В любви и на войне все средства хороши! (СИ)
Так и произошло. Денег от родителей мне досталось немного, но этого вполне хватало, учитывая мой скромный образ жизни. Отдельным сокровищем оказался дом: небольшой, но уютный, в котором прошло моё детство. Расположенный в тихом зелёном районе на окраине города, он мог похвастаться даже небольшим садом, где когда-то располагался мамин аптекарский огородик и росли на диво плодовитые яблони.
За восемь лет хозяйство пришло в упадок: сад сильно зарос, а дом успел несколько обветшать без твёрдой хозяйской руки, но я это быстро исправила, потратив, правда, на услуги мастеров-ремонтников и бытовых магов почти треть имевшихся у меня денег.
Следующий год я потратила на то, чтобы заново обжиться в отчем доме, наладить незамысловатый быт и воскресить в памяти все те знания, которым родители успели в меня вложить. Благо, домашняя библиотека была мне в том хорошим подспорьем.
А потом случилось чудо!
Миранда — моя близкая подруга по приюту, смогла устроить меня на работу в лазарет магической Академии. За тот год, что мы с ней не виделись, она каким-то образом ухитрилась выскочить замуж за одного из тамошних целителей и, зная о моей давней мечте, упросила мужа дать мне шанс.
Счастью моему не было предела! И я сделала всё от меня зависящее, чтобы удержаться на этом месте. Трудилась допоздна, оставалась сверхурочно, не чуралась никакой тяжёлой работы, со временем прочно войдя в коллектив хорошо принявших меня людей.
Двенадцать лет пролетели незаметно, а я всё так же работала в крыле исцеления академического лазарета. Личная жизнь как-то не сложилась, замуж я так и не вышла. Любимое дело заменяло всё. А, может, просто с мужчинами не везло, не знаю. Романы были, конечно, но особых надежд я на них не возлагала. Всего лишь взаимно приятное времяпровождение: на большее не оставалось ни времени, ни сил.
Сначала потому, что кроме работы в Академии, я периодически ходила на практику в городскую больницу для неимущих — набиралась опыта по безмагической диагностике и лечению. А потом просто пропало желание что-то менять в своей налаженной жизни.
Для обычных мужчин, в свои тридцать с хвостиком, я давно уже считалась перестарком, а маги меня почему-то не привлекали. Может, оттого, что я до сих пор болезненно переживала собственную ущербность и невозможность управлять потоками? Кто знает…
Долгая жизнь, как другим одарённым мне не грозила, а потому я философски приняла, как данность то, что похоже, так и останусь одна на склоне лет, не познав великого и прекрасного чувства любви.
И снова ошиблась.
А всему виной, неожиданно ворвавшийся в мою жизнь, адепт боевого факультета — Максимилиан Ройс.
Высокий, статный юноша с коротко стриженными тёмными волосами и голубыми глазами. Серьёзный, вдумчивый и какой-то… настоящий. Несмотря на свой возраст, он производил впечатление уже взрослого мужчины, хотя и дурачиться иногда тоже любил.
Являясь не слишком сильным магом, Максимилиан с успехом компенсировал это наличием таких черт характера, как: талант, упорство и старательность, иногда граничащая с фанатизмом. Да и любви к экспериментам ему было не занимать. Наверное, именно поэтому он поначалу так часто попадал к нам в лазарет. Травмы были разной степени тяжести и порой по совершенно нелепым причинам. Пару раз даже казалось, что выжить адепту помогло только чудо.
Но каждый раз, вылечившись и покинув крыло Исцеления, он снова забывал об осторожности, отдаваясь процессу обучения со всей горячностью юношеского максимализма.
Спустя год целители и медперсонал, работающие в лазарете, стали даже делать ставки
на то, как быстро Максимилиан вновь окажется их пациентом, и по какой причине на этот раз. Я в этом тотализаторе не участвовала, искренне переживая за целеустремлённого юношу. И несказанно обрадовалась, когда интервалы между его посещениями стали постепенно увеличиваться, а после и вовсе сошли на нет. Видимо, поднаторел в магическом искусстве и многому сумел научиться.
