Все мы злодеи (ЛП)

Уши Оливера загорелись красным.
— Послушай, просто исправь его, хорошо? Я сказал отцу, что он сломан.
— Не волнуйся, — сказала Изобель. — Я никому не скажу. Но в следующий раз тебе следует быть осторожнее. Ты мог пораниться. А отрубленные конечности трудно прикрепить обратно. Особенно такие… деликатные.
Пока Хасан хохотал, Изобель принялась за заклинание. Она схватила один из гримуаров своей матери и нашла рецепт «Длинные локоны». Если она сможет просто повторить, это должно стереть все глупости, которые сделал Оливер.
— Значит, ты больше не единственный именованный чемпион, — сказал Оливер. — Как ты себя чувствуешь?
Очевидно, поддразнивания Изобель и Хасана привели его в плохое настроение.
— Я бы предпочла не говорить о турнире, — неловко сказала Изобель.
— Ты слышала, что этот парень Лоу сделал сегодня? Ослепил человека и—
— Я слышал, что он убил его, — вмешался Хасан.
— Нет, моя тетя работает медсестрой в больнице. Сказала, что он все еще жив. Но, по-видимому, малышу Лоу потребовалось всего одно заклятие. Довольно ужасающе, правда? Даже если это было с помощью высшей магии.
Изобель понятия не имела, о чем они говорят. Это звучало как дикий слух, о котором любили кричать любители заклятий в городе.
Оливер побарабанил пальцами по стойке и продолжил: — Итак, ты знаешь, что единственный шанс, который у кого-либо есть, чтобы победить его, — это заключить союз. Лоу не сдастся, пока не будет по крайней мере трое против одного.
— Я не понимаю союзов, — сказал Хассан. — Какой смысл, если они все равно в конце концов просто поубивают друг друга?
— Ты выживаешь дольше, — сказал Оливер. — Разве ты не читал книгу?
Хасан нахмурился в замешательстве, которое разделяла Изобель. Она никогда не видела, чтобы Оливер читал книгу за все одиннадцать лет их совместной учебы в школе. — Ты читал?
— Я смотрел этот документальный фильм.
Изобель ненавидела чрезмерно драматичные документальные фильмы с чрезмерным использованием панк-музыки и красным фильтром, поэтому она отключилась от остальной болтовни мальчиков. Но комментарий Оливера продолжал ее донимать. Чемпионы, которые исторически заключали союзы, продержалась дольше, чем те, кто этого не делал, но даже с четырьмя другими чемпионами, уже названными, Изобель не могла придумать ни одного, кто бы охотно объединился с ней.
— Так как ты хочешь умереть, Изобель? — спросил Оливер, прерывая ее мысли. — Подарок Гильотины был бы хорошим заклятием, если бы у меня был выбор. Красиво и быстро. Хотя это не похоже на стиль малыша Лоу…
— Тебе не обязательно быть хреном, приятель, — сказал ему Хасан — выбор слов, которые, казалось, только разозлил Оливера еще больше.
— Я не могу дождаться, когда весь город придет на твои похороны, — прошипел он. — Это будет приятная перемена.
Игнорируя его, Изобель изложила семь ингредиентов заклинания в каждой точке септограммы, по одному за раз. Каждое заклинание всегда состояло из семи компонентов.
— Знаешь, я думаю, что для Макасланов победа была бы еще хуже, чем для Лоу. Лоуи, по крайней мере, держатся особняком. Но что бы Макасланы сделали с этой силой? Ты же знаешь, как они любят похороны. Тебе не кажется, что они захотят устроить много похорон?
Изобель пошевелила пальцами. На правом мизинце у нее было заклятие самообороны, которое она добавила в свой арсенал с тех пор, как репортеры начали преследовать ее в школе. Она была бы не прочь увидеть лицо Оливера, когда чары швырнут его на пол.
Но затем Хасан устало отступил на шаг от Изобель. — В его словах есть смысл, — признал он, и гнев Изобель растворился в горьком, безнадежном негодовании. На двух мальчиков. На Бриони Торберн. На всю ее семью.
