Что скрывается за чертополохом (ЛП)

Меня не оттолкнула даже его односложная манера разговаривать и стальной взгляд. Его абсолютная мужественность приводила меня в восторг. В Лос-Анджелесе меня окружали вооруженные головорезы и гангстеры… но я никогда не встречала парня, который был бы таким по-настоящему здоровенным мужиком, как Уокер Айронсайд.
Моя физическая реакция на него тревожила. Его отсутствие физической реакции на меня разочаровывало.
Поправочка: сокрушало.
У меня перехватило дыхание, когда мне пришлось задрать голову, чтобы встретиться с его аквамариновыми глазами, и отступить назад, позволив ему войти. Он заполонил собой весь лифт.
— Спасибо, — пробормотал он.
— Без проблем.
Я отпустила дверь, и она закрылась. Между нами воцарилась гнетущая тишина, а все мое тело гудело от гиперосознания его присутствия рядом. Чувствуя себя одержимым тринадцатилетним подростком, я попыталась контролировать свое дыхание, чтобы Уокер не заметил, как он на меня влияет. Я и так беспокоилась о предательском румянце, появившемся на моих загорелых щеках.
Лифт двинулся вниз, и я краешком глаза взглянула на Уокера. Он был одет в сшитый на заказ черный костюм, сидевший на нем идеально. Все охранники в Арднохе одевались как «люди в черном». Уокеру этот образ безумно шел.
— Что привело тебя на наш этаж? — спросила я дразнящим тоном, имея в виду тот факт, что охранники большую часть дня проводили, патрулируя периметр, входы в поместье и сопровождая гостей, которым требовалась личная охрана, пока они путешествовали по нагорью.
Выражение лица Уокера было раздражающе пустым.
— Изучаем возможность поднять тревогу в уязвимых местах замка на случай проникновения в поместье.
Мои глаза расширились.
— Не думала, что такое возможно.
— Это очень маловероятно. Как я уже сказал, это всего лишь изучение.
— Да, не думаю, что гостям захочется чувствовать себя узниками в шикарной тюрьме, — я ухмыльнулась.
Его пристальный взгляд метнулся к моим губам, но быстро вернулся к моим глазам. Он не улыбнулся. Не то чтобы я когда-либо видела улыбающегося Уокера. Я никогда не принимала близко к сердцу его угрюмый нрав, но в последнее время он стал еще более холодным и отстраненным. Он прибыл в Арднох с Броданом Адэром, младшим братом Лахлана. В то время как Лахлан, возможно, и покинул Голливуд много лет назад, Бродан все еще оставался мировой знаменитостью. Прошлым летом он вернулся в Арднох со своим телохранителем Уокером. Бродан прославился тем, что оставил актерскую карьеру и остался в родном Арднохе после того, как они с Монро — его лучшей подругой детства — раздули тлеющие угольки своей эпической истории любви. После того, как Лахлан предложил Уокеру место в команде охраны поместья, он тоже решил остаться. Всем этим со мной поделилась Монро — в прошлом году она была учительницей Келли, и мы нашли общий язык и быстро подружились.
Уокера я заприметила еще до знакомства с Монро. В поместье его трудно не заметить. А работа в одном и том же месте означала, что я часто мельком видела его великолепную задницу.
В любом случае, работая вместе и находясь в одном кругу друзей, я поняла, что Уокер был угрюм со всеми, и не принимала этого на свой счет. Тем не менее, видя, как он пускает слюни на мою выпечку (это не эвфемизм — официально наше знакомство состоялось на школьной распродаже выпечки, и он практически смел все изделия с моего стола), меня обескураживало, что он не признавал и, более того, не отвечал взаимностью на мой тонкий флирт. Я видела его на работе в поместье за несколько недель до распродажи выпечки, и надеялась, что он меня заметит, но как горничная я для него не существовала. По крайней мере, я надеялась, что проблема в этом. И что когда мы встретимся вне рабочей обстановки, то он меня, наконец, заметит.
Этого не произошло.
Уокер видел во мне лишь человека с талантом пекаря и общими друзьями.
