Чужбина с ангельским ликом (СИ)

— Откуда сведения? — удивилась Иви, не веря, что Руд-Ольф старше её матери.
— Оттуда, куда ты по любому не нырнёшь. Или ты думаешь, что ум у тебя и у меня равнозначные величины? Это человеческое тело стареет, увядает, а ум развивается всю жизнь. Если только сам человек не склонен к вредным разрушительным привычкам и излишествам, к порокам и злобе звериной. Уяснила? Руд самый шикарный из мужчин, кого я встречала. Даже тот, кого я любила когда-то, ему не равен, пожалуй…
— Имеешь в виду отца?
— Дарона? Конечно, нет! Насмешила…
— Сама же понимаешь, как важна любовь, а меня толкала к тому, кто любить меня не может уже по причине неравенства по уму! Пусть я и глупа, но мне нужна взаимная любовь, а не домик с садом. И я не буду ничьей наложницей, даже под прикрытием. А только настоящей женой.
— Ну, ну, — сказала мама Лата, — Так ли ты заговоришь, когда придут не столь благоприятные времена.
— Мало ли ты скопила добра, чтобы нам не бояться бедности? — спросила Иви.
— Для меня точно хватит. А ты, коли уж выросла для того, чтобы играться с кобелями, сама себе и устраивай схроны для будущего, а оно вовсе не обязательно будет для тебя сытным и беспечным.
На самом же деле проницательная Лата знала причину забвения Рудольфом её дочери. И та вовсе не объяснялась легкомыслием Иви.
«Многие знания — много печали», как говорили когда-то на Земле. Именно эти никчемные познания вызвали дикую ревность у меня, когда я такой информацией загрузилась, исходя из специфически женского любопытства, пограничного с дуростью. О том, что он не только обжимал фигуристую девушку на лестницах «Зеркального Лабиринта», в процессе сложной работы, видимо. Но, и непонятно что делал с ней в своей огромной машине с вызолоченными стёклами, не пропускающими взор случайного прохожего внутрь салона. По комнатам отдыха в учреждениях «Зеркального Лабиринта» он не бродил, имея там свой собственный рабочий этаж.
Я безумно ревновала его даже к пустоте, населяя её неведомыми особыми девами или случайно встреченными непонятно где бродяжками, переходящими из рук в руки, и терзалась даже тогда, когда он принадлежал мне и не помнил имени девушки, с которой его ничего не связывало, кроме истории, похожей на розыгрыш. Правда, этот розыгрыш мог обернуться некрасивой историей поломки чужой жизни. И она по понятной причине помнить о нём не желала. Но это уже потом, потом…
Часто подробности во всей их полноте узнаёшь с запозданием. Иви мышкой-молчушкой несколько раз и прокатилась в его машине, лишь робко шурша бумажками от сладостей на заднем сидении. Так что, прибывая в пределы столичного града, он изумлялся, когда она вылезала следом из машины, поскольку забывал о ней, погрузившись в собственные раздумья и следя заодно за дорогой. И по комнатам отдыха Иви никогда не бродила. Она находилась в «Зеркальном Лабиринте» лишь в часы своей дневной работы, и к ночным проворным мотылькам, убирающим помещение по ночам, не принадлежала в силу своего происхождения в семье потомственных военных и сословных учёных. Тут был поклёп со стороны Эли, завистливой к тем специфическим возможностям, какие возникали у студенток в учреждениях «Зеркального Лабиринта», где им дозволялось трудиться ради заработка. А уж разыгравшееся воображение Эли приписало Иви то поведение, какое и было в порядке вещей для самой доносительницы. Уж Эле-то было бы где развернуться, окажись она там!
Иви озорничала лишь в пределах своей дружной и не всегда безобидной компании. Да и то, боязливо оглядывалась по сторонам. Не проявится ли вдруг мама в сгустившейся вечерней темени? Не вылезет ли с пугающим треском из прибрежных кустов, вытаскивая дочь за волосы из воды, а заодно и из хватких рук дружка? Могла из лесопарковых зарослей вдруг возникнуть на прогулочной дорожке, да ещё с прутом в безжалостной холёной руке. Невесёлой была жизнь у весёлой девушки Иви. Как и дальнейшая её судьба весёлой не была. Неудачное, краткое замужество, скандальное расторжение ритуала в Храме Надмирного Света, последующая связь-любовь с земным десантником Фиолетом, разрыв с ним, новое замужество из соображений обретения социального престижа. И опять бегство из дома — символа материальной удачи в глазах окружения, от обыденной скуки, безделья и нелюбимого туза, но уже к криминальному весёлому, как и она сама, прохвосту. И наконец, эпитафия на камне, на полях погребений: «Погибла от руки злодея». Эта злодейская рука принадлежала ревнивому весельчаку.
