Что скрывается за чертополохом (ЛП)

Выражение его лица оставалось невозмутимым, но я изучила язык тела Уокера. Его руки были сжаты в кулаки по бокам.
— Какого черта это значит?
— Это значит, что с того вечера в коттедже ты обращался со мной так, будто я едва существую. Если не хочешь больше этим заниматься, я не против. — Ложь, ложь, ложь. — Но, по крайней мере, имей чертову порядочность сказать мне об этом, вместо того, чтобы шарахаться от меня, как от больной чумой. Другими словами: повзрослей, черт возьми.
На его лице отразился гнев, и он с рычанием наклонился ко мне.
— Разве ты не понимаешь, что вы в опасности?
— Это в значительной степени перевернуло мою жизнь с ног на голову, так что, да, понимаю. Какое гребаное отношение это имеет к нам?
— Я должен охранять тебя. И Келли. — В его взгляде бушевала ярость. — Я не могу отвлекаться на секс с тобой, когда должен защищать тебя. Так что, да, мы этим больше не занимаемся.
Грудь сжало от разочарования, и дышать стало немного трудно. Только с ним я чувствовала себя свободной от всей тьмы, окружающей мою жизнь в данный момент. И он отнял это у меня?
— А как же мои желания? — прошипела я. — Потому что единственный раз за последние несколько недель кошмара, когда я не думала о нависающей над нами опасности, — это когда мы занимались сексом.
Губы Уокера сжались в узкую линию, пока он почти в отчаянии изучал мое лицо. Будто пытался определить в моих словах истину. Его кулаки сжались крепче.
— Я не подведу тебя только из-за того, что все время тебя хочу.
Значит, его больше заботило то, что он считал своим долгом, чем секс со мной? Я огроченно фыркнула. Это многое говорило о том, как сильно он меня хотел, да? Отказ причинил боль, и я незрело набросилась на Уокера.
— Отлично. Тогда я найду другого, с кем смогу забыться.
Уокер шагнул ко мне, гневно сузив глаза.
— Не втаптывай наши отношения в грязь, Слоан.
— Я и не втаптываю, — категорически возразила я. — Я говорю честно. Ты не единственный мужик с рабочим членом, Уокер. Ты просто оказался под рукой.
Я развернулась и пошла прочь, но все же успела уловить проблеск отвращения в его глазах.
От захлестнувшего меня чувства вины я остановилась. Он все еще стоял на том месте, где я его оставила.
— Прости, — бросила я через плечо, не глядя на него. — Я совсем не это хотела сказать.
Но я ушла прежде, чем он успел ответить.
  
ГЛАВА 23
 
Остаток недели прошел в оцепенении. Дни сливались один с другим, и казалось, что один и тот же день повторяется снова и снова. Я не покидала поместье почти две недели. Охранник подъезжал к дому, чтобы забрать меня на работу, а позже привозил обратно. Келли приходила домой, я готовила для нее и Арии и оставляла порцию Арии в духовке, чтобы она разогрела ее, когда вернется с работы. Пока я пекла, Келли делала домашнее задание. Уокер отвозил мои заказы, когда забирал Келли. Теперь мы даже перестали разговаривать, кроме как на предмет инструкций по доставке.
Келли заметила это и спросила, все ли у нас в порядке. Я солгала.
На следующий день все повторялось.
Единственный момент, когда я по-настоящему оживилась, это во время звонка детектива с сообщением, что в коттедже никаких отпечатков не обнаружено. Дело зашло в тупик, но мне следовало дать им знать, если произойдут новые инциденты. Моего домовладельца, Мака, уведомили, что коттедж больше не является местом преступления. Не то, чтобы мы собирались вернуться в него в ближайшее время.
Однако на дом Ховардов мне не пристало жаловаться. Для своих размеров он на удивление был уютным, с просторной кухней с видом на Северное море и большим кухонным островком в центре. По обеим сторонам располагались два широких панорамных окна, а посередине — французские двери, выходящие на крыльцо, окружающее дом по всему периметру. У одного окна был обустроен милый обеденный уголок, а у другого стоял громадный глубокий угловой диван, на котором можно понежиться у камина, глядя на море. Так умиротворенно.
 
