Владыка битвы (СИ)

Кьелл кивнул.
— Хинрик говорит дело. А он с головой дружит, хоть и молод.
Вскоре вернулась Хидда. Поставив перед нами кувшины с элем, хлеб и масло, она выжидающе уставилась на Элреда. Торговец тяжело вздохнул и потянулся к кошелю. Я заметил, что он достал три серебряные монеты — весьма приличная сумма за зелье для простолюдинов. Корову можно купить.
— Пока могу дать только это, — сказал проводник, вложив деньги в ладонь служанки. — Обещаю, что на обратном пути из Омрика привезу остальное — нужно продать товар. Или можешь выбрать любую вещь из моей повозки. Пожалуй, я и правда впредь буду осторожен с обещаниями.
К моему удивлению, на некрасивом лице девицы расцвела радость, а в глазах загорелась надежда.
— Мне даже не столько деньги нужны, а то, что бесчестный повинится, — тихо проговорила Хидда. — Лесная женщина нагадала, что после того, как виновный предо мной в обмане повинится, я встречу суженного. Удачно ты заехал, Элред. Теперь я могу надеяться. Но и деньги заберу.
Она быстро спрятала монеты в сумочку на поясе.
— О вас спрашивают солдаты, но я сказала, что знаю лишь торговца, — добавила служанка. — Не шумите.
Девица удалилась, а мы принялись делить хлеб и масло. Эль немного развеселил затосковавшего было Элреда. Ну и пройдоха он. Я подозревал, что эглин не был честен на руку, но сейчас, вынудив его расстаться с серебром, мы здорово рисковали.
Но разве мог я поступить иначе? Элред так гнался за деньгами, что позабыл о чести пред богами. А боги всегда карали за лишнюю алчность. Стремление преумножить богатство поощряли, находчивость благословляли и ценили. Но обман слабых и отчаявшихся порицался у всех северных народов. Проводник должен был вознести хвалу богам за то, что те предоставили ему шанс исправить ошибку. Я надеялся, что Элред осознает это как можно скорее и не станет глупить.
Мы почти закончили с трапезой, когда из-за стола мерглумцев поднялся высокий хорошо сложенный воин и пружинящей походкой направился к нам. Я заметил, что он был вооружён мечом — значит, непростой человек. Он был похож лицом на северянина, но стригся по-эглински и носил одежду цветов, которыми у нас на севере красить не умели. Не спрашивая разрешения присоединиться, он придвинул табурет и уселся рядом с нами.
— Редко вижу сверов, что приняли веру в Воскресающего, — вместо приветствия сказал он. Голос его был неприятным, скрипучим, почти старческим, хотя мерглумец не выглядел стариком. Он повернулся к пробегавшей мимо Хидде и потребовал ещё кувшин эля. Когда он повернул голову, я заметил на его горле старый уродливый шрам. Возможно, потому он так странно говорил.
— Мы идём с миром, — ответил эглин. — Я торговец Элред из эглинов, это моя родственница. — Он указал сперва на Гуллу, а затем на нас. — И моя охрана из сверов.
— Куда направляетесь? — проскрипел мерглумец.
— В Омрик на ярмарку.
— Что везёте?
Элред нервно передёрнул плечами.
— Всякую безделицу, что выкупил по дешёвке на берегу. Ракушки для амулетов, выделанную кожу, деревянную посуду...
— А сверы тебе на что, торговец? Из эглинов охрану не мог найти?
— В Сандвене-то? — нервно усмехнулся Элред. — Представь себе, нет. Это всё ещё Свергло, почтенный...
— Вулфред.
— Так вот, почтенный Вулфред, разве мы кого-то оскорбили своим появлением? — С лёгким вызовом продолжил торговец. — Людей я намеренно искал единоверующих, дабы и товар защитить, и не снискать гнева местных жителей. Неужели мы всё же навлекли его? Тогда я хочу знать, за что.
Наглая тирада Элреда, казалось, слегка сбила мерглумца с толку. Пока он приходил в себя, я пристально изучал его лицо и одежду. Явно бывалый воин — почти не осталось живого места. Нос многократно сломан и свернут набок, одна бровь выше другой. Взгляд задумчивый, оценивающий. Из-под плаща и кольчуги выглядывал высокий ворот синей рубахи — редкий цвет в наших краях, потому я и зацепился глазами. Над небольшим амулетом со спиралью на шее у Вулфреда болтался круглый деревянный знак с вырезанным на нём странным символом, но в полумраке я не смог его разглядеть. Однако, присмотревшись к другим солдатам, я заметил, что на груди они носили такие же. Обозначение принадлежности к мерглумскому войску? Или личный знако олдермена?
