Шрам (СИ)

Переночевали, а проснувшись утром, увидели, что враг уже выходит на поле боя. Значит, и разведки не было. Наше войско судорожно изготавливалось к бою. Шум висел над лагерем, крики, бряцанье оружия и ржание лошадей. Командиры выводили воинов на определенные с вечера позиции, и если наемники выходили в относительном порядке, то толпу ополченцев гнали пинками и палками.
Все это происходило на виду заканчивающего построение противника. В центре у вранского графа построилась пехота, прикрытая по флангам кавалерией. Наше войско еще выходило на поле боя, когда противник пошел в атаку. Перед пешими воинами у них шли стрелки, конница по флангам шла шагом, не выбиваясь из строя.
Только наши лучники стали выходить перед пешими воинами, а враг уже достиг дистанции стрельбы. Пехота и кавалерия у противника остановились, лучники прошли еще немного и начали массированный обстрел наших войск. Наши стрелки попытались ответить, но под плотным обстрелом дрогнули, сдали назад и смешались с пехотой.
Наша конница в это время собралась в один кулак за находящейся под обстрелом пехотой. Конные дружинники во всех баронствах были вооружены примерно одинаково: круглый щит, кавалерийское копьё, топор, сулицы и кожаные доспехи. У дворян вооружение было более разнообразным, но копья и щиты, как основное оружие, имели все.
Доспех зависел от благосостояния конкретного благородного семейства, но, в основном, у баронетов это были кожаные доспехи с металлическими пластинами и кольчужными вставками. Бароны щеголяли в расенских бахтерцах с металлическими остроконечными шлемами с полумаской и бармицей, как наш лорд, или сильванской кольчуге с наплечниками, поножами и наручами с металлическим круглым шлемом с бармицей.
И лишь у графа Беривоя тер Хетск был полный вестерийский доспех тяжелого кавалериста: кираса, кольчужные рубашка и шоссы, наручи, поножи, закрытый шлем с плоским верхом и султаном из перьев и треугольный металлический щит — тарч. Из оружия у него было кавалерийское копье и полуторный меч.
Мы со Стоком старались держаться как можно ближе к барону, который был окружен своими дворянами и дружинниками. Впрочем, отряды других баронов тоже держались компактно. Между нашим отрядом и кравосцами «по-родственному» втиснул своих людей барон Арност тер Кронос.
В это время впереди ситуация еще более ухудшилась. Более-менее уверенно себя чувствовали прикрывшиеся щитами наемники, ополченцы же и стрелки несли большие потери и начали сдавать назад. Младшие командиры уже не могли сформировать из них строй, так как занимались исключительно тем, что пытались предотвратить панику и бегство.
— За мной, воины! — раздался глухой призыв из-под закрытого шлема Беривоя тер Хетск. — Проход! Делайте проход!!!
Всадник, едущий рядом с графом, вскинул рог и над полем боя разнесся протяжный трубный звук. Граф, за ним его сын, его дружина, а затем и остальная конница двинулась через строй своей пехоты. Пехота спешно расступалась, чтобы не быть затоптанной своими же кавалеристами и в надежде, что вражеские лучники переключат свое внимание.
Почти все кавалеристы использовали ток — кожаный мешочек на ремнях, в который вставлялась древко копья на марше. Всадник в таком случае не прилагал усилия для поддержания копья, а просто поддерживал его рукой. Перед боем они из этого приспособления копье доставали и дрались уже обычным образом.
Они, но не я. В свое время я прочитал много книг про попаданцев, а перед переходом проштудировал и большое количество форумов в поиске тех идей, что могли помочь в новом мире. Наткнулся и на использование тока для усиления копейного удара, которое в реальной истории почему-то не использовалось.
Попаданец наклонял копье для таранного удара, не вынимая его из тока. Вся отдача при этом приходилась не на всадника, а на ременную систему тока. Ну и на коня в итоге. Единственное, что я изменил в прочитанной идее, это сделал более слабые крепежные ремни.
Потому, что представил амплитуду движения копья после удара и понял, что слишком высока вероятность поразить своего коня древком своего же копья. После недолгих испытаний я смог подобрать такие ремни, которые обеспечивали достаточное усилие для надежного поражения противника. Но и лопались после этого, освобождая выполнившее свою роль копье. Теперь предстояло испытать приспособление в бою.