Если нам где и пришлось бы жить взаперти, то это место было идеальным.
Тем утром я поговорила с Броданом о том, чтобы позволить Келли остаться с Льюисом. После жесткого разговора с Уокером теперь он стал моим помощником. Я объяснила, что Келли нуждается в немного нормальной жизни, и, помня беспокойство Льюиса, думаю, он тоже нуждался в этом. Итак, Бродан распорядился, чтобы после школы Уокер отвез Келли, с ее сумкой для ночевки, к Льюису домой. Дом Тейна был оборудован первоклассной системой безопасности, и он пообещал держаться поблизости, если они рискнут выйти куда-нибудь.
Мнения Уокера на этот счет я не знала, но это решать было не ему, и моя дочь не должна была чувствовать себя так же, как и я.
Добросердечная Флора попросила меня продолжить поставки сладостей по субботам для ее утренних клиентов, так что, оставшись этим вечером одна, я принялась за выпечку ее заказов.
Когда Ария вернулась домой, я была на кухне, вся в муке, — фартук, щеки и даже волосы, — потому что уронила на пол целый мешок муки и собиралась его убрать. К счастью, муки у меня было с запасом, потому что сейчас выезд за покупками вызвал бы затруднение.
Ария ошеломленно улыбнулась мне и поставила сумочку на обеденный стол.
— Несчастный случай?
— Еще какой.
— В доме стоит потрясающий аромат. Говорила ли я тебе, как мне нравится возвращаться в дом, где пахнет выпечкой?
Я улыбнулась.
— Я рада, потому что беспокоюсь, что мы мешаем твоей жизни.
Ария подняла бровь.
— Какой жизни? Если ты не заметила, я все время работаю.
— Я заметила. Это твоя работа или мистера Адэра?
— О, определенно, моя. Лахлан много раз просил меня перестать работать сверхурочно. Но… — Она пожала плечами и направилась к холодильному шкафу с вином. — Мне нравится работать. Красное?
— Да, спасибо.
— Хорошо. Дай мне минуту. Я переоденусь, а потом ты закроешь глаза на кражу одного из этих кексиков, ладно?
Повернувшись, я увидела, что она указывает на кексы, которые я украсила в осенней гамме. С верхушкой из ржавого, красного и оранжевого масляного крема и съедобными листьями, посыпанными золотистой пудрой.
— Конечно.
Верная своему слову, Ария вернулась через несколько минут. Я восхищалась ее способностью придавать домашней одежде гламурный шик. Она принадлежала к тому типу женщин, кто всегда выглядит безупречно.
Она налила нам обеим по огромному бокалу вина, а затем взяла кекс.
— У меня для тебя ужин в духовке, — сказала я ей.
— Спасибо. Поем после кекса.
Я усмехнулась и кивнула, чокнувшись с ее протянутым бокалом.
— За что пьем?
— За тебя. За то, так великолепно ты со всем справляешься.
— Тогда выпьем и за тебя, за то, что предоставила нам с Келли крышу над головой, пока проблема не решится.
— Никогда не благодари меня за это. — Ария уселась на островок и ласково мне улыбнулась. — На самом деле, это приятно. Приходить в теплый и уютный дом, видеть на обеденном столе домашнюю работу Келли и твою выпечку, сложенную аккуратными рядами и испытывающую мою силу воли.
Я фыркнула.
— Ой, мы с Келли так привыкли ко всяким сладостям, что теперь они нас не трогают.
Подперев подбородок рукой, она наблюдала, как я раскатываю слоеное тесто, приготовленное накануне для рогаликов с корицей.
— Но я заметила в тебе разницу.
— Разницу?
— Ты выглядишь… грустной. А еще я заметила небольшие разногласия между тобой и Уокером. Скажи мне, если это не мое дело.
Формально Ария была моим боссом. Она занимала должность менеджера по приему гостей, но выполняла обязанности Лахлана. Так что я понимала, что мне, вероятно, следует следить за своими словами. Однако после ссоры с Уокером мне не представилось возможности обсудить это с Монро. То, что моя реакция на него вызвала тревогу. И насколько сильно повлияли на меня его недовольство и отказ. Как жестоко я себя вела.