Лишь одна песня (ЛП)
— Я прощаю тебя, — выпаливаю это, и сама поражаюсь своей смелости, поэтому отворачиваюсь от нее. Я делаю очередной глоток, чтобы успокоить нервы. Не срабатывает. Я в двух секундах от того, чтобы полностью сдаться. Все, что я слышу, гром в ушах. А затем приходит осознание того, что это биение моего сердца.
— Я не заслуживаю этого, Николь. И тем более, не заслуживает Сара.
Я поворачиваю голову в ее сторону. Не знаю, чего ждала, но не этого. Медленно поднимаю на нее взгляд и вижу, как ее глаза наполняются слезами.
— В тот день Сара разрушила несколько семей, Николь. И твою явно больше всего. Жизни многих людей разрушены из-за Сары и моей лжи. Вся твоя семья, семья твоего мужа, ваши друзья, одноклассники и друзья вашего сына, жизнь моей семьи… Список можно продолжать. Каждый день после происшествия я молила Бога и надеялась, что он отпустит мне грехи и ошибки, но никогда не надеялась, что ты простишь меня, — она вытирает слезы и продолжает. — Сара отделалась царапиной, а твоя семья… Невозможно ни сказать, ни сделать что-то, чтобы выразить, как сильно я виновата.
Я вытираю собственные подступившие слезы, молча рыдая и не переживая о том, что нахожусь в общественном месте. Знала, что встреча и разговор с ней принесут боль. Знала, что будет больно, если вытащу наружу воспоминания, которые никогда не смогу забыть. Чего я не ожидала, так это того, что сердце вновь разобьется вдребезги.
Не знаю, что дальше делать. Я сказала, что прощаю ее, она призналась в содеянном. Мы сидим в тишине, шмыгая носами, на миг растворившись в своих собственных мыслях, а затем я продолжаю разговор.
— Мне больше не хочется оставаться человеком, погрязшим в горе и печали, какой я была. Может, ты и не заслуживаешь моего прощения, Натали, но я даю его тебе. И скажи Саре, что она тоже прощена. Как бы я не тосковала, как бы мне не было больно, думаю об этом, как о несчастном случае. Всего лишь детская ошибка. Это прощение нужно лично мне. Надеюсь, у вас все хорошо.
Не знаю, почему, но чувствую, что ей это необходимо. Саре нужно об этом знать. Я практически чувствую собственную скорбь Натали, когда она смотрит на меня. Я могу тосковать по своей семье, но она мать, которая переживает за дочь. Прежде мне хотелось ненавидеть эту женщину. Также хочу возненавидеть ее дочку, но когда смотрю на Натали, понимаю, что на самом деле не чувствую ничего подобного. Неважно, как сильно я злюсь и насколько глубока моя скорбь, но я не ненавижу их.
— Как Сара? — не знаю, почему меня это волнует. Ей всего семнадцать лет, совсем ребенок. Слишком молода, чтобы понять, что произошло.
Натали медленно качает головой.
— Лучше, чем прежде. Мы стараемся ей помочь. Не думаю, что она смогла бы справиться, оказавшись здесь и увидев тебя.
Я понимающе киваю.
— Могу я поинтересоваться, как у тебя дела? — задает свой вопрос Натали.
— Я в порядке… По крайней мере, лучше, — потому что так и есть. По крайней мере, так чувствую. Прежде я не была так в этом уверена.
— Есть кое-что еще, о чем я хочу поговорить.
Я с подозрением смотрю на нее. Чтобы Натали не собиралась сказать, чувствую всеми фибрами души, что будет не просто.
— Сара чувствует себя лучше, но считает, что если расскажет свою историю о том, как все произошло, то быстрее поправится.
Я не могу сдержать вздох. Она хочет пойти и рассказать все прессе? Я впадаю в ярость, но она продолжает, словно не видит, как дрожат мои руки.
— Она хочет рассказывать в старших классах об опасности общения по СМС во время вождения.
Вау. Это… Невероятно. Ужасно думать о том, что она расскажет о моей семье, но это восхитительно, но вот причина того, что пугало меня в происходящем. Вот чего я боялась. Мысль о том, что моя семья станет примером опасного и безрассудного поведения на дороге.
