В поисках Винни-Пуха (СИ)
Краем глаза я заметила, как неприлично широко раскрыла рот хозяйка «Виктории», сама обслуживающая немногочисленный люд. Довольно затрапезная кофейня явно никогда не принимала у себя таких роскошных клиентов, коим, судя по его помпезности и внешнему виду, являлся мужчина, который сейчас шагал к дверям и заходил в помещение, не дожидаясь, пока его внушительного вида телохранители осмотрят зал.
Я осторожно сделала глоток остывшего экспрессо и поморщилась — вкус был еще тот.
Интересно, что здесь делает Титов-старший? Неужели… Додумать я не успела: заметив мою скромную персону, Антон Степанович двинулся прямо ко мне.
— Ну, здравствуй, Аня, — садясь напротив, поприветствовал меня бизнесмен.
— Здравствуйте, — хмуро откликнулась я, принимаясь за пирожное.
— Добралась уже до Валерки? — внезапно спросил олигарх.
От неожиданности я поперхнулась сладкой массой и закашлялась. Титов терпеливо дожидался, пока я не восстановлю дыхание.
— Феникс доложил? — недовольно брякнула я.
— Какой феникс? — не понял Антон Степанович, и внезапно я поняла — он действительно не знает парня.
— Что-нибудь закажете? — пискнула за широкими спинами охранников владелица кофейни.
Титов поморщился, не сводя с меня внимательного взгляда.
— Так какой феникс? — повторил он.
— Никакой, — вздохнула я.
Антон Степанович откинулся на спинку стула, глядя на меня необычайно серьезно и задумчиво.
— Знаешь, — вдруг сказал он, — когда ты занялась расследованием похищения, я решил не вмешиваться — это твое право. С Разумовским, признаю — ты оказалась на высоте. Но тревожить имя моего друга я тебе не позволю, — твердо заявил он мне.
Я бросила на него злой взгляд.
— А вам не приходило в голову, что этот ваш друг, возможно, и похитил Димку? — прошипела я.
Бизнесмен поджал губы.
— Валерка не мог сделать это по одной простой причине — его нет в живых.
Я выронила чашку, которую до этого вертела в руках — она упала на кафель, разбрызгивая остатки кофе.
— Его нет в живых? — эхом повторила я, не смея верить. — Но как? Я имею в виду…
Я замолчала, сама не зная, что сказать. Антон Степанович поднялся:
— Давайте пройдемся, — предложил он, — этот разговор не для чужих ушей.
Я автоматически накинула плащ, схватила сумку и последовала за олигархом. Один из его телохранителей любезно придержал мне дверь.
— Здесь можно где-нибудь пройтись? — спросил у меня Антон Степанович.
Я немного заторможено покрутила головой:
— Там есть небольшой скверик, — наконец, вспомнила я, кивая направо.
Мы неспешно двинулись в ту сторону. Телохранители пошли было за нами, но бизнесмен велел им оставаться на месте, и в сквер мы вошли уже вдвоем.
— Анна, — начал Титов, — вы должны понимать, что все сказанное мной сейчас должно остаться между нами. Я знаю, вам сейчас помогают ваш друг Василий и Виктор, я не хотел бы, чтобы мой сын узнал об этом. Но я также не хотел бы, чтобы вы в чем-то обвиняли Валерия, и я прошу вас после моего рассказа оставить его в покое и прекратить расследование. Я уже нанял частного детектива, и он приступил к работе. Вы же только можете все испортить.
Я нахмурилась.
— Если я сочту, что мне здесь больше делать нечего, я прекращу поиски, — помолчав, выдавила я. — Вы должны понимать: Дима — не только ваш сын, но и мой единственный друг.
Олигарх кивнул — кажется, на другой ответ он и не рассчитывал.
— Как вы уже знаете, — начал он, — мы с Валеркой дружили с самого детства…
С двенадцати лет мальчики больше не расставались. Даже поступив каждый в свой институт, они продолжали поддерживать связь, жили неподалеку друг от друга, часто встречались, ходили друг к другу в гости. Затем устроились на работу, но и тогда продолжали поддерживать друг друга. В восемьдесят шестом году Титов женился на Тамаре, спустя год у них родился Витя, еще год — и на свет появился Дима. Быков встретил свою будущую жену Светлану на свадьбе Антона и Тамары, в девяностом он делает ей предложение и уже осенью въезжают в новый дом, на Комсомольскую, где в девяносто первом рождается их дочь.
Оба парня обладают светлым умом, но Титову не нравится та обстановка, что его окружает: старенький жигуленок, вечно орущий начальник, тупые коллеги. Валерий относился к этому более спокойно. Будучи от природы наделенным уравновешенным темпераментом, он не жалуется.