А потом как-то так случилось, что просто зашёл к нам в гости. Да не просто так, а с большим тортом и горячей благодарностью за все наши старания. Не знаю, кто его надоумил это сделать, но угадал парень верно. Поэтому стоило ему только заикнуться о желании пройти краткий курс обучения оказания первой помощи без применения магии, как ему тут же дали разрешение приходить в любое время и обещание научить всему-всему по высшему разряду!
Так Максимилиан Ройс снова стал частым гостем крыла Исцеления, где и находился собственно лазарет. Занимался он старательно и весьма радовал своих добровольных учителей своей серьёзностью, вдумчивостью и успехами.
Практику он проходил под моим контролем. Сначала помогая в перевязках и выдаче лекарств пациентам. Потом набивал руку в уколах, наложении гипса и остановке кровотечения. Так, мало-помалу мы и сдружились.
Хотя назвать это дружбой было сложно. Просто общее дело и приятное общение, причём и то и другое исключительно в стенах Лазарета. Вне его у каждого из нас была своя жизнь, и никакого даже намёка на общение друг с другом в ней не было. Правда, пару раз он присылал вестника, когда не мог прийти на ранее договорённое занятие. Но на этом всё.
А время шло. Мало-помалу, я и сама не заметила, как привязалась к нему, начала с нетерпением ожидать этих наших коротких, но таких важных встреч. Ждала, тосковала. Понимала, насколько это глупо, ведь разница в возрасте между нами была почти десять лет, но глупое сердце упрямо не желало слушать доводы холодного разума, прекрасно осознающего, к чему идёт дело.
К тому же надежды добавляло то, что уже не раз я замечала, как Макс тоже смотрит на меня с чисто мужским интересом. Называл меня на «ты» и коротким именем, заботился в мелочах, что позволяло почувствовать себя хрупкой и оберегаемой женщиной. Порой шутки наши перерастали в откровенный флирт, когда грани становились размытыми, а сердце сладко замирало от предвкушения и надежды. Вроде бы случайные прикосновения, долгие взгляды…
Иногда мне казалось, что Макс словно чувствует, когда я нахожусь рядом: стоило войти в помещение, как он тут же оглядывался и искал меня взглядом. А найдя, с улыбкой приветствовал кивком и только после этого возвращался к прерванному занятию.
Так продолжалось почти год.
Впоследствии к нам целью обучения стали заглядывать ещё двое его однокурсников. Но с этими ребятами у меня сразу установилось ровное, дружеское общение. Ни малейшим намёком не похожее, на то неясное сумасшествие и томительное ожидание, что накрывало меня рядом с Максом.
А потом началась война.
Адепт Максимилиан Ройс, тому времени уже окончивший четвёртый курс боевого факультета, был призван вместе со своими сокурсниками. И в начале лета, почти сразу после сдачи сессии, отправлен на фронт.
Снедаемая страхом и беспокойством за ставшего уже таким небезразличным мне юношу, я места себе не находила. Больших трудов стоило мне узнать, куда именно его распределили. А, выяснив точное местоположение группы войск, где сейчас находился их факультет, я тут же написала заявление о добровольном желании пойти на фронт.
Но мне было отказано. Резко и бескомпромиссно. Вплоть до угрозы увольнения. Но что значит карьера для влюблённой женщины, чьё сердце болит и разрывается вдали от дорогого ей человека?
Решение было принято. И вслед за отклонённым заявлением о мобилизации, на стол ректора Академии лёгло моё заявление об увольнении. Меня не стали ни уговаривать, ни удерживать. Оно и понятно: сколько ещё таких старательных, но бездарных в смысле магии женщин мечтает получить работу в Магической Академии?
Да каждая вторая!
Мне ведь просто сильно повезло, что подруга похлопотала за меня и устроила на хорошее место, дав не только незаменимую практику, но и научив держать себя с магами на равных. Без излишнего трепета и преклонения.
Ведь пусть мой магический дар настолько мал, что почти не заметен, зато рука у меня лёгкая и память хорошая. А ещё талант к медицине. И пусть так я не получила полноценного профильного образования, зато за годы практики при академии в качестве санитарки и помощницы на все руки, получила массу новых полезных навыков и знаний.