С другой стороны, если она расскажет о своем решении, возможно, удастся спасти еще одну семью от того, что испытала я? Не знаю, рассматривала ли я когда-нибудь подобное… Чтобы история моей жизни смогла спасти жизни.
Но стоит ли оно того?
Да. Стоит. Мне станет хуже от осознания, что еще одна мать, отец или ребенок проходят через то, что прошла я.
— Из уважения к твоей семье она не назовет имен, — Натали протягивает руку, словно хочет коснуться меня, но меняет мнение в последнюю секунду и кладет ее на колено. — Сара не хочет причинять тебе еще больше боли. Ей просто хочется спасти других.
Слезы снова капают, и я быстро вытираю их. Знаю свой ответ еще до того, как произношу его, потому что мне сложно подобрать слова.
— Я не возражаю, — на несколько минут воцаряется тишина. Поверить не могу, что так легко согласилась. А еще уверена, что делаю правильный выбор.
— Ты невероятна, Николь. После всего, через что тебе пришлось пройти из-за нас, я даже не надеялась на твое прощение.
Я тоже, но, вероятно, тогда не была такой решительной.
Возможно, теперь смогу вернуться к нормальной жизни и не бояться того, что может произойти.
Снова закрываю глаза, чувствуя, как подступают слезы, и не верю, что произношу это.
— Ей нет необходимости скрывать что-то. Если нужно, я могу передать ей снимки.
Я нерешительно смотрю на нее. Затем она кивает.
— Я ей передам.
Поднимаюсь, чувствуя, что должна уйти. Только что согласилась на то, что больше всего меня пугает, но при этом чувствую, что так и должно быть. Теперь мне нужно побыть одной.
Я передаю семье, что протащила меня через СМИ возможность сделать это снова.
— Мне нужно идти. Спасибо, что встретилась со мной.
Натали протягивает мне руку для рукопожатия, и я медленно отвечаю.
— Прости. Мне жаль, что Сара отняла у тебя людей, которых ты любила.
Ухожу, не ответив…
Глава 13
Я засыпаю, как только возвращаюсь домой, эмоционально истощенная встречей с Натали. Когда просыпаюсь, чувствую себя немного лучше. Внезапно начинаю нервничать из-за того, что так легко допустила подобное и даже лично благословила их.
Может я просто обезумела, понятия не имею, на что согласилась и какие последствия это вызовет.
Я хочу позвонить Мие и рассказать ей. Хочу позвонить Заку, оказаться в его объятиях и позволить ему успокоить меня так, как может только он. Хочу обнять Марка, прижать к себе Эндрю и выбросить из головы прошедшие шестнадцать месяцев.
Но не могу ничего с этим сделать. Зак неизвестно где. Вероятно, вернется в Лос-Анджелес. Миа заставит меня позвонить ему, и хотя я хочу оказаться в его объятиях, не уверена, что справлюсь. Даже теперь, после разговора с Натали, не уверена, что между нами что-то сможет измениться.
Мне явно хочется увидеться с Марком. Я так долго не разговаривала с ним. С момента возвращения из тура я не навещала его. Не могла подобрать слова, хотя это глупо. Я вылезаю из кровати и направляюсь в ванную, чтобы подправить прическу и испорченный макияж.
Хмурюсь, глядя в зеркало. Цвет лица желтоватый. Взгляд безжизненный. Следы от туши стекают по щекам, под глазами круги, волосы, слегка взъерошенные ото сна. Я расчесываюсь, поправляю макияж, а затем быстро провожу кистью по щекам, и осознаю, что для меня не важен мой внешний вид. К тому времени, как я закончу, буду выглядеть также, если не хуже.
Услышав на кухне рингтон, поставленный на Мию, отвечаю на звонок.
— Привет, — бодро говорю я. Просто сегодня радостный день.
— Ты в порядке? — конечно, она сразу замечает все, и не пропустит.
— Ага. В некотором роде. Я ухожу. Как у тебя дела? — я не говорю ей, куда собираюсь. После похорон я много времени проводила на кладбище. Мои родители и Миа следили за тем, как часто я ухожу, чтобы не плакала каждый день. С каждым месяцем мне становилось все лучше и лучше, дошло до одной поездки в неделю, но сегодня что-то изменилось, а я не хочу рассказывать ей.
— Ты кое-что забыла в автобусе, — голос звучит настороженно, когда она снова говорит. — Чейз отправил это мне.