Все мы злодеи (ЛП)

Мысль о том, что магия жизни Хендри была так изуродована, оставила неприятное ощущение в животе Алистера.
Сделав несколько шагов, Грив протянул руку, схватил Алистера за воротник свитера и дернул его вверх, достаточно близко, чтобы Алистер почувствовал запах спиртного в его дыхании. Даже такой сломленный, каким он был, Алистер почувствовал прилив страха. — Так зачем же прятаться в этом Замке? Зачем защищать Изобель? В конце концов, ты просто убьешь нас всех.
Алистер открыл рот, чтобы поправить его, но остановился. Зеленые глаза Грива горели лихорадочной интенсивностью, от того, как сильно он хотел убить его. И даже если бы это означало, что он попытается в этот самый момент, Алистер все равно предпочел бы думать о нем как о злодее, а не как о жалком.
Грив дернул Алистера сильнее, заставив его споткнуться, и Алистер удержался, ухватившись за край стола.
— Я пообещал себе, что не буду им пользоваться, — сказал Алистер. Он не знал, почему его это беспокоило — не похоже было, что он когда-нибудь покажется Гриву чем-то меньшим, чем чудовищем. Но он не мог смириться с мыслью, что кто-то может подумать, что он добровольно сыграл роль в убийстве Хендри.
— Я тебе не верю, — выплюнул Грив.
— Я серьезно, — сказал Алистер. — Я не выиграю, используя смерть моего брата.
— Тогда докажи это.
Брови Алистера нахмурились. — Каким образом?
— Закопай его.
Он напрягся. Если он закопает кольцо, чары внутри него рассеются. Закопать кольцо было бы окончательным бунтом против его семьи.
Он понял, что эта идея должна была прийти ему в голову давным-давно. В тот момент, когда его семья подарила его ему, Алистер должен был похоронить его в любимом месте Хендри на кладбище, должен был оплакать его должным образом. Алистер мог обманывать себя, думая, что у него не было времени между шоком и турниром, но на самом деле Алистер не хотел прощаться.
— Прекрасно, — прошептал он. Выражение лица другого мальчика смягчилось. Он явно не ожидал, что Алистер согласится. Но и сейчас он не отступил; он повел Алистера в уединенный внутренний двор в центре Замка.
Не используя магию, Алистер опустился на колени и неуклюже зарылся в землю руками. Его пальцы быстро покрылись грязью, запекшейся под ногтями. Он вырвал траву и корни, удалив извивающихся под ними червей и жуков, и проделал дыру.
Он снял кольцо с пальца.
Прошла почти минута молчания. Часть его хотела заплакать, но он был слишком горд, слишком пьян, слишком смущен, чтобы сделать это перед Гривом. Вместо этого он представил лица своей семьи — всех тех, кто сыграл определенную роль в смерти Хендри.
И он проклял их, уронив пепельное кольцо в грязь.
Он накрыл его и похлопал по земле обратно, готовясь к высвобождению магии. Но там не было ничего, кроме призрачного аромата выпечки, витающего в воздухе. Может быть, заклятие было настолько сильным, что потребовалось бы больше времени, чтобы снять его.
— Ты сделал это, — недоверчиво сказал Грив.
Алистер встал, опустив лицо. — Я иду спать.
Он направился к выходу со двора обратно в Замок, его грудь скрутило в узлы от всего, кроме сожаления. Он принял правильное решение. Он просто жалел, что не был достаточно умён, чтобы прийти к этому самостоятельно.
— Алистер, — позвал Грив. — Подожди.
Алистер обернулся. — Что? — рявкнул он. — У тебя есть еще какие-нибудь требования ко мне? Или ты собираешься убить меня, как ты, очевидно, мечтаешь?
Даже с ледяной интонацией в голосе Алистера, Грив не отвел глаз. — Мне жаль, — тихо сказал он.
— Победители не сожалеют, Грив, — сказал Алистер, затем резко развернулся. Прежде чем исчезнуть в коридоре, он краем глаза заметил что-то мерцающее: багровые пятна высшей магии в воздухе внутреннего двора, похожие на дым, развевающийся на ветру. Заклинание наконец рассеивается, подумал он. Но сырая магия в воздухе должна была быть белой, а не красной, и когда он повернулся, чтобы разглядеть ее как следует, магия исчезла.
 
36. Изобель Макаслан
Предположительно, Кровавая Завеса защищает турнир от внешнего влияния, но я считаю, что она просто позволяет нам не слишком пристально смотреть на то, что происходит внутри.
Традиция трагедии
В раннем красном утреннем небе Изобель лежала в постели и изучала заклятие, которое висело на ее ожерелье рядом с медальоном.
Рид предупредил ее, что Объятия Жнеца не подходят для турнира. Это обрекало человека на смерть, а не убивало его, гарантируя, что каждый совершенный им проступок приближает его на шаг ближе к могиле. Если бы Изобель знала об этом заранее, она бы никогда не рисковала своей жизнью, чтобы создать его.
Но теперь, когда она это сделала, она могла только с благоговением смотреть на камень — в нем было самое могущественное заклятие, которым она когда-либо обладала.
Пришло время заполнить его.
Не успела она одеться и поместить кольцо в центр своей доски для заклинаний, как кто-то постучал в ее дверь.
— Входи, — сказала Изобель.
Это был Алистер.
— Отлично. Ты уже проснулась.
Он казался бледнее обычного, возможно, даже немного зеленоватым. Он бросил нервный взгляд на коридор позади себя, прежде чем проскользнуть внутрь и закрыть дверь. — Нам нужно поговорить о теории срыва турнира твоей подружки. Ты уже создала Правду или Предательство?
— Мы далеко не подружки, — натянуто сказала Изобель.
— Хорошо, так ты создала его?
В его тоне было что-то странно напряженное, чего она не понимала.
— Пока нет, — осторожно ответила она. — А что?
Алистер не ответил. Вместо этого он сидел рядом с ней, пока она работала. Она вылила склянки с сырой магией, которые собрала прошлой ночью, на доску заклинаний. Поскольку Объятия Жнеца было десятого класса, для этого требовалось огромное количество магии, почти все, что у нее было. Мерцающие частицы облаком закружились над септограммой, устремляясь в кольцо.
— Я знаю, Бриони сказала, что мы можем остаться здесь, — наконец ответил Алистер, — но я не доверяю Гриву, и это его Ориентир.
Изобель попыталась угадать, что могло произойти прошлой ночью после того, как она легла спать. Бриони тоже удалилась в одну из спален, предоставив мальчиков самим себе. Может быть, что-то произошло между Гэвином и Алистером, угроза, ссора. Если Алистер был полон решимости не доверять ему, то Изобель тоже не стала бы. В любом случае, она предпочла бы их союз, когда они были только вдвоем.
— Что нам делать? — спросила Изобель.
Алистер пристально посмотрел на нее, и ее живот затрепетал таким образом, что это было одновременно ужасно отвлекающим и ужасно приятным. Прошлой ночью Изобель взяла на себя обязательство быть настоящим чемпионом, а настоящие чемпионы не чувствовали себя так по отношению к другим — даже к своим союзникам. Это было глупо. Это было опасно. И как бы резко Изобель ни ругала Бриони за погоню за сказками, часть ее все еще отчаянно хотела вернуться в Пещеру с Алистером. Чтобы увидеть, как далеко могут завести их эти чувства. Притворяться, что их история была чем-то иным, кроме трагической.