Забудь об этом, Варвар (СИ)

Я похолодела. Слова казались какими-то ненастоящими, да и все вокруг больше напоминало сцену из фильма, чем реальность.
– О чем ты говоришь? – одними губами пробормотала, понимая, что нет сил даже говорить нормально: – Что ты...
– Ничтожество, – прервал он меня с усмешкой: – Трусливое ничтожество! Живешь и радуешься после того, как сгубила чужую жизнь.
Я окончательно перестала ориентироваться в пространстве и понимать, что происходит. Разум заполнил туман, а у меня от отчаяния вырвался стон.
– Расскажи мне, – взмолилась я. – Расскажи, что случилось! Я попробую все вспомнить и помочь, пожалуйста! Я правда ничего не понимаю!
– Я добрался почти до всех... – продолжал собеседник, будто не слыша меня. – А теперь мне нужна ты. Только ты их помнишь. Расскажи, чтобы…
В трубке раздался внезапный грохот, я испуганно вздрогнула, а звонок прервался. Короткие гудки раскаленными иглами впивались в уши.
– Нет, стой, – похолодев, бросилась вперед и сжала мобильник в дрожащих руках: – подожди!!
Пробовала перезвонить, но номер оказался недоступен. Из глаз непроизвольно полились слезы, а от нервных всхлипов стало тяжело дышать. Несколько минут я сидела, глупо уставившись в телефон и задыхаясь. Руки тряслись, а мысли ускользали, словно я вот-вот должна была провалиться в обморок. Я окончательно перестала что-то понимать и с головой нырнула в захлестывающий ужас.
– Марк, пожалуйста!! – взмолилась, когда после третьей попытки дозвониться брату, он снова не взял трубку: – Марк!!
Забывая, где нахожусь, и сколько сейчас времени, я завизжала и рухнула на кровать, вцепляясь руками в волосы. Оставаться одной было невыносимо. Я попыталась вспомнить, в какой клуб поехал брат, но ничего не вышло. Хотела набрать Андрея, но он все еще был в командировке.
Когда истерика достигла своего пика, я медленно разогнулась и, слабо понимая, что творю, набрала еще один номер.
– Алло, – заспанный голос Вани послышался через пару гудков. – Алло, Варя? Ты чего так поздно?
– Вань... – просипела, сама раздражаясь от звука стучащих друг о друга зубов.
Никитин пару секунд молчал, а потом серьезно и уже совершенно не сонно спросил:
– Где ты?
– Я дома. Ты можешь... – с губ сорвался очередной всхлип. – Ты можешь приехать, пожалуйста? Я не могу Марку дозвониться... Пожалуйста, Вань.
– Тебе угрожали? – догадался блондин, и, не дожидаясь моего ответа, быстро проговорил: – Я буду у тебя через пятнадцать минут. Трубку не клади и дверь никому не открывай, слышишь меня?
Я послушно кивнула, забывая, что парень меня не видит.
– Не сбрасывая звонок, – еще раз повторил блондин, его голос стал чуть глуше, а до меня донесся громкий шорох. – Разговаривай со мной. Я еду.
  
35
 
Исходящий от телевизора мерцающий свет жег уставшие глаза. Я бездумно наблюдала, как Джерри раз за разом ускользает от разозленного Тома, и дышала открытым ртом. Почему-то так было легче. И сидеть на полу на темном ковре было легче, чем на диване, словно я забралась в подземное убежище. А еще было легче, потому что рядом, на том же самом ковру, плечом к плечу со мной сидит Ваня и так же молча и бездумно смотрит телевизор. Он был другой сейчас, не похожий на себя обычного. Светлые волосы не аккуратно уложены, а взъерошены, вместо стильного костюма или чертовски идущего ему врачебного халата, серые домашние штаны и просторная белая футболка. Заспанное и расслабленное лицо, опухшие и немного покрасневшие глаза. Он был другой, но при этом нравился мне сильнее именно таким: босым, растрепанным, сидящим на ковре перед телевизором и сонно моргающим. А еще он молча держал меня за руку. Не пытался поддерживать словами или утешать, просто молчал, сидел рядом, крепко сжимал мои пальцы и касался плечом, а у меня от этого пропадал страх. Отступал куда-то на задворки сознания, безуспешно пытался вырваться обратно, но становился беззащитным.
Я держалась за это чувство безопасности, так необходимое мне сейчас, как за спасательный круг. Я готова была даже пересилить себя и отвечать на все его вопросы, если бы он начал их задавать, но Ваня не мучал меня. Мы почти все время сидели в тишине, и я наслаждалась ей. Она была мне необходима именно вот такой – молчаливой, но не одинокой.
 
