Лишь одна песня (ЛП)

— Я так и знал.
— Не слишком ли ты дерзок? — спрашиваю я.
— Всего лишь уверенный.
Я смеюсь. Конечно, он самоуверенный, дерзкий, называйте, как хотите. Он привлекает внимание, когда выходит на сцену, а его музыкальные способности невероятны.
— Правда, было здорово. Мы отлично провели вечер.
— Хочешь присесть? — я следую за ним к кожаному дивану в углу. Джейк и Гаррет уже там, сидят на диване напротив. Я осматриваюсь и замечаю Миа и Чейза, уже сидящих в тихом уголке и разговаривающих.
Посреди разговора о моих любимых песнях нас прерывает менеджер Зака Аарон.
После знакомства Аарон обратился к Заку.
— Дочь местного политика хочет взять у тебя автограф. Хотел убедиться, что ты не забудешь про нее до своего ухода.
Я так крепко вцепилась в бутылку с водой, что на какое-то время показалось, что она развалится от давления. Опустив взгляд, замечаю, что пальцы побелели, и руки дрожат. Она не может быть здесь. Не может. Только не сегодня, когда у меня все стало налаживаться. Я закрыла глаза, делая глубокий вдох. Я не растеряюсь, как прошлой ночью. Юные карие глаза смотрели на меня.
Я быстро открываю глаза и смотрю на Аарона. Боковым зрением наблюдаю за Заком, спокойно отвечающим ему, и вздыхаю. Он не заметил, что я снова ушла в себя. Чувствую себя дурой и… слабачкой. Снова. Ненавижу такое чувство. Чувство, которое говорит, что неважно, сколько шагов вперед сделаю, прошлое все равно настигнет меня.
— Кто именно? — не сдерживаюсь. Голос хриплый. Мне внезапно хочется еще воды, и выпить залпом.
Аарон настороженно смотрит на меня, а я медленно осматриваю комнату. Ее не видно. Я узнала бы ее где угодно. Наконец замечаю группу подростков в углу, которые хихикают и указывают на Зака.
Медленно выдыхаю. Ее нет. Неважно, кто это, главное, что не Сара.
— Дочь мэра Сан-Пауло празднует свое тринадцатилетие.
Я киваю и смущенно улыбаюсь.
— Тоже не любишь политиков? — во взгляде Зака искрится смех. Я лишь качаю головой.
— Что-то вроде того.
Извинившись, иду к бару, чтобы взять еще воды и рюмку виски, чтобы успокоиться. Алкоголь обжигает горло, и я морщусь, стараясь остановить жжение. Вслед за рюмкой выпиваю полбутылки воды, когда ко мне подходит Гаррет.
— Ты в порядке? — спрашивает он. Что-то в нем действует на меня успокаивающе.
Его длинные черные волосы скрывают уши, и у меня появляется желание отвести их в сторону, как у маленького ребенка. Увидеть, вернутся ли они на прежнее место. Его руки и шея покрыты татуировками, и выглядит он как полный засранец, но дружелюбная улыбка и темно-синие глаза говорят о том, что он вовсе не плохой парень.
Застенчиво киваю, но не могу сказать ни слова из-за смущения. Благодаря рюмке текилы я немного пришла в себя.
— Моя невеста до сих пор не может привыкнуть к этому и чувствует себя неловко, — он со вздохом осматривает комнату, а затем поворачивается ко мне, пожав плечами. — Чтобы чувствовать себя спокойно среди всех этих людей, может потребоваться время, понимаешь?
Я ценю проявленную заботу, но не считаю, что для меня это проблема. И мне бы хотелось перестать думать о том, кто находится в комнате, и что вообще происходит.
— Ты помолвлен? — спрашиваю я, когда почувствовала, что мой голос звучит уверенно и расслабленно.
Он улыбается, и я не могу сдержать ответную улыбку, когда вижу, как он осматривает комнату полным любви взглядом. Мне знаком этот взгляд. Точно также на меня смотрел Марк, когда я входила в комнату. Странно, что я могу думать о нем сейчас, в таком месте, и не грустить. Просто нежные воспоминания.
— Уже два года как. У нас было не так много времени для свиданий, но она красивая. Ты немного напоминаешь мне ее.
— Чем?
Мне кажется это странным, ведь мы мало говорили прошлой ночью, когда познакомились, и он совсем не знал меня. Он лишь пожал плечами и обвел рукой комнату.