Поняв, что он не собирается больше ничего говорить, я поджала губы. Обычно я могла завести разговор с кем угодно, и у меня неплохо получалось выманить даже самых замкнутых людей из их скорлупы. Но в присутствии Уокера я чувствовала себя неуклюжим подростком. Он был старше меня — по словам Монро, ему ближе к сорока, так что он, по крайней мере, на десять лет меня старше. В нем чувствовалась некая умудренность, а его глаза излучали усталость — все видел, все перепробовал. Но мне это в нем нравилось.
 
Я открыла рот, чтобы узнать, как он поживает, раз мы давно не виделись, и он обращался со мной как с почти незнакомкой, но тут лифт дернулся, раздался визг и скрежет металла, и кабина остановилась. От толчка я потеряла равновесие и упала на стену.
— С тобой все в порядке? — Уокер потянулся ко мне, чтобы поддержать, его лоб избороздили морщинки беспокойства.
Меня обуял страх.
— Мы застряли?
Он нажал кнопку нижнего этажа, но ничего не произошло.
— Похоже, — сказал он мрачно.
От нахождения в маленьком лифте, грудь стиснула тревога.
Глаза Уокера сузились, когда он снял с пояса рацию. Поднеся ее к губам, он произнес:
— Это Уокер. Я в служебном лифте восточного крыла с горничной Слоан Харроу. Лифт остановился. Мы застряли.
Застряли.
— О, боже. — Перед глазами поползли черные точки, щеки покалывало, а паника усиливалась.
Я смутно услышала треск рации.
— Принято. Ремонтная бригада уже в пути.
— Слоан.
Моя грудь быстро вздымалась и опускалась, когда я изо всех сил пыталась сделать полноценный вдох.
— Слоан.
На плечо легла большая теплая ладонь, и я оторвала взгляд от сжатых кулаков и увидела глаза Уокера, склонившегося ко мне. Они походили на воды Средиземного моря в солнечный день.
— У тебя клаустрофобия?
Я быстро кивнула.
Он сжал мое плечо.
— Смотри на меня. Продолжай смотреть на меня.
Я сделала, как он велел.
— Вдох. — Уокер сделал медленный, легкий вдох, а затем выдохнул. — Выдох.
Я повторила за ним.
— Продолжай в том же духе и сосредоточься на мне.
Вблизи я могла видеть каждый волос его аккуратно подстриженной бороды, в которую закралось несколько седых волосков. Не много, но они были. Мой взгляд упал на его губы, пока я продолжала медленно, спокойно дышать. Нижняя губа была полнее верхней. Обычно он сжимал их в жесткую линию, так что я не замечала, насколько полная и на вид мягкая его нижняя губа. Мне хотелось ее укусить. Мои щеки вспыхнули, и я взглянула на Уокера, чтобы проверить, заметил ли он. К моему удивлению, его угрюмый взгляд был прикован к моим губам.
Дыхание перехватило, а между ног и в груди началось покалывание.
Уокер стремительно отстранился, будто от выстрела.
— Сядь.
Команда прозвучала гораздо резче, чем я думаю, он намеревался.
Увидев мое ошеломленное лицо, Уокер приблизился ко мне и расстегнул пиджак, он прислонился спиной к стене и сполз вниз. Его ноги были очень длинными. Он согнул колени, и ткань брюк натянулась на массивных мышцах бедер.
Своей абсолютной сексуальностью этот засранец отвлек меня от приступа клаустрофобии.
Я почувствовала острую тревогу, которую с трудом прогнала.
Ладно, значит, не совсем отвлек.
Поспешив сесть рядом с ним, я врезалась в него локтем и подтянула колени к груди. Хотя я не была маленькой в своих пяти футах и семи дюймах, рядом с ним я все равно казалась крошечной.
— Лучше? — спросил он.
— Да, спасибо.
Наступила пауза, и, как будто пытаясь выдавить из себя вопрос, Уокер спросил:
— У тебя всегда была клаустрофобия?
Покачав головой, я постаралась не вздрогнуть, вспомнив день, который породил пожизненный страх перед замкнутыми пространствами.
— В шесть лет я оказалась запертой в шкафу на пять часов.
Уокер серьезно кивнул.
— Вот и причина. Техподдержка скоро все исправит.
— Думаешь, мы близко к земле?
— Полагаю, мы над первым этажом.
По крайней мере, это означало, что если лифт вдруг рухнет, мы не умрем.