– Спасибо тебе, – наверное, это единственное что я сказала спустя час, как он приехал.
Ночь уже сдавала свои права, и серый свет постепенно придавал теням вокруг все более отчетливые очертания. Ваня повернул ко мне голову, едва заметно улыбнулся и покачал головой:
– Может, поспишь?
– Марк скоро должен приехать, – отозвалась тихо.
Никитин понимающе кивнул и снова отвернулся, а я осторожно положила голову ему на плечо. Парень опустился чуть ниже, чтобы мне было удобнее, и крепче сжал мои пальцы. Мультики сменялись один другим, время шло, а мы почти не двигались. Так и задремали оба, пока на горизонте уже не показалось поднимающееся солнце, а домой не вернулся брат.
– Доброе утро, – Марк сложил на груди руки и прислонился к дверному косяку.
Я вздрогнула и резко выпрямилась, вырываясь из сна, а Ваня спокойно открыл глаза, будто и вовсе не проваливался в дрёму. Честно говоря, я ожидала, что Марк начнет или подшучивать, или злиться, но близнец смотрел на нас неожиданно серьёзно, словно с первого взгляда что-то понял. Никитин размял шею, взъерошил волосы и поднялся на ноги, а потом подал руку мне. Марк внимательно наблюдал за нами, а я снова поймала себя на ощущении нереальности происходящего. Все вокруг казалось ненастоящим: и рассвет этот, и заспанный Ваня, и уставший Марк, и даже наша собственная квартира.
– Кофе? – брат снял легкую ветровку и перекинул на спинку кресла.
– Не откажусь, – отозвался Ваня.
– И я. – тихо добавила я.
Близнец кивнул и первый пошел на кухню. Я замялась, но блондин уверенно взял меня за руку и потянул следом за братом.
Мы сидели и молча ждали, пока Марк варил кофе всем троим. Не знаю, о чем думал Ваня, его лицо, как всегда, оставалось спокойным, а я сходила с ума, пытаясь подобрать слова. Ничего не выходило, а брат уже поставил перед нами три дымящиеся чашки и пластиковую бутылку с молоком. Дрожащей рукой я отвинтила крышку, разбавила молоком крепкий напиток, осторожно отхлебнула из чашки и снова замерла. Никитин последовал моему примеру, а Марк так и не двинулся.
– Рассказывай. – она все еще пристально смотрел на меня.
Я глубоко вздохнула, прикрыла глаза и тихо заговорила. Пока рассказывала обо всем без утайки, поняла вдруг, насколько хорошо, что Ваня до этого уже говорил с Марком и узнал обо всем с его стороны, и что не потребовал срочных объяснений, когда приехал ночью. Я могла сейчас рассказать им обоим одно и то же и не мучать себя повторениями, снова и снова погружаясь в неприятные воспоминания.
Когда я закончила, кофе уже остыл, и стенки кружки перестал греть подрагивающие пальцы. Ваня задумчиво смотрел перед собой, а Марк сжал челюсти и играл желваками.
– Почему ты не рассказала раньше? – от тона брата мне стало нехорошо.
Я испуганно подняла голову и наткнулась на его взгляд. Близнец был обижен, обескуражен, взволнован и растерян. Я не хотела видеть вечно веселого и неунывающего брата таким, и чувствовала себя ужасно виноватой.
– Прости, – пробормотала одними губами. – Марк, прости. Я не хотела тебя волновать.
– М-м-м, – протянул тот в ответ и ядовито переспросил: – Волновать не хотела?
– Не спорьте, – остановил его Ваня. Парень покачал головой и устало помассировал себе шею. – Сейчас не об этом думать нужно.
 
Марк тяжело выдохнул и сдержался, хотя явно хотел сказать что-то еще, а я виновато опустила голову.
– Насколько высока вероятность, что Аластор – Пашка? – близнец пытался говорить спокойно, но я все равно чувствовала в голосе обиду и волнение.
Чувство вины становилось все более ощутимым и под его тяжестью опускались плечи.
– Я не знаю, – отозвалась растерянно: – Кроме нас на том озере никого не было, поэтому сначала я была уверена, что это он. Но этот человек по телефону так странно говорил… – я замялась, подбирая слова: – в третьем лице, да еще так злобно. Я не могу утверждать наверняка.