 
— Вы ничего не нарушили, но я был обязан спросить, — проскрипел Вулвред. — Эта деревня под защитой олдермена Этельбальда, нового правителя Омрика. Он отправил солдат на юг, чтобы охранять пути и следить за безопасностью. Так что зря ты потратил деньги на сопровождение, торговец. Мы бдим.
— Отрадно слышать, — натянуто улыбнулся Элред и тряхнул рыжей головой. — Но я уже заплатил полную цену, поэтому сверы поедут с нами до Омрика. Ярмарка ведь через пять дней.
— Отсрочили ярмарку.
— Это почему же?
— Олдермен Этельбальд устраивает праздник. Большое гуляние будет через полторы дюжины дней. Как раз на праздник Первоявления. Потому мы и здесь — следим за тем, чтобы все в округе могли спокойно добраться до Омрика, отстоять большую службу, поторговать и увидеть святыню. Потому вам придётся в Омрике задержаться, если желаете сбыть товар на ярмарке.
— А что за святыня? — удивлённо спросил я. — Большая книга?
— Нет. Книга всегда есть в храме. А сейчас привезут в честь праздника священную реликвию из самого Устера. Стекло, в которое превратился песок, когда господь впервые сошёл с небес к людям и даровал им надежду. Свет божий был столь ярок и мощен, что песок под его святыми ногами расплавился и стал стеклом. Вот это стекло и привезут в город, дабы освятить Омрик. Это самая ценная реликвия на всём Эглинойре!
— Вот это да... — протянул Элред. — Тогда понятно, почему все пути охраняют.
Вулфред кивнул.
— Десять монахов, давших обет молчания, привезут святыню. И уверовавшие со всех концов Свергло придут на неё посмотреть и прикоснуться к благодати. Странно, что ты не знал об этом, торговец.
Элред пожал плечами.
— С ранней весны я был на берегу, а там сверские места. Новости о церковных праздниках почти и не доходят...
— Как бы то ни было, вы сможете узреть святыню, а такое и раз в жизни не всем выпадает. И раз вы все уверовавшие, то не упустите возможности. Правда, в храме будет полно людей — всё же священный праздник. Стоять будем всю ночь, весь день и ещё ночь. Всякий, кто принял Воскресающего, должен отстоять. — Вулфред поднялся и взял свой кувшин. — Завтра утром я с небольшим отрядом возвращаюсь в Омрик. Можем сопроводить вас, раз всё одно по пути. Если надумаете, найдите меня или же спросите Леоффу или Кнаппу. Это мои люди, и единым в вере мы поможем.
Вулфред коротко кивнул на прощание и вернулся за свой стол. Мы с Кьеллом и Гуллой, не сговариваясь, вздохнули с облегчением. Напряжение, сковавшее позвоночник, понемногу начало меня отпускать. Неужели пронесло на этот раз?
Мысли перестали роиться в голове. Я тщательно оставил всё услышанное от Вулфреда с рассказами монахов и планом Скегги. У меня созрел план, но он был настолько дерзким, что я начал сомневаться, стоило ли его вовсе озвучивать.
Элред вытянул шею, явно заметив кого-то на кухне, и торопливо выбрался из-за стола.
— Милдрит вернулась, — коротко сказал он. — Никуда не уходите. Я скоро приду.
Гулла придвинула к себе кувшин и наполнила свою кружку доверху.
— Не увлекайся, — предупредил я и забрал кувшин. — Нужно поговорить, пока нет проводника.
— Что ты надумал? — Спросила Гулла, пристально вглядевшись мне в глаза поверх слабого огонька свечи. — Я знаю этот взгляд. Ты что-то замыслил.
Я понизил голос и жестом попросил товарищей придвинуться ближе.
— Праздник — самое удобное время для атаки на Омрик, — прошептал я. — Люди будут в церкви. Праведники станут молиться, а грешники — напиваться. Реликвию будут охранять, но их внимание будет приковано к храму. Не думаю, что эглины станут ожидать от нас нападения, особенно если подойти незаметно.
— Но ты ещё не видел города, — возразил Кьелл. — Вдруг там мощные стены.