— Ее все это не впечатляет. Мы для нее обычные парни.
— Вы такие и есть. Как долго вы вместе?
Я внимательно слушала, как Гаррет с широкой улыбкой рассказывал мне о том, как познакомился с Хлоей в колледже еще до встречи с Заком. Наконец к нам подошли Зак и Миа, и я обратила внимание на то, что комната опустела. Лишь пара сотрудников и участники группы, за исключением Итана.
 
— Нам, наверное, пора идти, — говорит Миа. Мне грустно от того, что ночь так быстро прошла, но покорно следую за ней, прощаясь с ребятами и рабочими. К моему удивлению Зак и Чейз провожают нас с Миа на улицу. У черного входа нас поджидает черный седан «мерседес», рядом с которым стоит Даррен, чтобы отвезти нас к припаркованной в шести кварталах от здания нашей машине.
— Хочу, чтобы вы были в безопасности, — смущенно объяснил Зак. — Было… Было здорово встретиться с тобой на этих выходных, Николь.
Я не знаю, что сказать. Все, что я могу, это улыбнуться и кивнуть.
— Я отлично провела время.
Он делает шаг ко мне, протянув руку. Его ладонь почти касается моей щеки, и я инстинктивно подаюсь вперед. В последний миг его взгляд становится мягче, а ладонь сжимается в кулак. Он опускает руку и открывает дверь машины.
— Счастливого пути.
Внезапно у меня возникает желание попросить его прикоснуться ко мне. Сделать то, что собирался, но я отгоняю эту мысль, смутившись, потому что на какой-то момент захотела его. И чувство от того, что я могу захотеть кого-то вот так, с такой страстью, немного пугало. Вероятно, самым безопасным и самым мудрым решением было бы сесть в машину. Попрощаться с Заком, запомнить эти выходные, как первые после гибели моей семьи, когда я веселилась.
Я снова посмотрела на него в последний раз, прежде чем скользнуть на гладкое заднее сиденье седана. Миа забралась следом за мной, и я ненадолго подняла руку, пока Зак не захлопнул дверцу.
***
Зак
— И как это называется, чувак? — спрашивает Чейз, как только Даррен отъехал.
Я не знаю. Я не цеплял девушек во время туров после того, как одна из случайных цыпочек пробралась к нам в автобус, а затем появилась на нашем концерте через пару недель и заявила, что беременна от меня.
Так и было, черт возьми. Я предохранялся, а она вела себя глупо, посчитав, что я влюблюсь в нее, благодаря лжи. Потребовалось несколько недель, чтобы мой адвокат выиграл дело и отказался давать ей деньги на «уход за ребенком» еще до того, как мы узнали о том, что все это было ложью. Горький опыт быстро отрезвил меня, и я больше не был таким законченным придурком.
Но теперь было что-то такое, о чем я не мог перестать думать. Ее глаза, ее улыбка. Легкие морщинки вокруг голубых глаз. Цвет, который никогда не менялся. Они не выражали ничего, но не всегда. Менялись, стоило ей заговорить о работе или рассмеяться со своей подругой Миа. Она даже терпеливо реагировала на заигрывания Джейка.
Мне хотелось ударить его, когда он первым вышел из гримерки и дождался ее в коридоре. Я никогда не злился на Джейка, даже когда он отпускал в мой адрес колкие шуточки, но сегодня это меня взбесило.
Ее великолепные ножки выглядели той ночью чертовски потрясающими в красных туфлях на высоких каблуках.
Она чертовски горячая штучка, и то, что она не ходит полуобнаженной, как большинство женщин, чтобы привлечь наше внимание, делает ее еще привлекательнее.
Нужно взять себя в руки, выпить и забыть о Николь. Она могла видеть меня десятки раз, а я встречался с ней лишь дважды.
— Ты облажался, чувак, — сказал Чейз, похлопав меня по плечу.
— О чем ты говоришь? — прорычал я.
Он рассмеялся и сделал затяжку. Выпуская сигаретный дым, насмешливо улыбается. Мой друг — мудак.
— Ты наблюдал, как машина отъезжает, с таким выражением, словно потерял любимого щенка.
Собаки мне не нравились, но я понял, о чем он.
— Допустим, но ты тоже не очень-то хотел отпускать Миа.
Он пожал плечами, делая еще одну затяжку.