Холодное блюдо

Я выбрался из вертолета на склоне холма и подождал, пока Генри бросит мне «Уэзерби» и спрыгнет вслед за мной. Омар показал на рюкзаки.
– Избавьтесь от них; либо вы ими воспользуетесь, либо оставите здесь. Когда мы будем взлетать, нужно скинуть как можно больше груза.
Генри потянулся в роскошный грузовой отсек и вытащил рюкзаки по изысканному ковру вслед за нами. Бросив их на покрытый мхом гранит, он забрал свою винтовку и отсалютовал Омару через окно пилота.
– Сэр, есть, сэр.
Омар не обратил на него внимания и посмотрел на меня.
– Сорок пять минут. Идите ищите парня, а я проверю этого монстра.
Мы накинули рюкзаки на плечи и, пригнувшись, направились к ближайшему озеру. Когда мы прошли под медленно вращающимися винтами, Генри наклонился ко мне.
– Кажется, я ему не нравлюсь.
– К тебе сначала надо привыкнуть.
Всю северную сторону покрывали снежные заплаты, поэтому мы решили пойти не по занесенной тропе, а по берегу озера и быстро направились к хребту. Дальше нам предстоял короткий переход на другую сторону, где стояла палатка. Я оглянулся, пока мы шли наверх. Каким-то образом Генри умудрился отстать. Я остановился и подождал, пока он поднимался по моим следам; если потом кто-то будет его выслеживать, то подумает, что Генри просто исчез. Он протянул руку, и я потянул его вверх; к моему удивлению, Генри тяжело дышал, поэтому я придержал его, когда он переложил винтовку в другую руку.
– Ты в порядке?
Генри осмотрел горные хребты вокруг; мы стояли практически в самой низине.
– Не хочу подавлять твой дух, но это прекрасное место для смерти.
– Мы как будто стоим в унитазе. – То была открытая местность под густым покровом сосен, темнеющих в окрестностях, и у меня было нехорошее предчувствие. – Идем.
В конце хребта тропа разделялась на две, а эти тропинки огибали большой валун и шли в разные стороны: одна тянулась по дороге вокруг дальнего озера, а другая спускалась во впадину, где была разбита палатка. Это было хорошее место, сухое, но близко к воде. Отсюда открывался не слишком хороший обзор, но зато хребты защищали от ветра. Я оглянулся на долину на северо-западе и смог четче разглядеть темную линию облаков, которые все так же поглощали западное небо. Все было тихо, но пересекающиеся треугольники черного гранита и свежего снега, казалось, затаили дыхание, готовясь к буре. Они были похожи на длинные зубы.
Генри вытянул руку, чтобы остановить меня, и посмотрел на тропинку.
– Следы, – он опустился на одно колено, отводя плечи назад, чтобы вес рюкзака не свалил его с холма. – Какого телосложения Джордж Эспер?
Я выдохнул, вспоминая.
– Около ста восьмидесяти, может, килограммов восемьдесят.
– Походные ботинки Васк девятого размера?
– Что? – замер я.
Генри поднял взгляд, его лицо выглядело очень сосредоточенным.
– Походные ботинки Васк, думаю, девятый размер. Говорит о чем-то?
– Там есть рисунок на сгибе в виде горного хребта?
– Да, – ответил он, не опуская глаз. Его шея напряглась, пока он осматривал окрестности. Я перегнулся через его плечо и посмотрел на отпечаток. – Ты хочешь мне что-то сказать?
Теперь я тоже оглядывался.
– Такие следы были на месте преступления, где убили Джейкоба.
– Значит, Джордж был там? – встал Генри.
– Мы все проверили, но у одного из свидетелей были Васк девятого размера.
– А что было на Джейкобе?
– То же самое, – вспомнил я.
– Девятого размера?
– Они близнецы.
– Ну, следы в одну сторону лучше, чем в две, хотя я все равно не замечу разницы.
Мы продолжили спускаться по тропе к палатке. Дождевик был застегнут на молнию, а к дереву был прислонен рюкзак с накинутым на него дождевиком. Маленькое кольцо костра остывало среди камней примерно в трех метрах от палатки; на одном из плоских камней стояла алюминиевая сковорода и упаковка кукурузной муки. Среди пепла лежали головы форелей и полоски костей с хвостами. Генри опустился на колени и залез рукой в пепел, осторожно надавливая. Через пару секунд он посмотрел на меня.
– Костер старый, но еще теплый. Может, с утра.
 
– Есть еще следы?
– Васк, девятый, – кивнул Генри.
Мы молча смотрели друг на друга.
– Мне это не нравится. А тебе?
– Тоже.