 
Решив ничего не говорить — или, что еще хуже, не плакать, — она сосредоточилась на своей работе. Когда она закончила, магический камень запульсировал белым, как новенький.
— Всегда пожалуйста, — процедила она сквозь зубы, и мальчики ушли, даже не пробормотав «пока».
— Я собираюсь позвонить его матери, — раздался голос позади нее, и Изобель повернулась лицом к своей матери, прислонившись к дверному проему в подсобку магазина. У Оноры Джексон была светлая кожа и вьющиеся светлые волосы, которые свисали почти до талии, и она носила цветастую юбку до щиколоток. Ее лицо, обычно блестевшее от множества косметических заклинаний, было необычно бледным.
— Как долго ты там стояла? — спросила Изобель.
— Достаточно долго. Мы можем поговорить?
Голос ее матери звучал нерешительно. В последнее время всякий раз, когда они разговаривали, это заканчивалось криком.
— Я не в настроении.
Изобель пронеслась мимо нее, схватила свои вещи и поднялась наверх, в квартиру матери. Ее спальня была первой слева. Это было совсем не похоже на ее комнату в доме отца, которая была сплошь покрыта парчовыми обоями, потускневшим искусственным золотом и затхлым запахом, который не мог скрыть никакой освежитель воздуха. Ее комната здесь была чистой и яркой, каждая из стен имела различные оттенки золотого и розового. Это была комната, где она устраивала вечеринки с ночевкой, где она готовилась к школьным танцам. Ее убежище.
Изобель рухнула на свои атласные простыни. Мгновение спустя замок на ее двери с громким щелчком открылся, и вошла ее мать.
— Что я говорила о заклинании автоматического замка на твоей двери? — спросила ее мать.
Изобель поспешно потянулась к своей тумбочке и засунула стопку бульварных газет в верхний ящик. Она не хотела признаваться, что читала то, что о ней напечатал «Гламурный исследователь».
— Я бы предпочла, чтобы ты не врывалась в мою комнату, — проворчала Изобель.
— Да, ну, я действительно плачу за аренду.
Онора присела на край кровати Изобель. — Я сегодня была у Лоу.
— Что?
Изобель никогда не слышала, чтобы кто-то, кроме семьи Лоу, проходил через их кованые железные ворота. Иногда она забывала, что в этом доме в лесу кто-то живет, что он был домом для чего-то большего, чем навязчивые истории.
— Невозможно отказаться от приглашения Марианны Лоу, — решительно сказала она. — Она призвала всех заклинателей в городе, как и двадцать лет назад. Я прожила в Илвернате достаточно долго, чтобы знать, чего от меня ожидали.
— Марианна Лоу все еще жива?
Изобель сморщила нос. Истории, которые она слышала об этой женщине, заставляли ее казаться тысячелетней.
Ее мать рассмеялась. — К сожалению, да. И я встретила чемпиона Лоу, того, из газеты. Он… — Она прикусила губу.
— Алистер, — сказала Изобель. — Я тоже с ним встречалась.
Настала очередь ее матери быть шокированной. — Как? С каких это пор Лоуи позволяют своим детям видеть солнце?
— Это было в ту ночь, когда была сделана его фотография. Мы были в одном пабе. Это из-за того слуха? Что он напал на кого-то?
— Ты уже слышала об этом?
— Оливер и Хасан говорили об этом, — сказала Изобель, чувствуя комок в горле. — Почему? Что случилось?
— Что этот мальчик сделал сегодня… это было ужасно. Баярд Этуотер ослеп от этого.
— Он напал на мистера Этуотера? — в ужасе спросила Изобель. Баярд Этуотер был могущественным человеком.
— Это была сомнительная самооборона, но даже в этом случае…
Она сделала глубокий вдох. — Я знаю, что когда начнется турнир, он не будет таким сильным без доступа к высшей магии. Но в любом случае, мне это не нравится. Он опасный, импульсивный. Обещай мне, что ты не будешь той, кто столкнется с ним лицом к лицу.