Во время перестройки, в восемьдесят девятом году, Титову приходит в голову мысль — а почему бы не попытаться открыть свое дело? Он бежит к Быкову, красочно описывает, какое прекрасное будущее их может ждать, и Валерий, не умеющий отказывать другу, покорно соглашается. Парни закладывают квартиры, продают старые жигули Антона и на свой страх и риск открывают кафе. Быков, как более мягкий и располагающий к себе человек с легкостью находит клиентов, мирно договаривается с местными рэкетирами, уверенно располагая к себе людей. Он вообще быстро сходится с окружающими людьми, что в своем роде является природным даром и помогает идти по жизни. Титов, как более хищный и знающий цену деньгам, занимается финансами и бухгалтерией. Он решает, во что вложить деньги, кого и за сколько нанять, кому давать на лапу. Друзья работали невероятно слаженно и с большим трудолюбием, у них не возникало ссор, они полностью полагались друг на друга.
И дело пошло. Год спустя они уже открыли небольшой ресторан в центре Москвы, где предпочитали заседать далеко небедные люди, с некоторыми из которых Антон Степанович и сейчас поддерживает хорошие отношение. На одном ресторане ребята не ограничились: два года спустя у них уже была небольшая сеть ресторанов, раскиданных по всей столице. Один из них облюбовали местные братки, и проблем с «крышей» у друзей больше не возникало. Титов радостно потирал руки: он собирался прикупить небольшую полуразрушенную гостиницу на севере Москвы и. предварительно приведя ее в порядок, тоже пустить в дело. Он купил роскошный двухэтажный особняк, куда и перебрался вместе с семьей, а вот Валерий с женой не захотели покинуть насиженное местечко, поэтому Быков просто выкупил квартиры соседей, убрал стены, провел капитальный ремонт, заставил дорогой итальянской мебелью и получил типичное убежище бизнесмена.
Казалось, все идет прекрасно: деньги текли рекой, посетителей было хоть отбавляй, в шикарных домах под присмотром нянечек росли дети.
А в тысяча девятьсот девяносто пятом году произошло несчастье, которое разрушило их наладившуюся размеренную жизнь. Жена Антона, Тамара, подала на развод и сбежала на Мальдивские острова с его охранником, оставив детей на мужа. Титов только радовался — Тамара жутко его достала. С появлением больших денег, жена Титова превратилась в циничную стерву, совсем забросила детей и устраивала мужу истерики по пустякам, поэтому Антон Степанович с легкостью ее отпустил, мысленно посочувствовав своему бывшему телохранителю. Но порадоваться он не успел — два дня спустя к нему пришла Светлана, прознавшая про проступок бывшей жены Титова.
О том, что происходило дальше, Антон Степанович говорил неожиданно злым голосом, сбрасывая с себя маску отчуждения.
Как оказалось, Светлана еще с института любила Титова, и вышла замуж за Валерия только для того, чтобы быть к любимому поближе. Но сейчас, когда он снова был свободен, она больше не собиралась терпеть.
— Я был просто в шоке, — нахмурился Титов, — и ее признанием, и тем, как она выглядела. Губы намалеваны яркой алой помадой, одета в кричаще-красное платье… Я даже сообразить ничего не успел, как она набросилась на меня с поцелуями. Казалось, она просто сошла с ума, такой я ее раньше никогда не видел: всегда спокойная, собранная, скромно одетая она была идеальной парой Валерию. Я даже подумать не мог, что Света притворяется… А Валерка любил ее. И когда в тот вечер увидел нас…
Титов замолчал. У меня тоже не было слов — было отчаянно жаль Валерия.
— Наверное, со стороны казалось, что мы с ней целуемся, — справился с собой мужчина, — ведь кто бы мог подумать, что я просто застыл как истукан… Он закрыл за собой дверь и вышел. Но его выражение лица… Никогда его не забуду. Я оттолкнул Свету и бросился за ним, но увидел только, как он выезжает со двора. На звонки он не отвечал. Я поехал к нему домой, там были его родители и дочь, Валерия они не видели. Затем я ездил по Москве. Черт знает, зачем… А уже ночью, в половине второго мне позвонили из милиции и сообщили, что гражданин Быков Валерий Иванович, находясь в нетрезвом состоянии, сбил двоих пешеходов. В поехал в отдел, только… Валерка не хотел меня видеть. Парень, которого он сбил, оказался сыном большого человека, было много свидетелей происшествия. До самого суда Валерка отказывался со мной встречаться, а двадцать четвертого августа девяносто пятого года его приговорили к пятнадцати годам лишения свободы. Я сделал все, что было в моих силах: давал на руки влиятельным людям, нанимал самых лучших адвокатов для пересмотра дела, даже ездил к тому самому большому человеку, сын которого погиб. От аппеляции Валерка отказался. Но я смог добиться того, чтобы в газетах не появилось ни одного упоминания об этом происшествии, чтобы его содержали неподалеку от Москвы, в поселке Смирновка, ему поселили в одиночную камеру и предоставили все необходимое: вплоть от телевизора до холодильника. Только от всего этого Валерка отказался. И я прекрасно его понимал, но все же надеялся ему что-то объяснить, чтобы между нами все было по старому… За месяц до его освобождения, в июне две тысячи девятого года тюрьма, в которой он содержался, сгорела. В огне погибло тридцать шесть человек, в том числе и Валерий.