Он вытащил руку и отряхнул ее, а я направился к палатке, положил рюкзак на землю, затем присел на корточки и расстегнул дождевик и сетку на палатке. Я отстранился и повернулся, чтобы посмотреть на Генри.
– Он здесь ночевал.
– Но рыболовного снаряжения нет?
– Нет.
Генри осмотрел территорию.
– Я буду искать у того озера, а ты – у этого. Вот, – он протянул мне «Уэзерби» и потянулся к дробовику, улыбаясь. – Ты стреляешь лучше меня. На всякий случай, вдруг там кто-то есть.
И он снова осмотрел близлежащие хребты. Я кивнул.
– У тебя с собой амуниция?
Генри похлопал по карманам и пожал плечами.
– Хватит и одной пули, верно? – На этом он повернулся и исчез среди сосен, ведущих к восточному озеру.
Я посмотрел на винтовку и подумал, заряжена она или нет. Может, Медведь просто стоял вне поля зрения и прислушивался, не проверяю ли я оружие. Я покачал головой из-за нелепости всей этой ситуации и закинул винтовку на плечо. Если он правда там стоял, то я не собираюсь доставлять ему такое удовольствие. Вместо этого я поправил забытый пистолет на бедре и скорчил рожу мужчине, который наверняка уже начал поиски у своего озера. Я стал обходить свое, думая о сообщении Руби. То, что старый зеленый пикап проехал с утра по дороге, еще не означало, что Генри был убийцей. Опыт показал мне, что зачастую дым действительно бывает без огня.
В окрестностях дома Робертсов велись работы по добыче метана из угля. Для этих людей время означало деньги, а в наших краях время означало вождение, что, в свою очередь, вело к превышению скорости. По финансовой необходимости многие из рабочих ездят на старых машинах, и любой из них мог в тот утренний час мчаться к одному из многочисленных станков в этом районе или от него. Я знал, что просто оправдываю эту ситуацию, но тот факт, что грузовик был зеленым и старым, не означал, что он принадлежал Генри. Тем не менее, у меня снова возникло желание открыть затвор и проверить, заряжена ли винтовка. Я оглянулся на другое озеро, но держал винтовку на плече, считая это победой здравого смысла, и задался вопросом, сколько бедных идиотов погибло из-за таких мыслей. Я остался на тропинке, которая огибала озеро, стараясь избегать влажных участков, где растаявший снег пропитал землю, но следов больше не было видно. Я приободрился, напомнив себе, что также не было видно трупов.
Васк, девятый размер. Джордж был с Джейкобом? Если да, то почему? И как он мог быть на месте смерти своего брата, а потом уехать рыбачить? Может, Коди Притчард все же знал убийцу. У меня закружилась голова от всех этих вариантов, но кое-что начало проясняться: жертва может также оказаться преступником.
Я подумал о Джиме Келлере. Миссис Келлер пришла в отдел, чтобы проведать своего маленького сыночка, и несколько удивилась, когда нашла его в моем кабинете с задранными на стол ногами. Он пил имбирный эль и листал стопку каталогов полицейской экипировки. Наверное, она полагала, что мы посадим его на цепь в подвале. Я спросил ее про Джима, и миссис Келлер ответила, что он охотился в Небраске с друзьями, на гусей. Она сказала это как-то нерешительно, из-за чего мне показалось, что это не вся правда. Поэтому я применил один из старых полицейских трюков и спросил ее, не хочет ли она сказать что-то еще. На это миссис Келлер использовала один из старых материнских трюков и просто ответила «нет». Против материнских приемчиков у полицейских трюков нет никаких шансов.
Я оглянулся на полукруг гор в виде серпа и задумался, как поступил бы, если бы захотел убить здесь кого-нибудь. Наверное, заманил бы его куда подальше, чтобы там размазать, как спелую тыкву. Примерно в тот момент я решил получше изучить пейзаж. Лост-Твин очень похожи на сотни других нетронутых озер в Бигхорн, которые только и ждали фотографов для календарей. Они расположены в одной из немногих горизонтальных долин горы; можно с легкостью представить, как ледник мягко разрезал эту скрытую местность. Со своими каменными ложами Лост-Твин мало чем уступали силам эрозии. Их сердца словно разбил отступающий ледник, и с тех пор они рьяно защищаются от новых подобных атак. Эти ледники образовывали что-то вроде ступеней, каждая последующая выше предыдущей. Я видел фотографии Колизея в Риме, и это сходство ничуть меня не успокаивало. Подул ветер, и я автоматически оглянулся на долину. Облака начали двигаться с неведомой скоростью; очевидно, они уже успели передохнуть. Может, все дело в высоте, но почему-то всегда казалось, что в горах погода менялась быстрее.