 
Мы прошли массу своей пехоты и стали разворачивать строй кавалерии для атаки. На нас тут же обрушился дождь из стрел. Дзинь! Бамм! Ржание лошадей и человеческие крики. Стрелы начали находить своих жертв. Опасаясь ранения, я прикрылся щитом и наклонил голову. Тук!!!
— Ах ты! — слева от меня раздался бас Доналла Кедрика.
Я повернулся на голос. Стрела по крутой траектории попала в доспех Кедрика со спины за левым плечом, но, по всей видимости, насквозь не пробила. Он перехватил копье левой рукой и, неловко задрав правую, дергал за что-то зацепившуюся стрелу.
Дзинь!!! Еще одна стрела ударила сверху в шлем Доналла.
— Арррх! Сраные хорьки! — взревел Кедрик. — Убью, вонючие вонючки!!!
Баронет бросил стрелу болтаться за своим плечом, перехватил копье поудобнее и пришпорил своего коня.
— Храбрецы! За мной!!! — голос графа глухо проухал из-под шлема, и он повлек за собой еще не успевшую построится конницу.
Сигнальщик поднял рог к небу: «Буу-п...». Вранская стрела глубоко вошла в глазницу и моментально смолкнувший воин рухнул с коня на землю. Масса конницы стала все более ускоряться. Над полем стоял тяжелый гул от копыт полутысячи лошадей, во главе которой скакал Беривой тер Хетск с сыном. Если наш граф и не военный гений, то по крайней мере не трус.
Слева от меня, стремя в стремя, разгонялся Сток. Беона тер Аристи немного обогнали Деян с парой дружинников, чтобы прикрыть его хотя бы от первого удара. Вражеские лучники прекратили обстрел и во все лопатки понеслись к строю своей пехоты.
Стрелков, конечно, мы не догнали, но и по большому счету не рассчитывали. Они ловко проскользнули сквозь строй пеших воинов, перед которыми тут же опустился частокол копий. А мы уже перешли на галоп. Плотный обстрел вражеских лучников не дал нам собрать максимально акцентированный удар, но, все равно, конная лавина, накатывающая на врага, ощущалась страшной силой.
Тут я заметил, что наша конница на флангах стала замедлять бег и разворачиваться во внешнюю сторону от строя. Вранская кавалерия! Пока мы разгонялись чтобы сломить пехоту, вражеская конница атаковала нас с флангов.
Ни Беривой, ни наш лорд, не изменили направления удара. Естественно, туда же ударили и мы. Показалось, что грохот столкновения с вражеским строем был оглушительным. Я шел не самым первым, поэтому сблизился с уже разорванным строем, первые ряды которого смяли и раскидали копьями и тушами коней. Многие наши воины, налетев на копья, вместе с лошадьми кубарем влетели во вражеские ряды, внося еще большую сумятицу.
Налетая на пехоту, я аккуратно направил свое копье. Бахх! Острие копья как пудинг прошило первого пехотинца, пробило второго и воткнувшись в третьего вырвалось из креплений. Ремни с резким хлопком порвались и у меня за спиной остался страшный «шампур» с тремя нанизанными на него телами. Я выхватил из ножен шашку и завертелся в седле юлой, рассекая всех, до кого мог дотянуться.
Князь тоже вошёл в раж и со злым визгом бил копытами и кусал мечущихся вокруг нас врагов. Рядом сосредоточенно рубился Сток. Ха! Повезло мне с ними! Навалив вокруг себя трупов, удалось немного сбавить накал битвы и оглядеться. Ничего хорошего!
Хоть наш удар и был силен, но был не до конца подготовлен, ослаблен сначала плотной стрельбой, а затем и фланговыми ударами вражеской кавалерии. Сметя первые ряды вражеской пехоты, мы постепенно в ней завязли. Вранская пехота прогнулась, но устояла. А вражеская кавалерия, разбив потерявшую скорость и строй нашу конницу, начала уходить нам в тыл, оставляя свои позиции для своей пехоты.
Получилось, что нас довольно быстро стала окружать вражеская пехота, которую мы планировали сломить. А вранская кавалерия, сделав свое дело с нами, рванула на нашу деморализованную пехоту, которая сейчас больше напоминала испуганную толпу.