голова начала кружиться. Встряхнула ей, приходя в себя, сделала еще один прыжок вверх, взбираясь уже на нужный выступ. Еще раз мотнула головой, меняя очертания предметов вокруг на не такие расплывчатые и фокусируя зрение.