 
Многим людям встречаются в жизни такие вот яркие красивые, жизнерадостные и беспечные, но втайне ущербные девушки, отмеченные словно бы тёмным роком неизбежной и скорой трагедии. Они запоминаются, даже если общение было кратким и поверхностным. И не исключено, что самой Лате-Хонг по линии уже её матери было передано жуткое наследственное заклятье Чёрного Владыки и Мать Воды за прошлое отступничество от служения старым богам. Лата женской недоли отчасти избежала, а Иви нет. Ребёнка Иви, рождённого в первом законном браке, приняла к себе Лата — Хонг, она же бабушка. Откуда сведения? Мне их доставил уже на Землю один из знакомых Арсения Рахманова. А тот лично знал Арнольда Фиолета. Дружил с ним. Весёлая и непостоянная девушка Иви так и осталась незабываемой инопланетной любовью Арнольда. Хотя как инопланетной? Ведь и сам Арнольд Фиолет был трольцем по своему происхождению, но приёмным с младенчества сыном Разумова Рудольфа Горациевича. Разумов и взял его с собой на Землю, где вырастил и направил по своей профессиональной колее. На Паралею Фиолет прибыл незадолго до отбытия старой команды подземного города, чтобы там остаться. Дальнейшая жизнь Фиолета мне неизвестна. Да и видела я его мельком пред своим отбытием на Землю. Но это уже потом, потом…
Ни к чему не приводящие нежности
— Что-то невеста ваша привольно себя ведёт с парнями, — поддела я «жениха» Рудольфа, не зная, что не сама по себе, забредя в такую даль от жилого массива города, Иви тут околачивается. Но что-то кольнуло меня в сердце, некое предчувствие, что дочурка Латы имеет к нему некое непонятное отношение.
— Какая ещё невеста? — отрёкся от своей невесты жених и уставился на меня всё тем же взглядом, утонувшим в дымке далёкого прошлого. И неважно, как давно оно отстоит от человека. Всякий ушедший день, как и покинувшие нас близкие люди, присоединяются к тому, что есть мир невозвратный, то есть тот свет. А там времени нет, и расстояния в привычном измерении отсутствуют.
— Как же? Дочь Латы — Хонг…
— У неё разве есть дочь? — спросил он.
— Ну, не знаю. Разве что вы саму Лату избрали себе в невесты. Она вдова, вы тоже вдовец. Чем не содружество родственных душ…
Он стал смеяться, да так весело, что его недавняя роль «мрачного тигра» сползла с него без остатка, как краска с дешёвой маски, утопленной в воде. Я тоже невольно рассмеялась.
— Но ведь Лата заказала мне зелёное платье для ритуала в Храме Надмирного Света! — произнесла я сквозь смех. — Не стоит так напрягать горло, вам надо щадить свои связки.
— Завидую избраннику Латы, — он продолжал смеяться, — С такой женой уж точно от вредных привычек избавится любой. И трудиться будет, не покладая рук, лишь бы домой не возвращаться как можно дольше.
— Так кто же запустил эту новость летать по городу? — спросила я, — Про Иви?
— Кто эта Ива? — спросил он.
— Вопрос неправильный, — пошутила я над его манерой разговора, — Она ваша невеста.
— Вот как. А я и не знал, что мне тут выбрали невесту.
— Ответ неправильный, — сказала я. — Вы же её и выбрали.
— Я? Когда? Если я даже не представляю, как она выглядит. Хорошенькая хоть?
— Местная красотка, если верить стайному вкусу мужского сообщества города. Здешней стае, как вы выражаетесь. Да вон же она!
Но Иви стояла как раз спиной к нам, прижавшись к парню, так что у того не было шанса для скорого освобождения из её цепких объятий. Тут уж доченька точно была в свою цепкую маму. И посторонние свидетели её ничуть не волновали. В ЦЭССЭИ нравы были куда вольнее, чем в остальной Паралее.